Первой, кого я увидел, войдя в квартиру, где расположен офис, оказалась Ирэн Львовна.

— Ванечка! — обрадовалась она. — Есть разговор. Давай сядем у меня на кухоньке, заварю тебе чайку.

— Через пять минут буду у вас, — пообещал я, — только руки помою.

— Отлично, — улыбнулась мама моего лучшего друга, потом громко сказала: — Анна Ивановна, спасибо за желатин!

Наша домработница вышла в холл.

— Если что понадобится, всегда приходите или звоните — живо принесу.

— Обленилась я, — вздохнула Ирэн. — Следовало слетать в магазин, ан нет! К вам прискакала.

Я оставил женщин беседовать, пошел в ванную, потом поспешил к Ирэн.

Почему-то стало тревожно. Если мама Олега захотела побеседовать на своей территории, значит, речь пойдет не о покупке желатина и рецепте пирога.

Ирэн усадила меня в столовой, налила чай и начала:

— Ванечка, тебе удобно работать в одном доме, а спать в другом? Если погода хорошая, вечер теплый, дождя и снега нет, то прогуляться приятно. Но в слякотном ноябре, ледяном декабре, снежном январе, ветреном феврале, зябком марте шагать по лужам, снегу… Тебе такое по вкусу?

— Ну… — забормотал я, — дома расположены рядом, и альтернативы нет…

— Объясняю ситуацию. У меня есть младшая сестра Элиза. Ты о ней не слышал. Отношения наши напоминают американские горки: то Эли милая, ласковая замужняя дама, то гадкая особа в разводе. Настроение и, соответственно, поведение сестры напрямую зависят от того, есть у нее законная половина или мадемуазель — в свободном полете.

Ирэн покачала головой.

— Впервые она побежала в загс, когда только-только справила восемнадцатилетие, и с той поры так и живет: замужество — развод — замужество — развод. Я давно перестала считать ее супругов. Конечно, пытаюсь запоминать их имена, но они так часто и быстро меняются! Чтобы не ошибиться, решила обращаться к мужчинам «дорогой» и «милый». К тому же Элиза бездумно тратит деньги. Отложить некую сумму на черный день? Да никогда! Записей расходов она не делает. На все мои просьбы завести тетрадь, записывать расходы-приходы, получаю ответ: «Я не такая зануда, как ты. Живу в радости, не чахну над каждой копейкой. Покупаю хорошие, яркие, красивые вещи. Не смотрю на людей, как на блох. Ты просто мне завидуешь». — Ирэн Львовна сцепила пальцы рук в замок. — У нее были хорошая квартира, дача, машина — наследство от наших родителей. Они все что имели завещали младшей, мне ничего не досталось.

— М-да, — буркнул я. — Не хочется осуждать их, но, право, странно облагодетельствовать одного ребенка и наплевать на другого.

Ирэн улыбнулась.

— Ванечка, я тогда уже была замужем за прекрасным человеком, родился Олежек. У нас есть жилье, оба работаем. А Элиза… она прогнала очередного супруга, рыдает в одиночестве… Сокращу свое выступление, чтобы надолго не задерживать тебя. Ты знаешь, что мой сын обожает меня, а я одно время не работала. Потом стало скучно жить, Олежек мне купил магазин. Ты же в курсе!

— Да, — улыбнулся я. — В вас проснулся бизнесмен, вы сейчас управляете целой сетью торговых точек для животных.

— Ой, скажешь тоже! — смутилась Ирэн. — Всего-то четыре лавки. Но не обо мне речь. Элиза сейчас в очередной раз одинока, и она придумала… О господи! Увы, я узнала обо всем, уже когда пропала возможность что-либо изменить. Сестра приобрела галерею! Принялась выставлять там, как она мне объяснила, «работы талантливых, которых никто не ценит». Собралась устраивать аукционы, приемы, решила стать главной на ниве продажи пейзажей и портретов. — Ирэн улыбнулась. — Как думаешь, что получилось?

— Ну, наверное, через год заведение прогорело, — предположил я.

— В точку, — кивнула Ирэн. — Элиза затеяла продавать по цене картин Модильяни мазню Виктора Белкина, о котором никто не знает.

— Рискованная затея, — заметил я.

— Эпилог авантюрного романа. Угадай, какую роль бесталанный Белкин играл в жизни Элизы.

— Очередной любовник? — предположил я.

— Именно так, — подтвердила Ирэн. — Когда «фрукт» понял, что денег у метрессы нет, он удрал. И что произошло с моей более чем неумной родственницей?

— Впала в депрессию?

— Да. Но это не пугает. Скоро унылое настроение сестры сменится охотничьим азартом на очередного…

Ирэн закашлялась, потянулась к бутылке с водой, и я решил договорить за нее:

— Медведя!

Ирэн махнула рукой.

— Ванечка, ладно бы, медведя она нашла. Эти представители рода человеческого умны, сильны и зачастую богаты. Элиза им никогда не понравится, разве что на одну ночь сгодится. Ее возлюбленные — суслики.

Теперь кашлять начал я, чтобы замаскировать напавший на меня смех.

— Охохонюшки! — вздохнула Ирэн. — Элизе негде жить. Нет проблем купить ей апартаменты, но она же их опять профукает. Поселить ее у себя не могу. Впервые в жизни Олег условие мне выставил: если родная тетка поселится у меня, то ноги сына больше в этом доме не будет. И я его понимаю. Все бизнесы сестрицы после смерти наших родителей оплачивал Олежек. А оставить безумную «бизнесвумен» одну невозможно, она наберет микрозаймов. Ванечка, квартира над тобой свободна. Она принадлежит мне, я перепишу ее на тебя. Сделаем лестницу внутри, получится двухэтажная квартира. Внизу будет офис, над ним — личная территория. Комнаты на первом уровне сменят свое назначение, там будут кабинет, столовая, кухня, гостиная, спальня Гриши и Анечки и опочивальня с личным санузлом и гардеробной для Боречки. А на втором только ты, с кабинетом, библиотекой и ванной. Остальные помещения можно тоже превратить в библиотеку. Ты намедни сетовал, что хотел купить собрание сочинений Шекспира, а поставить его некуда.

Я молча слушал Ирэн, а та не утихала.

— Никаких дизайнеров приглашать не стоит, сам все продумаешь. И можно сделать камин на верхнем этаже. Я все-все лично организую, бригада рабочих есть. Официально оформлю на тебя верхние апартаменты, ты их у меня купишь за… ну… двадцать тысяч рублей. А в твоих апартаментах в доме через дорогу поселится Элиза. Но попрошу тебя ни в коем случае не выписываться из того жилья. Оно твое. Тогда моя безумная сестричка не сможет ни подарить, ни продать эту квартиру. Ей скажут: «Иван Павлович сдает тебе жилье».

— Ну… — протянул я, немало смущенный таким предложением. — Конечно, подняться по лестнице — намного удобнее, чем бежать на другую сторону улицы, но…

— Ванечка, — остановила меня Ирэн, — давай сначала сделаем необходимый ремонт и осуществим переезд, а потом обсудим другие вопросы. Ты в принципе согласен? Получаешь двухэтажное жилье, но не отказываешься от того, которое на другой стороне улицы.

— Да, — кивнул я. — Спасибо, прекрасное предложение.

— Тебе спасибо, ангел мой! — обрадовалась Ирэн. — Благодаря тебе решится нерешаемая проблема, каким образом отселить Элизу в отдельное жилье, но сделать так, чтобы она не осчастливила очередного альфонса подарочком.

— Расскажу о наших планах Анне Ивановне, Грише и Боре, надеюсь, им понравится. Вот только…

— Вот только… что? Что не так?

— Мастерская Гриши. Где она теперь расположится?

— М-да, — призадумалась мама Олега. — Задача… О! Найдено решение! На втором этаже будут жить Анна Ивановна, Гриша и Боречка. Секретарь — в самой большой комнате, у него там свой санузел. В тридцатиметровом зале сделаем мастерскую художника. Ты останешься внизу. У тебя…

— Нет-нет, — заспорил я. — Мы с Борей будем внизу. А Анна Ивановна и Гриша — наверху.

— Делим помещение! Строим пару лестниц! — впала в азарт Ирэн. — Одна будет вести в большую библиотеку, а другая — в остальные комнаты… А где сделаем мастерскую Григория?

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Итак, переезд не за горами, — отметил я, — а каким образом переделаем две квартиры в одну, обязательно решим.

Тут зазвонил мой телефон. Я ответил:

— Слушаю вас.

— Добрый день, Иван Павлович, — произнес знакомый голос. — Беспокоит Брокина, детский врач.

— Здравствуйте, Маргарита Львовна. Как ваше самочувствие?

— Спасибо, домой отпустили. Просили больше не совершать глупостей. Жизнь у человека одна, второй не предвидится.

— Верно, — согласился я. — Чем могу помочь?

— Если бы не вы, лежать сейчас мне на кладбище, — тихо продолжала педиатр, — а я не успела поблагодарить вас за вызов «Скорой». Благодаря вам я осталась жива. Больше никогда не сделаю попытку покончить с собой… Хочу рассказать вам правду. Полную правду. Ничего, кроме правды. Этого человека надо остановить, он чудовище. Его волнуют только деньги, больше ничего. Если ради них надо убить кого-нибудь, то он легко пойдет на это. Но я и сама запачкана… Разрешите прийти к вам?

— Могу сам приехать, куда велите, — ответил я.

— Я сижу в машине у вашего дома.

— Сейчас открою. — И я поспешил на первый этаж.

Брокина вошла в дом, а мне при одном взгляде на женщину стало понятно, что ее бьет озноб. Когда мы поднялись в офис, Боря тоже вмиг сообразил, что доктор чувствует себя хуже некуда, и предложил:

— Кофе? Чай?

— Просто воды без газа, если можно, — тихо попросила Маргарита и поежилась.

— Вам холодно? — спросил я. — Сейчас плед принесу…

— Нет-нет, — отказалась Маргарита. — Просто нервничаю, вот и потряхивает. Ну, знаете, как перед походом к стоматологу, когда не знаешь, возьмется он за бормашину или нет.

— Мы не стоматологи, — улыбнулся Боря.

Я решил успокоить женщину, поговорив с ней о пустяках.

— Удивительно, но многие врачи боятся ходит по врачам.

— Естественно, — кивнула Маргарита. — Я, например, не хотела бы попасть к кардиологу Лёне, с которым на одном курсе училась. Ему зачеты и «отлично» ставили исключительно потому, что папа этого дурака в Минздраве занимал высокую должность. Леонид зуб от глаза не отличит.

Маргарита вздрогнула.

— Спасибо, что решили приободрить меня. Сейчас все-все объясню… Татьяна — не та, за кого себя выдает. Девочка — не ее дочь, поэтому ребенок драку затеял. А я… я просто сволочь. Но меня заставили, я стала жертвой шантажа. Со всех сторон все плохо… Ладно, постараюсь говорить спокойно.

Мы с Борей молча кивнули и услышали рассказ…