Несколько лет назад на основании психоаналитических наблюдений я предположил, что постоянное совпадение трех черт характера – аккуратности, бережливости и упрямства – указывает на прочность анально-эротических компонентов в сексуальной конституции некоторых людей, у которых, однако, в дальнейшем формируются путем расходования анальной эротики именно такие способы реакции Я.[105]

Тогда же я решил сообщить об этой на практике подтвержденной связи, об ее теоретической оценке я мало беспокоился. С тех пор почти всеобщего признания заслужила точка зрения, что каждое из трех качеств, взятое в отдельности: скупость, педантичность и упрямство, – возникают из анально-эротической части сексуального влечения или (выражаясь осторожнее и точнее) получают значительную дотацию из этого источника. Случаи, когда объединение трех упомянутых недочетов характера проявлялось особенно четко (анальный характер), были всего лишь крайностями, в которых беспристрастное наблюдение должно еще выявить интересующую нас связь.

Несколькими годами позже на основании многочисленных данных, полученных в результате особенно убедительного психоаналитического опыта, я склонился к выводу, что в развитии человеческого либидо до фазы доминирования гениталий следует предположить его «догенитальное устроение», когда ведущую роль играют садизм и анальная эротика.[106]

Вопрос о дальнейшем местонахождении анально-эротических побуждений оставался с тех пор весьма важным. Какова их судьба после того, как в результате установления завершенной генитальной организации либидо они утратили значение для сексуальной жизни? Сохранились ли они как таковые, продолжая, однако, существовать на этот раз в состоянии вытеснения, подверглись ли сублимации, или были израсходованы при преобразовании в свойства характера, или же были включены в новое, определяемое главенством гениталий устроение сексуальности? Или лучше сказать: поскольку судьба анальной эротики, вероятнее всего, не могла оказаться уникальной, то в какой мере и какими путями разделяются эти различные варианты решения вопроса о судьбе анальной эротики, чьи организмические источники все же не иссякают из-за возникновения генитальной организации?

Нужно полагать, что материала для ответа на эти вопросы вполне достаточно, ибо соответствующие процессы развития и преобразования либидо должны иметь место у всех людей, ставших объектом психоаналитического исследования. Только он весьма смутен, изобилие постоянно повторяющихся впечатлений настолько сбивает с толку, что даже сегодня я способен предложить не полноценное решение проблемы, а лишь отдельные подходы к нему. При этом мне не нужен повод избегать упоминания, если контекст допускает, о некоторых других преобразованиях влечений, не касающихся анальной эротики. Наконец, едва ли надо подчеркивать, что описываемые процессы развития – и здесь, и при другом использовании психоанализа – были обнаружены на основании регрессий, к которым их вынуждали невротические процессы.

Исходным пунктом данного обсуждения может стать предположение, что в продуктах бессознательного – во взлетах мысли, в фантазиях и в симптомах – понятия «экскременты» (деньги, подарок), «ребенок» и «пенис» плохо различаются и легко заменяют друг друга. Когда мы так заявляем, то, разумеется, знаем, что не вправе переносить на бессознательное термины, приложимые к другим областям психики, и позволяем себе ориентироваться на преимущества, которые приносит с собой их сравнение. Стало быть, повторим на конкретном языке: с этими словами в бессознательном обращаются так, словно они эквивалентны друг другу и, безусловно, в состоянии заменять друг друга.

Это легче всего увидеть на взаимосвязи «ребенок» и «пенис». Не может быть безразличным, что оба слова в символическом языке сновидений, да и в повседневной речи могут заменяться общим символом. Ребенка, как и пенис, называют «малышом». Известно, что язык символов часто пренебрегает половыми различиями. «Малыш», под которым поначалу подразумевали мужской член, может в очередной раз использоваться для обозначения женского полового органа.

Когда достаточно глубоко исследуют невроз женщины, то нередко наталкиваются на вытесненное желание обладать, подобно мужчине, пенисом. Случайно выпавшая на долю кому-то печальная женская доля, довольно часто сама следствие сильной мужской предрасположенности, вновь активировала это детское желание, которое мы включили в виде «зависти из-за пениса» в комплекс кастрации и с помощью представления об обратном потоке либидо превратили в главного носителя невротических симптомов. У других женщин желания обладать пенисом обнаружить не удается, его место занимает желание иметь ребенка, а неудовлетворение последнего способно в последующей жизни стать причиной невроза. Дело обстоит так, словно такие женщины поняли (это все же не может явиться мотивом), что женская природа дала ей ребенка взамен того, в чем вынуждена была отказать. О женщинах еще одного типа известно, что в детстве у них существовали оба желания, сменившие друг друга. Сначала они хотели иметь, подобно мужчине, пенис, а несколько позже (все еще в пору детства) место этого желания заняло желание иметь ребенка. Нельзя отделаться от впечатления, что побочные моменты в жизни ребенка – наличие или отсутствие братьев, переживание рождения нового ребенка в соответствующий период жизни – повинны в подобных различиях, так что желание обладать пенисом, по сути, все же идентично желанию иметь ребенка.

Мы можем сообщить, какую судьбу претерпевает инфантильное желание пениса, если в последующей жизни отсутствуют условия для возникновения невроза. Тогда оно превращается в желание иметь мужчину, пробуждая к нему интерес в качестве придатка к пенису. В результате подобного преобразования побуждение, направленное против отведенной женщине сексуальной роли, начинает благоприятствовать ей. Тем самым таким женщинам становится доступной любовная жизнь согласно мужскому типу любви к объекту, способная сосуществовать с женским типом, обусловленным нарциссизмом. Мы, кроме того, узнали, что в других случаях лишь появление ребенка приводит к переходу от нарциссической любви к любви к объекту. Быть может, и в этом случае ребенок представлен пенисом.

Мне несколько раз представлялся случай получать сведения о сновидениях женщин после первого совокупления. Они, несомненно, обнаруживали желание оставить себе пенис, который почувствовали внутри себя, что соответствовало мимолетному обратному движению от мужчины к пенису в качестве вожделенного объекта. Конечно, возникает соблазн свести чисто рациональным способом желание иметь мужчину к желанию иметь ребенка, поскольку понятно, что без участия мужчины нельзя завести последнего. Но, скорее, можно было бы добавить, что первое желание появляется независимо от второго и что давнее желание обладать пенисом, хотя оно и возникает по вполне понятным причинам, полностью относящимся к психологии Я, присоединяется к нему в качестве бессознательного либидозного усиления.

Значение описанного процесса заключается в том, что он преобразует часть нарциссической мужественности молодой женщины в женственность и таким образом становится безвредным для женской сексуальной участи. Другим путем еще некая часть эротики догенитальной стадии становится теперь пригодной для использования в период главенства гениталий. Ведь ребенка рассматривают в качестве «выкидыша», как нечто, от чего следует избавить тело с помощью кишечника, следовательно, некоторая часть либидозной энергии, которой воспользовалось содержимое кишечника, могла быть перенесена на родившегося через кишечник ребенка. Язык свидетельствует об этой идентичности ребенка и экскрементов следующим оборотом речи: подарить ребенка. Именно экскременты являются первым подарком, частью тела, с которой младенец расстается только из-за уговоров со стороны любимого лица, тем самым добровольно свидетельствуя о своей привязанности, тогда как посторонних он чаще всего не пачкает. (Похожи, хотя и не столь интенсивны реакции на мочеиспускание.) При дефекации ребенок оказывается перед первым выбором между нарциссической и ориентированной на любовь к объекту установками. Существует возможность либо послушно отдать экскременты, «принести их в жертву» любви, либо придержать ради автоэротического удовольствия, позднее – ради утверждения собственной воли. В случае второго решения складывается своенравие (упрямство), из которого при анальной эротике берет, соответственно, начало упорство.

Вполне вероятно, что не «золото-деньги», а «подарок» является ближайшим по значению словом, к которому приближается смысл интереса к экскрементам. Ребенок не знает никаких денег, кроме подаренных ему, не заработанных и тем более собственных или полученных по наследству. Так как экскременты становятся его первым подарком, то он легко переносит свой интерес с них на те новые вещества, которые встречаются ему в жизни в качестве самого значительного дара. Тот же, кто сомневается в таком объяснении подарка, может удостовериться в нем на собственном опыте в ходе психоаналитического лечения, изучив подарки, которые он в качестве врача получает от больного, и приняв во внимание бурные всплески перенесения[107], которые он может вызвать у пациента с помощью своего подарка.

То есть интерес к экскрементам продолжает отчасти интерес к деньгам, в другой части преобразуется в желание иметь ребенка. В этом желании встречаются теперь анально-эротическое и генитальное побуждения (зависть из-за пениса). Однако пенис имеет также независимое от заинтересованности в ребенке анально-эротическое значение. Связь между пенисом и доставляющей удовольствие и возбуждающей головкой со слизистой оболочкой обнаруживается в предварительном порядке уже на догенитальной, садистски-анальной стадии. Комки экскрементов – или их «колбаски», по выражению одного пациента, – являются, так сказать, первым пенисом, раздражающим слизистую оболочку прямой кишки. Есть люди, анальная эротика которых остается сильной и неизменной вплоть до времени накануне достижения половой зрелости (десять-двенадцать лет); относительно них известно, что во время этой предгенитальной стадии они формировали в фантазиях и в перверсивных забавах одну из аналогичных генитальных организаций либидо, когда пенис и вагина были представлены с помощью «колбаски» экскрементов и кишечника. У других – больных неврозом навязчивых состояний – можно обнаружить регрессивное понижение генитальной организации. Это проявляется в том, что все, поначалу генитально задуманные фантазии перемещаются в анальную область, пенис заменяется «колбаской» экскрементов, вагина – кишечником.

Если интерес к экскрементам понижается нормальным образом, то в дело включается упомянутая только что организмическая аналогия, чтобы перенести его на пенис. Когда позднее в ходе сексуального исследования предполагают, что ребенок появился из кишечника, то это становится главным наследием анальной эротики, однако предтечей ребенка был пенис в этом или в каком-то другом смысле.

Я убежден, что многообразные отношения в ряду экскременты – пенис – ребенок стали теперь совершенно неясными, и хочу поэтому попытаться устранить этот изъян с помощью графика, в котором обсуждается тот же материал, но в другой последовательности. К сожалению, это техническое средство не вполне пригодно для наших целей или мы еще не умеем подходящим образом его использовать. Во всяком случае, прошу не предъявлять к вспомогательной схеме высокие требования.

Из анальной эротики (Analerotik) формируется своенравие (Trotz), используемое нарциссически (Narzissmus) как важная реакция Я в ответ на требование другого лица; обращенный к экскрементам интерес превращается в интерес к подарку (Geschenk), а затем к деньгам (Geld). У обнаружившей пенис девочки возникает зависть из-за его отсутствия у нее, которая позже превращается в желание иметь мужчину (Mann) в качестве обладателя пениса. Еще до этого желание иметь пенис превратилось в желание иметь ребенка (Kind), или последнее занимает место желания пениса (Penis). Организмическая аналогия между пенисом и ребенком (линия с точками) выражается посредством наличия у обоих общего символа («малыш») (Symbol «Kleines»). Желание иметь ребенка приводит затем рациональным путем (двойная линия) к желанию иметь мужчину. Значение этого преобразования влечения мы уже оценивали.

Другую часть взаимосвязи в гораздо более четком виде можно обнаружить у мужчины. Она формируется, когда сексуальное исследование ребенка путем наблюдения открыло отсутствие пениса у женщины. Тем самым пенис признается чем-то отделимым от тела и составляет аналогию с экскрементами, которые были первой частью тела, от которой пришлось отказаться. Былое анальное своеволие включается таким образом в структуру комплекса кастрации (Kastrationskomplex). Телесная аналогия, согласно которой содержимое кишечника представляет предшественника пениса во время догенитальной стадии, не может рассматриваться как мотив; однако с помощью сексуального исследования находит психическую замену.

Когда появляется ребенок, он в результате сексуального исследования признается «выкидышем» (Lumpf) и располагает мощным, анально-эротическим зарядом энергии. Второе подкрепление из того же источника получает желание иметь ребенка, хотя социальный опыт учит, что ребенка можно рассматривать как доказательство любви, как дар. Все три – «колбаска» экскрементов, пенис и ребенок – являются плотными телами, возбуждающими слизистую оболочку (прямой кишки и, согласно удачному выражению Лоу Андреас-Саломе[108], как бы взятой в аренду вагины) при проникновении или при выходе из нее. Детское сексуальное исследование такого положения вещей осознает только то, что ребенок движется тем же путем, что и комки кала; о функции пениса оно обычно не догадывается. И все же интересно узнать, что организмическая аналогия после очень многих обходных путей опять проявляет себя в психике как бессознательное тождество.