Мой палец в капсульной перчатке дрогнул, и андроид за тысячи и тысячи километров нажал на спуск. Зиверс в тот же миг дёрнулся головой и корпусом вправо, словно знал, куда полетят пули этой очереди. И, шагнув в сторону, я менял угол стрельбы, потому что тварь уже бежала на меня, низко, словно на четвереньках, хотя его левой руки по локоть уже не существовало, — я мог поклясться, что он на неё опирался, словно это была натренированная годами практики культя. В ответ в руках моего андроида зарокотал автомат, а я пытался наводить крестик на цель, и в эти секунды боя, произвёл три коротких очереди — и все мимо.

Машинально я поднял левую руку аватара к его голове, потому что посчитал это нужным. Зиверс был уже рядом, а тяжёлый молот-клюка вдруг жахнула моего робота в голову слева, благо я подставил туда руку.

Однако молот на то и молот, что прямой удар он бьёт чуть дальше заходя за линию зашиты, в моём случае выставленной ладони. И от этого удара было уже не спастись, хорошо что он пришёлся по шлему.

Раздался металлический хруст и треск разрываемого пластика, а мои сенсоры на мгновение ослепли. А потом капсула передала мне манипуляторами в спину, резкий рывок вперёд, и шлем просто содрало с головы андроида, как кожуру с апельсина. Я увидел, как он летит кувыркается в воздухе, бьётся о дверной косяк и падает на пол, звеня разбитым стеклом. И теперь моя «голова» была открыта для добиваний, а дым ударил в объективы глазных камер, и без того чёрно-белое изображение стало зернистым.

Я оказался на полу и попытался развернуться, взирая на мир в чёрно-белом свете.

Как вдруг манипуляторы в капсуле сжали мою правую руку — это Зиверс наступил на неё, обездвиживая автомат находящийся в ней.

— Как ты ещё жив? Где твоя кровь? — спросил он на немецком.

— Докладываю, — выдал Тиммейт на скорости 1.50. — Он пробил твой шлем, повредил черепную коробку и содрал его с тебя клюкой.

— Железо в голове? И почему я не вижу твоей ауры⁈ — прорычал нацист, занося молот для повторного удара.

— Потому что у меня душа не с собой, — выдал я и толкнул его ногами в грудь, перекувыркиваясь через спину и давая гироскопам и прочим механизмам внутри робота поднять и поставить его на ноги.

Помещение вокруг горело и дымило. Когда-то это была спальня — широкая кровать с резными балдахинами теперь тлела, изрыгая чёрный дым; от дорогих обоев остались только обугленные лохмотья, свисающие со стен, словно кожа с убитого зверя. Пол был усыпан осколками хрустальной люстры, которая рухнула при взрыве, а по стенам, там, где ещё не оплавился пластик, висели кривые светильники. А еще тут было два больших телевизора, один напротив кровати на стене, а второй на потолке над кроватью.

Зиверс не ждал моей наводки, и неотторгаемый молот уже нёсся аватару в голову, но на этот раз я не защищался от острой клюки словно от боксёрского удара — я выставил ладонь чуть дальше, чтобы поймать кованое древко, повернув голову на острие клюки.

— Параметры аватара поднимаю на максимум, а то проиграем, — произнёс Тиммейт снова на ускоренной скорости.

— Что ты такое⁈ — прорычал Зиверс смотря на меня оскаленным и окровавленным лицом, видавшего виды мужчины лет сорока.

А я направил зелёный крестик на него и выстрелил длинной очередью снизу вверх. Видя, как дырявится его тело от пуза через пах до лица. Моя левая рука дёрнула клюку на себя, но убитый и не думал отпускать её, мало того — он и падать не собирался. И я навёлся снова, но он вдруг пнул меня правой ногой, а манипуляторы капсулы прикоснулись к моему животу резко и даже больно.

Зиверс шагнул мне навстречу, а я ощутил, как рука, в которой у меня был автомат, сжало что-то жёсткое. И посмотрев вниз, я увидел, как маленькая детская ручонка вцепилась в рукав — какие бывают при недоразвитии конечностей, однако я сам видел, как с руки хлестало, когда я только зашёл.

Резко выбросив обе ноги вперёд, я рухнул на пол и, уперев ноги в пузо Зиверса, запустил его через себя и, перекувыркнувшись, сел ему на грудь, однако наши руки так и не расцепились. Его простреленное лицо кровоточило, была прибита челюсть справа и скула слева, но он, казалось, не ощущает боли. На мгновение мне показалось, что это тоже робот, но у роботов конечности не отрастают, а в терминаторов на жидком металле я, увы, не верил, даже с учётом всего мной увиденного.

И я закинул правую ногу ему к шее и, пропустив стопу за его позвоночный столб, потянул молот на себя, но лишь для того, чтобы закрыть борцовский треугольник ногами, засовывая свою стопу под колено к другой ноге, тем самым удерживая в захвате его шею и руку с оружием. Тело Зиверса дёрнулось, и он даже меня перевернул оказавшись сверху, но я уже стискивал его шею в удушающем приёме.

«Ты, мудила, можешь регенерировать как супергерой Росомаха в лучшие годы Росомахи, ты можешь к боли относиться как будто её нет, ты, блядь, можешь в дыму дышать! Но в твоих венах и артериях кровь течёт — я её сам видел, а значит, твоему мозгу она нужна. И я это сейчас прекращу»!

Я тянул его шею на себя, отпустив автомат, контролируя молот, упавший сбоку со стороны Калаша, ведь я перетащил его руку на эту сторону, чтобы сохранять давление. И тут случилось странное: мало того, что где-то внизу люди ругались по-английски и уже тушили дом и пытались прорваться в спальню нациста, так ещё и нацист вцепился зубами в пах андроида, словно бультерьер, и с остервенением сжимал свои кровоточащие зубы, стискивая силиконовые мякиши, налепленные на оптоволоконную мышечную структуру робота.

И вот наконец-то он захрипел, его глаза закатились, а тело ослабло, а «пасть» приоткрылась выпуская ткани андроида из цепких зубов.

— Sir! Sir, are you in there — are you all right⁈ — вопили откуда-то слева, и я, вылезая из-под тела, «дал» на звук входящих в спальню автоматную очередь, а потом бросил туда гранату, одну, вторую, третью, и в какой-то момент увидел, как снизу мычит и шевелится Зиверс.

Его восстановительным способностям можно было бы позавидовать, но я не мог позволить этому существу ожить и, вырвав чеку из очередной гранаты, я отпустил скобу и положил её под голову нациста, прямо под шейные позвонки, отвернувшись лишь для того, чтобы осесть и перезарядить магазин. Прогремел взрыв и манипуляторы капсулы толкнули меня в спину.

— Осколочные повреждения мягких тканей, — произнёс Тиммейт, и я снова взял гранату и бросил её в дверной проём, а ещё одну — в окно, потому что за окном тоже слышалась речь.

— Тиммейт, подсвети, где тут голова Зиверса? — произнёс я, обернувшись, потому что у тела её не было, и всё было в крови.

— Анализирую, — выдал он. — За кроватью.

И я пошёл туда, когда из коридора раздалась автоматная очередь, и меня больно толкнули в левый бок. Но, направив ствол влево, я посмотрел, чтобы увидеть крестик на нескольких фигурах в задымлённых дверях, и ответил двумя короткими очередями, а потом и третьей в их сторону.

Зайдя за кровать, я наклонился к куску черепной коробки — сохранилась часть лицевого черепа, но практически с вырванной затылочной частью. И, взяв эту склизкую часть головы, я засунул её под бронежилет — аватару же пофиг на удобства.

И, нацепив ранец, взяв РЭБ, в несколько быстрых шагов подскочил к окну и, сиганув в него, воспарил, уходя вперёд и вверх.

А вслед мне разразилась канонада из десятков стволов, и даже что-то попадало, содрогая моё силиконовое тело в полёте, и, пролетев достаточно по мнению Тиммейта, я приземлился и побежал по пересечёнке. Слыша как в имении вопит тревога, как из ворот выезжают гружёные людьми автомобили.

А в бежал по пересечёнке через жидкий лес, бежал с ранцем на спине, потому что он мне ещё пригодится. Машина же смежного перемещения стояла, там где и было обещано, на перекрёстке лесных дорог, Тиммейт вёл меня к ней точно словно всю жизнь работал навигатором. И я рухнул в кузов старенького пикапа, сгрузив туда взятую с собой аппаратуру, и в какой-то момент в кузов заглянул возрастной седовласый и круглолицый мужик в кепочке и накрыл меня брезентом.

— Так, до точки Б ещё 27 километров, минут 15 у тебя есть, — произнёс Тиммейт.

Купол моей капсулы открылся, и я, вытащив руки из рукавов, снял шлем и вышел на свежий воздух, хотя в капсуле он был более чистый, что ли, чем тут, на полигоне. Китайцы, работающие у мониторов, повернулись и как по команде захлопали в ладоши — они всё видели и радовались как дети, что первая часть операции проведена. А я подошёл к столу и налил на ладони воды и ополоснул лицо, ощущая, что всё тело словно жжёт, а голова идёт кругом и подташнивает, словно я лежу в молотом перце да ещё и перепил.

— Тиммейт, — позвал я, — что-то мне плохо.

И меня согнуло пополам и вырвало, вырвало на пол кровью. А китайцы обступили меня, и кто-то даже начал ко мне прикасаться в области шеи.

— Что с тобой? Какие ощущения? — спросил он.

— Я как в перцовой ванной лежу, и тошнит, и хочется… — произнёс я, уже понимая, что произошло, — хочется что-то постоянно носить с собой. Например, древний молот-клюку.

— Это клевец, или клюв, хорош для пробивания доспехов и нанесения запреградных травм, — произнёс Тиммейт. — Если тебя накрыл откат по особенностям, может, отменим операцию?

— Нельзя, — произнёс я. — Придётся тебе самому командовать главной машиной.

— Э-нет, роботы показывают результаты слабее, чем люди в пилотировании аватаров.

— Мистер Ли Си Цин, я могу, — донёсся голос Ван Юя.

— Давай, — кивнул я. — Тиммейт, курируешь его теперь. Пацанам скажи, что я 300, и у нас замена.

— Хорошо, — произнёс Тиммейт.

Меня сопроводили к мониторам, дали мешки для рвоты — откуда они тут? — дали воду и посадили в кресло. А я взял сотовый и посмотрел на себя через камеру: тело всё было в красных, выпирающих пятнах, словно в крапивнице. Я отложил сотовый, смотря на мониторы, на одном из них видя, как по геолокации по какой-то неширокой дороге движется точка, обозначенная как «Ме».

Минут через 15, которые для меня показались вечностью, брезент убрали — а через монитор с глаз Ван Юя я мог видеть удалённо всё, что там происходит, от первого лица. Пилоты андроидов разделились на двойки: двое ждали, засев у ворот военной части, а двое — у «Терра-новы». А Ван Юй уже летел по воздуху, чтобы приземлиться на крыше здания исследовательского центра.

Да уж, это была бы моя скрытая миссия, хотя в этом костюме скрытно не получилось бы, особенно с такими плотными системами охраны. Но китаец был хорош: он оставил полётный ранец на крыше, положив под него гранату, ретранслятор положил туда же и также заминировал. А тем временем в здании-тюрьме уже звенела сигнализация. Одновременно практически загудело пространство над военной частью.

— Пошла жара, — произнёс я.

А жара действительно пошла. Пока Ван Юй бежал вниз по лестницам, его завязали боем на третьем этаже — плотным, где не пройти даже аватару, и спасали его лишь гранаты, которые удобно бросать сверху вниз. А в самом низу, по калитке и по двери в здании, отработал гранатомёт. Двойка Енота попробовала закрепиться на первом этаже, но турели определили их как цели и прижали к земле плотным огнём. Аватару напарника Енота оторвало ногу в районе колена, вырвав сустав.

Тем временем из военной части выдвинулась бронемашина, и вспыхнула подбитая дроном, загородив проход. Тут же вспыхнули вышки по ближайшему периметру части их андроиды уничтожили дронами камикадзе, а когда вперёд пошла пехота, по ней заработал пулемёт.

Наблюдать это всё удалённо было крайне странно, и я встал, и меня снова стошнило. Ван Юй вёл огневой бой, но его аватар был уже весь словно дуршлаг; судя по системам, вот-вот откажет. И я пошёл к капсуле.

— Тиммейт, скажи Ван Юю, пусть отступит за угол лестничной площадки и выходит, — произнёс я, постучав по капсуле, понимая, что он меня всё равно не слышит.

И спустя время, которое потребовалось китайцу, чтобы отойти с линии обстрела, капсула открылась, и он вышел, опустив голову: для него миссия была провалена.

— Ты можешь управлять в таком состоянии? — спросил у меня Тиммейт.

— Не знаю. Потом отмоете всё в капсуле с хлоркой, чтоб скителстрянка не передалась, — произнёс я, заходя в большой джойстик.

Перед глазами всё снова расцвело чёрно-белым цветом. Вокруг меня был коридор, а сам я сидел на полу, прислонившись к шкафу. Тут было темно, а где-то на лестнице слышались голоса — говорили на «великобританском». А ведь это идея! Выманить их на себя. И я встал, услышав жужжание.

— Докладываю состояние твоего аватара, — начал Тиммейт. — Корпус: множественные пулевые пробоины в груди и левом боку, бронепластины держатся на честном слове. Левая рука — отключена оптоволоконная тяга в предплечье, сгибание только за счёт сервоприводов, хват ослаблен на шестьдесят процентов. Правая нога — порван мышечный пучок в бедре, скорость бега не выше десяти километров в час, рывки исключены. Голова — шлем отсутствует, матрицы камер закопчены, но ночной режим и тепловизор работают. Звуковые фильтры повреждены — слышать будешь всё с эхом. Ретранслятор твой в здании, сигнал стабильный, но на нижних этажах может проседать. И главное: у тебя одна граната в подсумке и два с половиной магазина к АК. Охрана внизу двадцать три человека, все с автоматами, и они уже знают, где ты. Я бы на твоём месте не выманивал их на себя — они пойдут плотной группой, и ты просто не успеешь перестрелять всех. Но если у тебя есть план — я слушаю.

— Унижать, доминировать, властвовать! — произнёс я. — Что там Енот?

— Вошёл и окопался, ведёт бой в холле. Часть пока блокирована, но они продавливают машину другой техникой.

Тем временем в коридоре послышались шаги, и я присел и выглянул со стволом прямо снизу, почти с полу.

Они шли четвёркой, экипированные и вооружённые. В броне и при оружии. И я зажал спуск, целясь крестиком по ногам, чтобы моё оружие не убежало от меня далеко, и, спрятавшись назад, сменив магазин, я вышел к оружию в коридоре с диким эхом, будто воет сама преисподняя, мой аватар отбросило назад, а манипуляторы придавили мою грудь. Я выстрелил в ответ на вспышку, лёжа на заднице.

А с-сука, Шварценеггера так бы не снимали: там машина выглядит величественно и страшно, а я — терминатор-курильщика, без работоспособной левой руки и весь дырчатый, как сыр, сижу на заднице, стреляю одной рукой.

А ещё и мутит, и я открыл рот в капсуле, ощущая, как заливаю рвотой грудные манипуляторы, и вдыхая вместо свежести запах желудочных соков с кровью.

Приподнявшись на ноги, я шёл на тех четверых, что вопили на полу, контролируя угол, уходящий на лестничную площадку, скользя по дальней стенке коридора. Кто-то из четверых, тот, кто был дальше, поднял на меня ствол и тут же получил пулю в маску лица, и на всякий случай я наградил пулей всех, кто лежал, окончательно остановив их мучения.

А вот мои мучения продолжались. Всё тело жгло, ещё раз напоминая, что я тупорез. Я забыл напрочь об особенностях, да и кто знал, что они передаются на расстоянии? Я думал, что машина — это как… если не презерватив, то секс через интернет, вирт — то есть — весело и безопасно.

Очередное приключение на двадцать минут намеревалось превратиться в провал, и это всё станет реальностью, если я не найду возможность взять штурмом этот первый этаж.

— Медоед, новость плохая: группа у военной базы уничтожена, по ней бахнули чем-то, — воодушевил меня Тиммейт.

— Зае… — протянул я, но продолжать фразу не хотелось: медитации и Суй Фэн на меня положительно влияют.

— Понимаю твою обеспокоенность, но скоро в тюрьме будут регулярные войска Англии, — продолжил ИИ.

— Енот, — произнёс я.

— Да? — ответил он, а на первом этаже слышался плотный бой.

— У меня есть план, — выдохнул я.

— Братка, в Китае за это расстреливают, давай хотя бы либо южнее, в Тай, либо севернее, в Казахстан, перелетим, — явно пошутил Енот.

— Шутку твою я понял. Слушай, как будем реализовывать штурм этого бардака, малой пехотной группой из двух человек…