Глава 5

— Готово, Иван Спиридоныч, можно запускать систему, — доложился бригадиру и, передав ему каменюку, якобы закупоривавшую трубу, тут же полез в фонтан смывать с тела грязь и краску. Жаль мыла не догадался прихватить. Пришлось оттираться скопившимися на дне водоема песком и илом.

Пока я чупахался в бассейне, бугор помчался докладывать нанимателю о выполненной работе, крикнув мне напоследок:

— Когда вылезешь, сразу запускай фонтан, чтоб, значица, его степенство лично убедился!

Приведя себя в более-менее приличный вид, вылез из воды. Зря я сразу не включил фонтан, хотел это проделать с помпой на глазах довольного хозяина. Но поскольку бугор приказал, пришлось мне снова спускаться в коллектор для осуществления подачи воды в систему. По характерному звуку заработавших насосов и текущей по трубам воды несложно было догадаться, что все работает в штатном режиме.

Выбравшись из коллектора, какое-то время любовался искрящимися в солнечных лучах радужными струями.

Но вскоре опомнился. Негоже красоваться перед окнами уважаемого человека в одних трусселях. Мухой натянул одежду прям на мокрое тело. Погодка сегодня теплая, даже жаркая, так что простуда мне не грозит.

Тут я, приметил в одном из окон второго этажа довольного Отрепьева, рядом с ним мужчину не менее солидной комплекции. Определенно, Тарас Варфоломеевич Кулебяко. Бригадир что-то объяснял заказчику, демонстрируя прихваченный мной на обочине речной окатыш. Суть их диалога мне была понятна.

Тут мое внимание привлекла группа примчавшихся на шум работающего фонтана молодых девчат числом около дюжины и одного юноши. Кажется, это и есть наш счастливый жених. Вот только радости на его физиономии что-то незаметно. Дочь Кулебяко я сразу же выделил из общей девчачьей массы по манере поведения, богатому платью и немыслимому количеству дорогущих ювелирных украшений на шее, запястьях, пальцах и в ушах. Для полного комплекта не хватает лишь золотого кольца в нос. На мой же искушенный взгляд, невеста не просто девка нескладная, она банально страшненькая. Толстая, плосколицая, волосенки жидкие, глазоньки тусклые. Лично я б на такую не полез даже после трех стаканов водяры, даже за все сокровища мира. Хотя, насчет сокровищ, это я, пожалуй, погорячился. Можно рискнуть, крепко зажмурившись, но не более одного раза. Однако сама купецкая дочь своей убогости не осознает, держит себя среди подруг, будто прынцесса и писаная красавица. Определенно, ей с самого раннего детства многочисленные мамки и няньки, пудрили мозги, внушая мысль, что краше её никого на свете нет. Что, собственно, и немудрено с деньгами её любящего папеньки. Вот и уверовала. А еще женишка ей подобрали смазливого. Присмотрелся, етить-колотить, копия Бальзаминов в исполнении Георгия Вицина! Вообще-то, этот чуток помоложе будет. Но сходство явное и не только внешнее, но и жеманные манеры киношного героя-любовника. М-да, повезло девке, жадных до денег лицемеров на белом свете не пересчитать. А может быть, и не повезло. Тут уж, каким боком судьба повернется.

Пока я занимался разглядыванием жениха и невесты, на парадное крыльцо вышел сам хозяин поместья в сопровождении Борова. У обоих морды красные, уж точно успели пропустить по стопарику за успешное окончание работ, может и не по одному. Отрепьев довольный. Подмигнул мне, мол, дело в шляпе и погладил себя по карману.

Ну, коль в шляпе, пора отсюда сваливать.

На меня никто не обратил внимания. Даже обидно. Ладно, ничуть и не обидно, душу греет увесистый кошель на дне моей сумки, которую я повесил на плечо, планируя в самом скором времени отправиться по своим делам. Но уходить одному как-то неприлично. Так что стою, жду, когда дадут отмашку.

— А вот и наш специалист, который под моим непосредственным руководством и занимался извлечением засора из трубы, — представил меня купцу Отрепьев. Прям товарищ Бывалов из фильма «Волга-Волга»: «Под моим непосредственным руководством». Тьфу!

— Не молод? — скептически посмотрел на меня Кулебяко.

— Ну что вы, ваше степенство, — Боров отечески посмотрел на меня, — у нас в бригаде все отличные специалисты, а этот особливо. Самородок. Вчера из пулемета тварь пустоши завалил. Ловок и глаз, что тот алмаз.

Ладно, хоть хвалит.

— Говорили вчера в купеческом собрании про этот казус. Так это вы там начудили? А ну-ка малец, обскажи с чувством, толком и расстановкой, как там все было? А то народ всякое болтает.

Тут уж мне было не отвертеться:

— Значица, так, ваше степенство, возвращаемся мы с Иваном Спиридонычем на тарантасе из имения барона Клюге, где мы занимались устранением засора в канализационном коллекторе. Неподалеку от Изборска вылезает из леса огроменная туша, медведь — не медведь, крокодил — не крокодил, весь в колючках, как у ежа, только вот такенных, — я раздвинул руки, уподобляясь чересчур увлекшемуся рыболову. — Иван Спиридоныч мигом сориентировался, наподдал лошадке, чтобы, та побыстрее шевелила мослами. Да где там, разве от твари пустоши на одной пердячей тяге, да еще с телегой убежать. Я же попробовал ухайдокать монстра с пулемета. Поначалу не получалось, пули отскакивали от брони или просто не долетали до зверя. Магия, ваше степенство. Думал, каюк нам там и пришел. Еще бы пару десятков метров… однако Господь всемилостивый и всемогущий не остался глух к мольбам нашим. Нарвалась тварюга на сухой куст и пропорола свой живот. В результате то ли контроль над магией потеряла, то ли еще что с ней случилось. В общем, с десяток моих пуль угодили аккурат в ёйное брюхо, и монстр скопытился. Ну а потом Иван Спиридоныч по-бырому сгонял в Изборск и оповестил гильдию охотников, чтобы прислали оценщика. Четыре с лишним тонны, весила. Это вам не хухры-мухры.

Мой рассказ, изложенный незамысловатым языком малообразованного селянина, привлек внимание всех прочих присутствовавших у фонтана лиц, включая жениха и невесту. Меня обступили и слушали внимательно, охая в наиболее драматические моменты повествования.

Когда я закончил, голос подал женишок:

— Ха! Ничего такого особенного завалить тварь из пулемета. Любой дурак смог бы, как нечего делать.

На что меня так и подмывало сказать «Даже такой кретин, как ты». Но я промолчал, не стал усугублять ситуацию. Скорее всего, этот напомаженный хлыщ при виде огромной скачущей туши попросту обосрался бы и потерял сознание от испуга.

А вот, во взгляде купца читалось откровенное уважение ко мне и небрежение к словам расфуфыренного попугая, сумевшего очаровать его дочурку своим куртуазным обхождением и романтическими бреднями. Уж кто-кто, а этот повидавший в жизни всякого мужик прекрасно отдавал себе отчет об истинной подоплеке предстоящего брака его дочери с отпрыском какого-то обедневшего аристократического рода. Интересно, сколько он отвалил в качестве приданого для своей любимой дочурки? Впрочем, совершенно не интересно, неблагодарное дело чужие денежки считать все равно с тех богатств в мой карман ни копейки не перепадет.

— Так ты у нас герой, — задумчиво пробормотал Кулебяко. И в следующий момент он реально сумел меня удивить. Мужчина извлек из нагрудного кармана сюртука часы-луковицу, отстегнул цепочку и протянул мне со словами: — А коль герой, владей.

Принял подарок с должным благоговением и, поклонившись с достоинством, поблагодарил:

— Спасибо преогромное, Тарас Варфоломеевич. Теперь всякий раз, глядя на часы, буду вспоминать вашу доброту и молить Господа, чтобы тот дал вам крепкое здоровья и много-много внуков. — Переведя взгляд на любимое купеческое чадо, добавил, как мне показалось, вполне искренне: — И вам будущие молодожены многая лета и счастья в совместной жизни.

— Ну ты дал, Митюха! Такую речугу задвинул! Не растерялся! — Восторженно воскликнул Отрепьев, после того, как мы удалились от поместья Кулебяко на приличное расстояние.

— А то, — гордо выпятив пока еще не богатырскую грудь выдал я, поскольку ничего более умного придумать не смог.

Тут на нашем пути показался киоск с газетами и журналами. Доставая из кармана куртки мелочь, я кинулся к торговой точке и набрал с полдюжины местных газет не старше трех дней.

— Дим, а для чего тебе газеты? — недоуменно вытаращился на меня бугор.

— Домик хочу прикупить, Иван Спиридоныч. Надоело в кладовке под лестницей ютиться. Эвон и денежки появились. Так вот, я и подумал вложить их в недвижимость. А в газетах печатают всякие объявления, в том числе о продаже домов.

— Это ты правильно мыслишь. Деньги не должны лежать в кубышке, а приличное жилье еще никому не помешало. — Ладно, помогу тебе по знакомству. Тут неподалеку в Среднем городе одна овдовевшая купчиха Варвара Сергеевна Урюпина срочно дом продает с землей. Сын у нее в Байгае давно к себе зовет, мол, приезжай с внуками и правнуками нянькаться. Та поначалу ни в какую, дескать, круг знакомств, могилы предков и супруга, хозяйство и все такое прочее. Теперь сподобилась. Хозяйство одной на своих плечах тащить тяжело, круг знакомств по большей части отправился на кладбище. А могилы мужа и родственников и без нее обиходят, лишь бы деньги на счет дирекции кладбища исправно перечислялись. Короче, тяжко стало женщине, да и скучно. Решила жилище свой продать, поскольку отлично понимает, что в Изборск больше никогда не вернется, а дом, как известно, без хозяйского пригляда — сирота. Несколько раз давала объявления в местные газеты, но покупателей пока так и не нашлось. А домик, скажу тебе, знатный в Среднем городе. Он хоть и небольшой, но уютный о двух этажах с мансардой под крышей, и участок земли при нём соток тридцать. Сад, огород, пара теплиц капитальных. Скотину, правда Варвара Сергеевна не держит, но если захочешь, сам заведешь и курей, и кролей, и хряка…

— Не, Спиридоныч, домашними животными обзаводиться не собираюсь. Муторное занятие. Я лучше мясо на рынке куплю. А вот огород — дело хорошее. Огурчики, помидорчики, лучок-чесночок, зелень со своего участка, ну и все прочее. И сколько просит Варвара Сергеевна за свой дом?

— Сначала оценила в пять сотен золотых рублей. Нынче готова отдать за триста пятьдесят.

— Так у меня таких денег-то нет, — я вытаращил глаза на Борова.

— Как это нет? — бригадир посмотрел на меня хитрым взглядом закоренелого купчины. — Полторы сотни от барона-немца получил?

— Ну да, — недоуменно пожал плечами я, — есть такое дело.

— Плюс сотня за убитого зверя пустоши. Это уже две с половиной сотни. Сегодня заработали пятьдесят рубликов у Кулебяко, из которых твоя честная половина. А еще сотню я тебе ссужу на полгода по доброте душевной, скажем, под десять процентов.

Вот же сучара бессовестная! Я ему на ровном месте заработал бешеные деньжищи, вдобавок шкуру вонючую спас. А он меня, считай, своего благодетеля, «по доброте душевной» пытается в кабалу загнать. Меня так и подрывало желание вывалить на него всё то, что я о нем думаю, да еще «шмелей» магических на него напустить. Наверное, именно так и случилось, если бы в этом теле сидел какой-нибудь максималист-шестнадцатилетка. Но я-то человек с богатым опытом и манипулировать обстоятельствами, не доводя до скандала. За семьдесят с хвостиком годков жизнь научила. Однако из образа морально не окрепшего пацана выходить не стал.

— А зачем сотня, Спиридоныч? Мне всего-то семидесяти пяти рублёв не хватает.

— Ха, парень, это ты с местным чиновничеством не знаком. Тому на лапу сунь, другому. Такова, как говорят французы, се ля ви.

— Ну, хорошо, допустим, я возьму у тебя сотню взаймы, а чем отдавать? Вчера нам повезло с фон Клюге, еще и зверя завалили. А если я за полгода не заработаю ста десяти рублей?

На что Боров ухмыльнулся всей своей жирной физией и поспешил меня успокоить:

— Насчет заработка, Дмитрий, не беспокойся. В нашем ведомстве вечная нехватка рабочих рук. Народ, сам понимаешь, неохотно идет в золотари. А с твоим даром очищать выгребные ямы мы быстро компенсируем дефицит кадров. Я тут подумал и решил выдавать тебе наряд не на одну заявку за ночь, а на пять, если захочешь, на все десять. Короче, сколько потянешь, столько и будешь обслуживать. Денежное вознаграждение будешь получать соответствующее. Хе-хе! У нас, как потопаешь, так и полопаешь. Короче, ты меня понял. А еще, скажу по секрету, время от времени в управу поступают «жирные» заказы не совсем по нашему профилю, типа сегодняшнего. Так что без денег ты не останешься. За полгода всяко со мной рассчитаешься. И будешь ты бывший сирота безродный Митька Кравцов жить как барин в собственном дому и с голодухи не пухнуть. А когда в возраст войдешь, подыщем тебе девку справную, чтоб деток нарожала, да за хозяйством следила.

От развернутой моим «благодетелем» перспективы будущей счастливой семейной жизни меня аж перекорежило. Ага, щаз, прям так и бросился создавать ячейку общества. Вот хрен тебе, товарищ Боров, да по всей твоей наглой роже. А насчет долга и будущей безбедной жизни я вообще не опасаюсь. Порукой тому тяжелый кошель в сумке, в данный момент оттягивающей мое плечо приятной тяжестью. Меня так и подмывает посмотреть, что там внутри. Ладно, скоро узнаю. Что же касательно своего домика, я еще в самом начале разговора решил все-таки предоставить возможность Борову уговорить себя, а поломаться немного сам Боженька велел, ну чтобы не выглядеть в глазах бригадира полным простофилей.

— Хорошо, Иван Спиридоныч, уговорил. Веди к своей Варваре Сергеевне.

— Так она не моя. — Бригадир ухмыльнулся во всю ширь своей необъятной рожи. — Честно говоря, я её даже никогда не видал. Услышал как в управе тамошние нищеброды-писарчуки про нее баяли в курилке. Адресок запомнил. Вот оно и пригодилось. Для хорошего человека, мне ничего не жалко. Так что, Дмитрий, помни доброту и заботу Ивана Спиридоновича Отрепьева.

По воле случая дорога к дому купчихи Урюпиной пролегала мимо подворья мещанина Марципанова. Того самого, чью выгребную яму я освобождал от накопившегося дерьма позапрошлой ночью. Однако меня заинтересовал вовсе не дом пузатого ушлепка, решившего поучить профессионального золотаря, как работать черпаком, а растущие в палисадниках двух соседских домов цветы. Да, да, именно цветы, кои выглядели значительно крупнее, ярче и свежее, нежели на соседских клумбах. О причине столь разительного контраста я догадался сразу. Помнится, именно туда, чтобы было легче тащить ведра, я запулил с десяток минеральных шаров, полученных от переработки содержимого выгребной ямы. Выходит, минерализованное дерьмо, к тому же изрядно сдобренное «шмелиной» магией, по сути, является ценнейшим маго-минеральным удобрением.

Заострять внимание Борова на цветочки не стал, но информацию себе на ус намотал. В башке тут же завертелись-закружились мысли, как из говна деньги делать. Теперь в своей решимости приобрести дом именно с землей я еще больше окреп.

Дом купчихи Урюпиной мне понравился. Небольшой, двухэтажный из красного кирпича, с двумя печными трубами над черепичной крышей Сад, правда, изрядно запущен, и огород основательно сорняками зарос, пара треснутых стекол в теплицах держатся на соплях, но все это легко поправимо, тем более, при наличии умелых рук.

Варвара Сергеевна оказалась женщиной на вид лет под семьдесят. Впрочем, дама вполне живая и весьма общительная. Узнав, что мы пришли осмотреть дом, с целью его приобретения, она как-то тут же сникла. И я её прекрасно понимаю. К своему жилищу люди быстро привыкают и расставаться с родными стенами, к тому же в столь преклонном возрасте та еще проблема. Хлебосольная хозяйка предложила выпить чаю с баранками и сливовым вареньем урожая прошлого года. Оно, конечно, было бы неплохо, но Боров отказался, сославшись на фатальную занятость. Ага, занят он. На его толстой роже написано, торопится побыстрее попасть в управу, чтобы деньги за убитого мной монстра положить в карман.

Осмотр дома много времени не занял. Двухэтажный особнячок мне понравился. Гостиная, три спальни, кухня, уютный кабинет с добротной мебелью, просторный глубокий сухой подвал с хорошей вентиляцией. Но самым пожалуй интересным для меня приобретением оказалась библиотека с кучей книг, в основном научной направленности, все это богатство оказалось ненужным хозяйке и забирать книги в столицу она не собиралась.

Единственное неудобство уборная находится во дворе. Там же и баня, которую, судя по тяжелому запаху, источаемому Урюпиной, не использовали по прямому назначению со дня смерти её супруга. Но это дело поправимое, место под будущий туалет и ванную комнату я уже присмотрел в обширных сенях. За пару-тройку дней вполне управлюсь. А еще мой зоркий глаз отметил кучу разного рода неисправностей. Там кусочек штукатурки отвалился, там половая доска шатается, лестничные ступени на второй этаж скрипят и удерживающие перила балясины разболтались. Короче, трудов по благоустройству моего будущего жилища вагон и маленькая тележка. Ничего, глаза боятся — руки делают. Я уже буквально влюбился в этот дом.

Тыкать хозяйку носом во все замеченные мной неисправности посчитал не нужным и Борова попросил этого не делать. Обидишь старушку ненароком, наотрез откажется от продажи. Мне ли не знать, какими обидчивыми могут быть старики. Ходил, всё осматривал, мотал на ус, но вслух мнения своего не высказывал.

В завершении осмотра хозяйка подтвердила размер денежной суммы, за которую готова уступить свое жилье. При этом она очень удивилась тому, что покупателем является не Отрепьев, а какой-то совсем уж юный пацан.

— Мальчик, а сколько тебе годков? — С сомнением в голосе поинтересовалась Варвара Сергеевна.

Тут стоит отдать должное моему бугру, взявшему «бразды правления» разговором в свои надежные руки:

— Госпожа Урюпина, Дмитрию Николаевичу полных шестнадцать годков, через три месяца семнадцать исполнится. Так что, насчет его возраста дееспособности, иже с этим полной подсудности можете не сомневаться.

— Да откуда ж такие деньжищи в столь юном возрасте⁈ — всплеснув руками, воскликнула вдова.

— А вот это уже вопрос некорректный, — с легкой ухмылкой на лице ответил Отрепьев. — И вы, как супруга покойного Зиновия Борисовича, человека известного в купеческих кругах, должны это прекрасно осознавать.

— Ага, известного! — горестно воскликнула Урюпина. — Помер, а средств для нормальной жизни практически не оставил. Теперь вот приходится в приживалки к старшему сыну идти.

Тут уж и мне пришлось сказать свое веское слово:

— Ну что же вы, уважаемая Варвара Сергеевна, так нелестно отзываетесь о своем сыне? Разве пожилые родители могут быть в тягость своим детям? Насколько я понимаю, там у вас внуки, за которыми глаз да глаз нужен.

— Ха! Молодой человек, мне семьдесят пять, так что мои внуки уже давно во взрослом состоянии пребывают. За правнуками поеду приглядывать, а жить буду у старшенького. Сам-то он ничего добрый спокойный, а вот супружница его Машка — еще та гадюка, вечно норовит что-нибудь поперек сказать и советов старших не слушает.

— Это вы о чем, Варвара Сергеевна? — Тут уж не удержался от комментария Отрепьев. — Вашей невестке, поди, за полтинник перевалило, вряд ли в этом возрасте она нуждается в чьих-либо советах. А вот приглядеть за детками малыми, да поучить их уму-разуму — дело весьма и весьма богоугодное. Так что, со спокойной душой продавайте свой дом и отправляйтесь к сыну в столицу княжества.

Это он вовремя встрял, поскольку, что-то мне подсказывает, еще б минута и купчиха отказалась от продажи жилья. В ответ на реплику моего бригадира, о правнуках, нуждающихся в пригляде опытной женщины, её поблекшие глазки заблестели, щечки разрумянились, да и сама она как-то выпрямилась и повеселела.

— Хорошо, я согласна. Давайте завтра в девять встретимся в городской управе. Меня там знают, так что, думаю, дело много времени не займет.

Вот и славно. Решительная старушка. Иная бы начала канючить, де, я еще подумаю, да посоветуюсь со знающими людьми. Эта, похоже, успела всё хорошенько обдумать и посоветоваться с кем нужно. Теперь торопится в Байгай к сыну и правнукам.

Распрощавшись с Урюпиной, мы с Отрепьевым поймали рысака, который нас и подвез к зданию интересующего нас госучреждения.

По дороге я задал Отрепьеву интересующий меня вопрос:

— Иван Спиридоныч, а почему тушу зверя оценивал представитель гильдии, а деньги за нее нам выплачивает управа?

— Потому что гильдии не являются официальными юрлицами и финансовые вопросы им неподконтрольны. Скажу тебе по секрету, у меня как фактического начальника ассенизационной службы Изборска прав распоряжаться заработанными деньгами значительно больше. Чтобы не мельтешить перед глазами высшего руководства города и не портить воздух говенными ароматами золотари и зарплату из моих рук получают Просёк момент?

Ясен пень. Тут и понимать нечего. Не нравится чинушам исходящий от говночистов дух, вот и взвалили на плечи Отрепьева все обязанности по обеспечению ассенизации города, в том числе и решение всех финансовых вопросов, дабы народ не толпился каждого седьмого числа перед окошком кассы выдачи заработной платы. Хорошо, что Боров человек с понятиями особо не беспредельничает, зарплату выдает своевременно и в полном объеме. А то, что время от времени случаются подработки типа вчерашней и сегодняшней, так если знать, кому дать трешку или пятерик на лапу, с этим никаких проблем, похоже, не будет. Я так думаю, все самые «вкусные» заказы оказываются в руках этого прохиндея, и он сам решает, как поступить со столь ценной информацией.

Процедура получения премии за убиенного монстра пустошей много времени у нас не отняла. Сухощавая дама-кассир лет чуть за тридцать, появившаяся из дверей бухгалтерии, с улыбкой приняла от Сиридоныча коробку шоколадных конфет и бутылочку, судя по загогулистым и непонятным надписям, то ли грузинского, то ли армянского вина. Всё это роскошество было приобретено в лавке, что неподалеку от управы и обошлось Борову в пару целковых. Зато эффект оказался потрясающим. Отрепьева не стали компостировать перед окошком выдачи денег, а в обход длинной общей очереди и, вопреки правилам, пригласили войти внутрь помещения кассы. Оттуда он вышел довольно быстро, вполне довольный жизнью и со следами женской губной помады на щеке. Это что же получается, наш примерный семьянин, еще тот ходок? Или все-таки у него с кассиршей чисто платонические отношения и поцелуй был всего лишь дружеским. Впрочем, не мое дело следить за обликом морале своего начальства.

Выйдя на улицу, мы с Отрепьевым уселись на прячущуюся за кустами сирени лавочку. Там он сноровисто отсчитал мне два десятка золотых кругляшей с изображением птицы Феникс с зажатыми в лапах булавой и державой. К этим деньгам добавил еще пару золотых червонцев и один пятерик за работу, выполненную в поместье Кулебяко, сопроводив напутственными словами:

— Держи, паря. Человек ты надежный, Димон, без внутренней гнили, так что обойдемся без расписок и прочей казенщины. Завтра тебе сюда к девяти. Теперь ты при часах. Знаю эту модель, там даже будильник предусмотрен, так что не проспишь. Постараюсь подойти, но всякое может случиться. Если где нужно подмазать, запомни одно правило, лучше дать на лапу достаточно крупную сумму начальнику, нежели по мелочи всей жадной чиновной братии. Уверяю, так будет значительно выгоднее. На сегодня можешь быть свободным. Ну а в ближайший выходной готовься проставляться, если, конечно, у вас с Урюпиной все сладится.

— Спасибо, Спиридоныч, за добрый совет, — хотел сказать «бескорыстную помощь», но язык не повернулся, — и деньги. Не переживай, костьми лягу, но долг отработаю с лихвой.

На том и расстались. Я двинул прогулочным шагом в направлении харчевни «Медведь», где кормят дешево и вкусно. Заодно полюбуюсь последствиями вчерашнего побоища между золотарями и деревянными, если, конечно их еще не устранили.