Утром меня разбудил голос Григория.

— Отвечай честно, где ты его взял?

— Жрать дай! — заорал голос.

— Ну и ну! — присоединился к разговору Боря. — Как тебя теперь назвать?

— Красавчег!

— Матерь Божья! — воскликнула Анна Ивановна. — Кто вообще эту гадость приволок?

— Кто-кто, дед Пихто! — заявил все тот же хриплый бас.

Даже если часы показывают семь, а ты отчаянно хочешь спать, невозможно заснуть, когда в доме происходит не пойми что. Быстро накинув халат, я вышел в холл.

— Иван Павлович, чего вы так рано? — удивился Гриша. — Ох, небось разбудили вас!

— Кто долго спит, тот помер, — высказался попугай, стоя на полу около мертвой мыши.

Я быстро сделал шаг назад.

— Она дохлая, не убегает, — объяснила Анна Ивановна. — Иван Павлович, не бойтесь.

Может, какому мужчине и приятно, если немолодая женщина просит его не впадать в панику при виде умершего грызуна, но я не принадлежу к их числу. Однако признаюсь: по какой-то причине я опасаюсь домовых вредителей, как живых, так и погибших. Но признаваться в данной слабости не особо хотелось, поэтому я ответил:

— Труп зверька не может навредить человеку. Интересно, где Эдик откопал сию штуку?

Я вмиг получил ответ от главного героя:

— В лесу на полке, где воют волки.

Попугай улетел, и тут сразу раздался звонок в дверь.

— Кого принесло ни свет ни заря? — вздохнула Анна Ивановна, открыла дверь и обрадовалась: — Людмила Юрьевна!

— Здрассти, — выдохнула наша ветеринар, втаскивая в холл два здоровенных, туго набитых баула. — Простите, что рано.

— А мы не спим! — бодро объявил Боря.

— С ночного дежурства еду, — объяснила Людмила. — Вы меня искали — вот она я. Кофейку чашечку можно? А лучше кружку! Литровую! И бутербродик еще. Нет, два! Могу и три съесть!

Анна Ивановна молча умчалась. Людмила сбросила туфли, вытащила из одной сумки тапки, наклонилась, подняла мышь…

— Бросьте немедленно эту гадость! — воскликнул я.

— Почему? — удивилась доктор, положила останки грызуна на пол и объяснила: — Если наступить на нее, можно поскользнуться и упасть. Так упадешь, что не встанешь.

— Дохлые мыши служат источником инфекций, — сказал Боря. — Людочка, скорее идите в ванную! Принесу сейчас туда обеззараживающую жидкость.

— Господи, Боренька, у вас в доме холера? — рассмеялась Людмила. — Руки-то, конечно, помою, но зачем суровые меры дезинфекции? Делать кому-то операцию не входит в мои планы, мыла вполне хватит.

— Вы брали в руки умершую мышь, — объяснил я.

Ветеринар заморгала, потом подняла серую разбойницу.

— Иван Павлович, она плюшевая.

— Какая? — заморгал Григорий.

— Игрушечная. Куплена, похоже, в одном из моих магазинов.

Боря наклонился и подтвердил:

— А и правда! Ненастоящая!

— Очень на живую похожа. Откуда она у нас? — изумился я.

— Эдик принес, — сказал знакомый бас, и в помещение вошла птица.

— Это кто? — ахнула Людмила.

— Попугай, — хором ответило наше сообщество.

— А ты кто? — осведомилось пернатое у женщины.

— Ветеринар, — пробормотала врач.

— Уходи! — распорядился Эдик. — Не люблю!

— Где вы взяли это чудо-юдо? — удивилась наша доктор.

— Я принес, — признался Гриша. — Нашел беднягу. Похоже, издевались над ним, веревкой опутали.

Люда порылась в одном бауле, вытащила небольшой пакетик и крикнула:

— Эдик, хочешь печенье?

Птица захлопала крыльями.

— Дай!

Люда показала ему упаковку.

— Получишь вкусняшку, если разрешишь посмотреть перышки. Договорились?

— Хочу! — сообщил Эдик и ушел.

Людмила кивнула и обратилась теперь ко мне:

— Где мне расположиться? Как всегда, в гостиной?

— Да.

Боря взял баул, Гриша схватил второй, и они оба ушли.

— Помою руки и вернусь, — пообещала ветеринар.

Снова раздался звонок — теперь ожил домофон. Я вздохнул — кто на сей раз? Олега и Ирэн нет дома, они должны вот-вот вернуться, клиентов не жду…

— Кто там? — закричала Анна Ивановна.

— Давай без глупых вопросов, — ответил голос моей маменьки. — Живо открывай!

Однако утро началось бодро. Зачем маменька пожаловала, да еще в этакую для себя рань? Обычно она до полудня даже глаза не открывает.

— Привет! — завопил Эдик, увидев гостью. — Бабуська пришла!

— Это что за монстр? — трагическим шепотом осведомилась маман, входя в холл.

— Попугай, — ощущая себя родственником птички, коротко ответил я.

— Откуда здесь эта пакость с крыльями?

Мне неожиданно стало обидно за Эдика.

— Он умный, милый, прекрасно разговаривает. Купил птицу в магазине.

Сразу хочу сказать: если от меня потребуется соврать ради раскрытия дела, то я начну вдохновенно лгать. Но в обычной жизни я не люблю фантазировать. По какой причине тогда сию секунду без запинки придумал, что приобрел Эдика? Ответа на сей вопрос не имею.

— Вава, очнись!

Из ванной вышла Людмила, она вежливо поздоровалась.

— Доброе утро.

— Это еще кто? — прищурилась маменька, опускаясь в кресло.

— Людмила Юрьевна, наш ветеринар, — объяснил я.

— Так! — топнула ногой маменька. — У меня срочное дело! Настолько неотложное, что я оказалась вынуждена приехать сюда ночью!

— Уже семь утра, — опрометчиво уточнила доктор.

Странно, но маменька не обозлилась.

— Вот-вот! Ни свет ни заря примчалась! Пусть все уйдут! Вава, выгони их!

— Есть альтернативное предложение… — тихо произнес батлер.

Я невольно вздрогнул — не заметил, как Борис вернулся в холл.

— Вы можете спокойно поговорить с Иваном Павловичем в кабинете, — продолжил мой помощник.

— Нет! — отрезала маменька. — Все вон, включая птицу, собаку и кошку! И тебя тоже!

Я занервничал. Мою маму нельзя назвать тихой дамой, которая увлекается рисованием или вышивает цветы на наволочках диванных подушек. Она связка петард, которая взрывается когда угодно и где угодно. Рассердить ее очень легко: для этого надо ответить «нет», когда она что-то требует. Но сегодня маменька особенно революционна. Что произошло?

— Конечно, ваше желание — закон, — согласился Боря. — Но если все уйдут, то как вы сумеете поговорить с Иваном Павловичем? Он ведь тоже покинет помещение.

— С какой стати? — уже чуть тише поинтересовалась маменька.

— Если выгоните всех, то и сын удалится, — пояснил Борис. — Все уходят, все вон? Но Иван Павлович среди всех! Он член компании.

Маменька округлила глаза, заморгала, потом поморщилась и спросила:

— Что за гадость лежит возле кресла?

— Наверное, мышка, — доложила из коридора Анна Ивановна.

— Мышь? — прошептала маменька. — Какая?

— Точно породу не назову, — снова ответила жена Гриши. — Серенькая, маленькая. С ней Эдик играет, она ему понравилась.

— Эдик?

— Попугай, — объяснила домработница. — Не знаем, как он ее нашел. Не бойтесь, она маленькая. — Помощница по хозяйству рассмеялась. — И уж точно не закусает до смерти, потому что не…

Маменька закатила глаза, ее голова упала на грудь, руки свалились с подлокотников.