Утро началось со звонка Остапова.

— Ваняша, — бойко заговорил он, — записывай рецепт медовухи: семь стаканов сахарного песка, девять — меда, соли — ноль, три цветка гвоздики… Эй, успеваешь?

— Конечно, — подтвердил я, выводя на листе цифры семь, девять, ноль, три…

Вскоре на бумаге оказалась запись мобильного номера.

— Дерзай, — приободрил меня Леонид Григорьевич. — Обязательно поговори с Василием Петровичем, прямо сейчас. Он потом весь день занят будет. Я забыл, при какой температуре медовуха зреет.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Не забывай старика, привези банки от Анны Ивановны, — напомнил Остапов.

Я быстро набрал полученный от него номер.

— Слушаю, — ответило красивое сопрано.

— Позовите, пожалуйста, Василия Петровича, — попросил я.

— Кто его спрашивает?

— Иван Павлович. Ваш номер мне дал Леонид Григорьевич. Он поделился рецептом медовухи, но не смог вспомнить, при какой температуре она зреет.

Послышался тихий смешок.

— Вам следовало спросить его помощницу по хозяйству. Запамятовала, как ее зовут.

— Елена, — подсказал я.

— Точно, — хихикнула моя собеседница. — Специальный бачок он вам дал?

— Нет, — вздохнул я.

— Без него ничего не получится, — заметила женщина. — Вы звоните со своего номера?

— Да.

— Наберу вам через короткое время, — пообещала незнакомка, и в трубке раздались гудки.

Я отправился в ванную, потом сел в столовой, съел омлет, и тут ожила трубка.

— Иван Павлович, — произнесла уже знакомая дама, — для вас хорошая новость: могу поделиться бачком, у меня их четыре штуки. Один можете забрать с условием, что первую рюмку медовухи всегда будете пить за Верочку, это я. И второе: приезжайте за емкостью прямо сейчас. После полудня я буду занята, завтра и две следующие недели тоже не будет свободного времени. Мне вас ждать?

— Через пятнадцать минут выезжаю.

Интересно, какое имя у сей дамы в паспорте? Вера? Или неизвестный мне вариант?

— Адрес — на телефоне вашего помощника, — сообщила женщина и отсоединилась.

Я поспешил в кабинет, нашел Борю у ноутбуков и сказал:

— Должно прийти эсэмэс.

— Уже примчалось, — кивнул батлер. — Село Мирт, улица Рогова, дом один. Код калитки — кличка вашей собаки. Только буквы, без цифр и знаков.

Те, кто полагает, что рано утром на дорогах свободно, фатально ошибаются. Но я ехал не в сторону Москвы, куда сейчас спешил весь чиновный и рабочий люд. Мой путь лежал в сторону Волоколамска и не занял много времени.

Дом под первым номером выглядел, словно мини-замок. Двухэтажный, из кирпича оттенка осенней травы, с круглыми башенками по бокам. Дверь открыла молодая женщина, настоящая красавица, у ее ног стоял черный кот с глазами неожиданно ярко-синего цвета.

— Вы кто? — спросила хозяйка.

— Иван Павлович Подушкин, — представился я.

— Верочка, — улыбнулась прелестница. — Входите, вас ждут. Чай? Кофе?

Я вошел в прихожую, вынул из сумки пакет…

— Ну и ну! — восхитилась Вера. — Впервые вижу мужчину, который пришел со сменной обувью!

— Сейчас перед вами особо редкий зануда, — улыбнулся я. — Меня воспитывала няня, она говорила: «Настоящий джентльмен — не тот, кто умеет драться. Настоящий джентльмен никогда не позволит себе войти в чужой дом в обуви, с которой на чисто вымытый пол падают комья грязи!»

— А я сидела за столом, держа подмышками две книги, — сказала Вера. — Если мои локти не были прижаты к телу во время использования столовых приборов, книги падали, и меня выгоняли из столовой.

— У нас с вами было одинаковое детство, — улыбнулся я. — Я держал таким же образом собрания Гомера.

— Меня дрессировали, как пуделя, поэтому, став взрослой, обожаю перед сном есть в кровати роллы! Вытираю пальцы о пододеяльник и ощущаю себя счастливой.

— О! Никогда подобным не занимался. Роллы в постели! Звучит заманчиво! Надо попробовать.

В холл выбежали две маленькие собаки.

— Они не кусаются, не царапаются, — быстро проговорила Вера.

Я наклонился, стал гладить псинок, а те вмиг легли на спины и задрали все лапы.

— Моя Демьянка непонятно какой породы. Еще есть котенок Лерочка и с недавнего времени попугай Эдик.

— Здорово! — обрадовалась девушка. — Поднимайтесь на второй этаж, дедушка вас ждет. Его Леонид Григорьевич предупредил.

Быстро преодолев лестницу, я оказался в библиотеке и остановился. Три стены были заняты книгами. Дежавю. Словно в детство попал! Серые тома — Джек Лондон, коричневые — Бальзак, зеленые — Ги де Мопассан, оранжевые — Майн Рид…

Один стеллаж отъехал в сторону, и я увидел высокого стройного человека, чей возраст сразу и не определить.

— Входите, Иван Павлович, — спокойно пригласил он. — Меня зовут Юрий Михайлович Нимов.

Я опешил и из-за этого глупо отреагировал:

— Нимов? Тот самый? Автор исторической энциклопедии? Гениальный частный сыщик советских лет? Мне про вас отец рассказывал!

Хозяин улыбнулся.

— Я сын. «Тот самый», Михаил Евгеньевич, увы, скончался. Папа был гений, а перед вами всего лишь подмастерье. Но старательный! Не стойте, словно жених у входа в загс, пойдемте в кабинет.

Мои ноги пошагали вперед.

Я оказался в просторном помещении, тоже набитом книгами. Хозяин сел за стол, предложил мне устроиться в кресле и начал:

— Никакой информации о модельере Игоре Мартынове найти не получилось. Тому, возможно, три причины: либо мужчина жил под другими именем и фамилией, либо он не имел отношения к моде, либо его вообще не существовало. Татьяна Мироновна Никитина могла сообщить неверные данные своей подруге Анне Семеновой. Почему она так поступила? Возможно, ревновала любовника ко всем особам женского рода. Или он ей представился Игорем Мартыновым. Во времена юности Никитиной было немало мужчин с такими же паспортными данными, но никто из них не имел отношения к производству одежды. А поскольку Игоря Мартынова-модельера не было, возможности что-либо о нем выяснить нет. Однако женщина уверяет, что у нее горел роман с этим человеком, и он был успешным портным. Возникает вопрос: зачем мастеру швейного дела псевдоним? Какой смысл ему прикидываться кем-то другим?

— Не знаю, — признался я.

— Я тоже не сумел найти ответ, — улыбнулся Нимов. — Но в голову пришло простое соображение: что, если у Татьяны Мироновны Никитиной пылала любовь с парнем, который умел пришивать пуговицы, но не был обладателем дома моды, работал в скромном ателье? Возможно, данный экземпляр элементарно наврал Тане, желая изобразить из себя гуру моды, равного Кристиану Диору. Врун!