Глава 10

На этот раз я оказался мудрее и хитрее. Повесил на водителя экипажа господина Рапопорта с десяток своих «шмелей». Через них получил возможность осуществлять аудиовизуальное наблюдение за этим человеком и за тем, что творится вокруг него.

Дождавшись отъезда брички, вернулся в свою временную обитель и, усевшись на дощатом полу в позе лотоса, принялся наблюдать за тем, что мне покажут мои магические разведчики.

Поначалу ничего особо интересного не происходило. Кучер погонял лошадку, тело адвоката покоилось на полу и не подавало признаков жизни. Я даже волноваться начал, как бы тот не склеил ласты.

Поверили? Хе-хе! Да гоню я. Если эта тварь сдохнет, атмосфера в Изборске только станет значительно чище. Я, конечно, понимаю, что каждый стремится заработать, как умеет. Но опускаться до грабежа сироты, на мой взгляд, вопиющий беспредел. Даже по воровским законам, если ты что-то предъявляешь, докажи легитимность своих претензий. Меня же просто взяли на понт, дескать, ты нам должен — отдавай.

Вообще-то я молодец, в образ шестнадцатилетнего подростка вполне вписываюсь. Повелся на угрозы и тут же «согласился» передать имущество бандитам. А вот и хер вам господа по всей роже, и залупа с отворотом в качестве леденца! Вы думаете, что связались с беззащитным сиротой и недорослем Димкой Кравцовым? Нет, вы нарвались на Алексея Георгиевича Дубровина, человека пережившего суровые времена Горбачёвской Перестройки и Ельцинского сумасбродства.

А это, скажу вам, кардинальная разница. Да, в прошлой жизни я был осторожен, можно сказать, даже трусоват, но если что, монтировка всегда была у меня под рукой. Однажды мне даже пришлось её применить, точнее, продемонстрировать ушлым ребятам, попытавшимся представить меня как виновника ДТП. Сообразив, что клиент «неадекватен» автоподставщики не стали дожидаться вызванную мной полицию, по-быстрому убрались с места происшествия. Подъехавшему наряду ДПС я передал приметы автомобиля преступников и его государственные номера. Не знаю, что там дальше было, но в качестве свидетеля в суд меня так и не пригласили.

Теперь для меня «монтировка» — мои магические друзья в моем средоточии. Их присутствие я ощущаю каждое мгновение. Но меня такое соседство ничуть не раздражает, наоборот, успокаивает, поскольку вселяет уверенность в собственных силах.

Рапопорт все-таки не окочурился. Через пару минут начал подавать признаки жизни негромкими стонами. Наконец, до ушей кучера донесся его слабый голос:

— Степан Кузьмич, что со мной? Отчего мне так больно и тоскливо?

— Потому, что мудак нерасторопный! — кратко бросил водитель пердячего транспорта, но, смилостивившись над страдальцем, все-таки пояснил: — Второй раз на ровном месте ногу сломать, это каким же неосторожным придурком нужно быть! Хотя… оно может статься так, что твоей вины в том и нет. Не волнуйся, Рапорт, разберемся.

— Рапопорт, — поправил мужчину страдалец.

— А мне пох, — ответил кучер и поторопил лошадку своим громким окриком: — Погоняй каурая, видишь человеку плохо!

Ого, кажется, моя версия насчет слуги и барина резко полетела в тартарары. Ну не похож этот мужик на смиренного холопа. Скорее контролер, ну или сопровождающий, приставленный к адвокату. Значит, я всё правильно сделал, что прицепил своих магических доглядчиков не к Рапопорту, а к этому, на вид, туповатому громиле.

У ворот одного из поместий Верхнего города коляска остановилась. Степан лихо соскочил с облучка, метнулся к воротам и постучал в дверь калитки. Через какое-то время калитка приоткрылась, и оттуда показалась физиономия пожилого седовласого мужчины вполне благообразного облика, присущего лакеям Туманного Альбиона. Поневоле мне на ум пришла фраза из телефильма про самого знаменитого английского сыщика: «Овсянка, сэр».

— Прохор, открывай ворота! Лепила на месте? — Вне всяких сомнений, эти люди были друг с другом знакомы.

— А что случилось, Степан Кузьмич?

— А то и случилось, что наш законник в очередной раз ногу сломал. И что самое интересное, Проша, на том же самом месте, что и вчера. Хотя, ладно, ворота не открывай, я его через калитку на руках отнесу к Пилюлькину, все равно в кровище изгваздался. Ты покамест за экипажем присмотри. Я ненадолго.

Громила подхватил на руки стонущего от боли адвоката и без каких-либо видимых усилий, будто дитя малое, понес в дом целителя. Пока тот шел по мощеной гранитной брусчаткой дороге, я успел рассмотреть часть внутреннего убранства поместья мага-целителя. До роскошеств Кулебяко этой усадьбе далековато, но небольшой фонтанчик всего-то с тремя некрупными наядами во дворе присутствует. Поветрие у богатеев, что ли такое — без фонтана жизнь не в радость? По мне, так лишняя ненужная финтифлюшка, к тому же требующая постоянного пригляда. За домом ухоженный сад с цветущими плодовыми деревьями. Высокая лестница, облицованная белым мрамором. По ней возница лихо вбежал с потерявшим сознание на руках Иосифом Моисеевичем.

Оказавшись в просторном фойе, Степан столкнулся нос к носу с мужчиной среднего роста лет на вид слегка за тридцать, с мокрыми после водных процедур волосами облаченным в банный халат. Определенно, это был сам хозяин дома.

— Степан⁈ — удивленно воскликнул целитель. Затем его взгляд скользнул по бесчувственной фигуре на руках нежданного визитера, и тут он неожиданно выдал фразу одного мультяшного персонажа: — Шо, опять?

Ситуация оказалась настолько забавной, что меня едва не выкинуло из медитативного транса, что привело бы к потере контроля над моими магическими насекомыми и разрыву связи с ними. По счастью, самого плохого не случилось.

Спустя пару минут, Степан Кузьмич, выйдя из дома целителя, извлек из кармана пиджака нечто, напоминающее небольшой бытовой фонарик и самым тщательным образом «осветил» им все заляпанные кровью участки на своей одежде, а также кисти рук. Под невидимым светом магического артефакта успевшая свернуться и частично засохнуть она исчезала буквально на глазах. Приведя себя в порядок, мужчина оглядел критическим взглядом отлитых из бронзы голых девок и, пожав плечами, мол, что такого особенного народ находит в столь худосочных барышнях, направился к оставленному на попечение лакея целителя экипажу. Подойдя к коляске, он повторил недавнюю процедуру по избавлению от пятен и потеков крови, теперь уже своего экипажа.

Интересный артефакт. Мне бы такой не помешал. Надеюсь, он уничтожает не только кровь, но и любую грязь. Как только все уляжется, непременно пройдусь по лавкам, торгующим магическими штуковинами, возможно и потяну покупку очистителя.

Спустя еще пять минут коляска с кучером подкатила к помпезному на вид входу, под вывеской «ЗОЛОТОЙ ОСЕТР». В голове моего реципиента обнаружилась кое-какая информация насчет данного заведения. Это самый шикарный и дорогой ресторан Изборска, по совместительству публичный дом, с девочками и мальчиками, готовыми угодить желаниям самого привередливого клиента. Тьфу! Гадость! Поговариваю, что иногда в стенах данного заведения дело до смертоубийства доходит, но это всего лишь досужие слухи, официально не подтвержденные.

Оставив экипаж на конной стоянке, Степан Кузьмич одернул полы своего пиджака, еще раз посмотрелся в зеркало своих начищенных сапог и решительно направился к входу в заведение.

У дверей его встретил швейцар, на лицо вылитый маршал Мюрат с портрета Жерара Франсуа и не только схож лицом, но и расфуфырен, что тот зять Наполеона, по совместительству король Неаполитанского королевства. Откуда мне известно про тот портрет. Было дело, еще до женитьбы на своей Лидочке я «дружил» с одной подкованной в плане художественного искусства дамочкой. Вот только хозяйкой она оказалась не очень, пару раз пыталась накормить меня блюдами собственного приготовления и мне они не понравились категорически, навсегда закрыв ей путь к моему сердцу через мой желудок. Выбрал в спутницы жизни девушку хоть и приземленную, но умеющую прекрасно готовить борщи и прочие блюда. Замуж, насколько мне известно, моя пассия все-таки выскочила, но счастливой семейной жизнью наслаждалась недолго. Скорее всего, её благоверный, также как и я, категорически отказался питаться единой лишь духовной пищей.

— Степан Кузьмич, — залебезил «цербер» перед «кучером», — Изот Протасович изволят завтракать-с, а насчет вашего визита мне не давали-с никаких указаний, так что пардонте, но впустить вас не могу-с.

— Ты, Вася, хотя бы передо мной не мельтешил этими своими манцами-реверанцами: пардоньте, изволют завтракать-с. Тьфу! Штафирка херова, тебя бы в мой взвод… — Объяснять швейцару, что с ним стало бы, окажись тот под чутким руководством отставного вояки посетитель посчитал лишним. Однако по побледневшей физиономии Василия было несложно догадаться, что ничего хорошего там его не ожидало. После недолгой выволочки зазвездившегося швейцара, член бандитского сообщества продолжил: — Доложи-ка, Василий, Изоту Протасовичу Недосекину, мол, Мазай прибыл по важному делу.

Спустя пару минут «кучер» адвоката проследовал бодрым шагом через главный зал ресторана к неприметной дверце приватного кабинета, что находилась в противоположной стороне от входа. Распахнув дверь и шагнув внутрь, Мазай оказался в просторном ярко освещенном магическими светильниками помещении. Повсюду кадки с фикусами, пальмами и еще какими-то экзотическими растениями, создававшими эффект диких джунглей. Несмотря на явную хлипкость и фанерную тонкость дверного полотна, после его закрытия, комнату буквально отсекло от всех внешних звуков.

После того, как прибывший обошел раскидистое фиговое дерево, моим «глазам» предстала сидящая за столом компания из шести человек. В основном люди солидные в возрасте от сорока и выше. Во главе стола сидел мужчина, по виду тянет годков на шестьдесят. Однако, несмотря на возраст, еще вполне крепок телом. К тому же, взгляд его был весьма проницателен.

Судя по наличию самовара в центре стола, основная программа завтрака была завершена. Народ, что называется, плюшками баловался.

При его появлении Изот Протасович радостно воскликнул:

— А, Степан Кузьмич, рад тебя видеть проходи, дорогой! Может чайку с дороги?

— Спасибо, атаман, но я хотел бы сначала перетереть насчет нашего дела.

— Ну и чем ты меня порадуешь? Надеюсь, парень передал права собственности на свой дом нашему доверенному лицу? И адвокат сделал ему предложение, от которого тот не смог отказаться? Мажеский Дар мальчишки нам бы очень пригодился.

Тут дело такое, — присев на одно из стоящих у стола свободных стульев, начал доклад Мазай, — в том, что Митька одаренный, можно не сомневаться на сто процентов. Этому проныре во второй раз удалось отправить законника Ёсю на встречу с лепилой…

— Как так-то⁈ — Выпучив от удивления глаза, невольно перебил рассказчика предводитель преступного сообщества.

— А вот так, — развел руками Мазай. — Моей вины тут нет. Я предупреждал его, чтобы дождался мальчишку в коляске. Так тот не послушался, мол, никакой он не чародей, просто так получилось… А я, таки, подозреваю, что в любом случае Кравцову удалось бы добраться до Рапорта и учинить ему какую пакость. Не у ворот дома, так где-нибудь еще тот непременно поскользнулся бы и что-нибудь себе сломал. Слава Богу, если не шею.

— Рапопорта, — машинально поправил подельника главарь. — И почему ты так считаешь?

— Да мне, в общем-то, по барабану Рапорт он или Рапопорт. А что касается мальца, уж больно хитрая рожа у него. И… уверенная, что ли. Он, вне всяких сомнений, точно знал, что судейский снова ногу сломает. Честно говоря, атаман, я бы на твоем месте от него отстал, ну, или попросту шлепнул, чтобы в дальнейшем избежать кучи неприятностей. Вспомни, что о нем поведали те двое новиков. Уж очень ловко он с ними обошелся, забрав всю заработанную за день наличность, благо без штанов не оставил. Вообще-то, недальновидным дураком оказался этот Митька, когда отпустил парней живыми. Ножичком по горлышку чиркнул, и мы о нем и его способностях еще долго не узнали бы. А то, что кошель из фонтана вытащил, так то без всякого колдовства. Я лично лазил в коллектор-распределитель, собственными глазами там всё рассмотрел и потрогал руками. В свое время мне доводилось заниматься вопросами сантехнического обустройства казармы моего подразделения, так что некоторый опыт в этом деле имею. И, скажу со всей ответственностью, свою работу парнишка выполнил качественно. Там давление ого какое, а в местах стыков ни единой капельки воды не просачивается. Сам в полном недоумении, как ему удалось такое провернуть без полной разборки системы…

— Ну, всё-всё, Мазай, кончай базар за сантехнику. Так ты считаешь, что Митька Кравцов представляет для нашей организации опасность? Обоснуй.

— А неча обосновывать, атаман. Чуйка, которая спасла мне жизнь под Пешеваром, а там, скажу тебе, замес был знатный… короче, интуиция настоятельно подсказывает мне, либо оставить парня в покое, либо… — он сделал характерное движение ребром ладони пол горлу. — Но все-таки, чуйка советует от него отстать. Непредсказуем и очень опасен. У меня на таких ухарей еще с курсантских времен что-то типа аллергии, как увижу, прям так и тянет куда-нибудь свернуть, чтобы не столкнуться с ним рыло в рыло.

На что Недосекин задорно рассмеялся, после чего громко воскликнул, утирая извлеченным из кармана платочком выступившие из глаз слезы:

— Да ты ли это, Мазай, гроза рыночных торговцев и ночной кошмар злостных неплательщиков налогов в казну нашего братства⁈ Рассмешил, так рассмешил! Испугался какого-то начинающего мага без опыта, без образования, без покровителей. Ну, приморозил тот двоих пацанов к брусчатке, ну, организовал Рапопорту пару переломов! У нас и свои чародеи имеются, если что заставят дать клятву верности. А под ней, сам понимаешь, особо не посвоевольничаешь.

Степана Кузьмича веселье босса из равновесия не вывело. Он лишь пожал плечами с равнодушной миной на лице, мол, меня спросили, я ответил. Он взял со стола стакан в подстаканнике, плеснул туда сначала из заварника, затем долил кипятка из крана и, сделав легкий глоток, зажмурился от удовольствия. Затем, переведя взгляд на Недосекина, спросил:

— Так как с мальцом поступим, атаман? Если что, я его этой ночью из снайперки… никакая магия ему не поможет.

— То есть, ты все-таки уверен, что он опасен?

— Как сказал один пленный англицкий офицеришка перед тем, как я ему перерезал глотку опосля допроса: «Абссолютли райт».

— В таком случае, ты сам себе противоречишь. Только что уговаривал отстать от парня, теперь Абссолютли райт'.

— Советовал, атаман, но если подумать на перспективу этот Кравцов может стать великой костью в горле нашего братства.

— Мазай, это снова твоя чуйка тебе в уши надула? — На этот раз рот открыл не сам барон, а один из присутствующих за столом. Узкоглазый чернявый мужчина лет сорока с жидкой бородкой и хвостом волос, перехваченным веревкой на затылке. — А по мне, коль мальчишка мажеским Даром обладает, брать его за химо и заставить на нас работать. Эвон, как он лихо с Рапортом разделался!

— Пасть свою вонючую захлопни, Маратка! — убедительно рявкнул Мазай. — Тут без твоей татарской мудрости найдется кому порешать промблему! — И переведя взгляд на босса, спросил: — Ну чо, атаман, как с мальцом поступим?

— Значит, ты все-таки все-таки советуешь его устранить? — задумчиво пробормотал Недосекин.

— Ну да, неуправляемый он… и чуйка моя…

— Коли так, придется довериться твоей чуйке. Действуй, но, сам понимаешь, так, чтобы ни одна падла из гильдейских не докумекала, что к чему.

— Обижаешь, Изот Протасович. Мне не впервой. Нужно только, чтобы неподалеку от его дома кто-нить из наших хорошенько магией «светанул», опосля моего сигнала. Чай, не обычного бездаря на тот свет отправляем. Гильдейские мигом среагируют, так что маскирующий фактор нам не помешает.

Допив чай, Мазай покинул «Золотого осетра» и направился, насколько я понимаю, готовиться к акции устранения меня-любимого.

Сам же я, оставив своих магических наблюдателей прикрепленными к ауре бандита, чтобы быть в курсе его местоположения, вышел из транса. Усевшись в кресло призадумался.

Все-таки лихо у этих упырей решаются вопросы жизни и смерти. Только что хотели, оставив меня без жилья, привязать к своей преступной организации. И тут же, из-за паранойи Мазая случился поворот на сто восемьдесят градусов — вдруг решили избавиться от потенциально опасного субъекта, чтобы потом не думалось, насколько тот неуправляем, а значит, опасен. Ладно, господа бандиты, как говорится, кто предупрежден, тот спасен.

Вообще-то тут в пору испугаться до дрожи в коленях и расслабления сфинктеров прямой кишки. Но, как это ни странно, страха в моей душе не было. Нет, не так. Разумеется, я боялся, но все-таки не до потери контроля над своими эмоциями. Наоборот, это чувство не притупляло мою мозговую активность, заставляло работать башку с удвоенной энергией.

И вскоре в моей голове возник план, очень даже неплохой. Вот только для его реализации мне необходима информация об одном интересующем меня человеке.

Не теряя времени, я рванул в управу города Изборска.

После десяти минут, на первый взгляд, бессмысленного шатания по длинным коридорам административного здания, в конечном итоге привели меня в полуподвальное помещение, точнее к двери с основательно загаженной мухами или еще какими насекомыми табличкой, на которой заглавными буквами было написано: «АРХИВ», а чуть ниже: ' Архивариус Акакий Вацлавич Паринос'.

Да уж, фамилия у мужичка больно подозрительная, а насчет имени, так и вовсе полная жесть. Я бы на месте властей, тех родителей, которые дают своим чадам подобные имена, беспощадно сек розгами. Ведь дети, такие затейники моментально что-нибудь прицепят и к Акакию, и к Антону, и к Стасу с Тарасом, ну и так далее. Имя должно быть благозвучным и, ни при каких условиях, не ассоциироваться и не рифмоваться с каким-нибудь нехорошим словом, произносить которое в приличном обществе не рекомендуется из этических соображений.

Постучался, потянул на себя дверную ручку. Оказалось не закрыто. Моему взору предстало огромное по площади помещение с длинными рядами стеллажей, на которых стояли папки с личными делами граждан Изборска. За столом неподалеку от двери сидел мужчина лет шестидесяти, непримечательной наружности. Эдакий типичный «бумажный червь». Архивариус пил чай из полулитровой глиняной кружки с замысловатым рельефным дракончиком и каким-то иероглифом на внешней стороне стенки.

— Акакий Вацлавович, знающие люди мне настоятельно рекомендовали вас, как человека грамотного и весьма осведомленного в плане демографической ситуации нашего славного города. Тут такое дело… — я изобразил смущение на лице, надеюсь, вполне успешно. Чуть-чуть помявшись у входа, я, изобразив нерешительность на физиономии, подошел к столу и, сделав вид, что нахожусь в полном смущении, сказал: — Не стану ходить вокруг, да около, скажу напрямую. Мне нужны сведения об одном человеке. — После этих слов я «трясущимися от волнения» руками положил ни стол пять серебряных рублей. Сумма, как мне кажется, вполне достаточная, чтобы заставить скромного чиновника с мизерным окладом пойти на должностное преступление. Впрочем, подобное деяние, и преступлением-то назвать сложно. Всего-то мелкое нарушение. А если делиться, с кем надо, так и вовсе ты чист перед законом.

Я не ошибся в своих предположениях. Мужчина, выдвинув ящик стола и ловким движением руки смел в него мое подношение. Столь очевидная сноровка навела мои мысли на некоторые размышления философского характера. Оказывается и «бумажные черви» не чужды материальных благ. А еще, как мне кажется, эти блага на него сыплются с завидной регулярностью. Например, какому-нибудь купцу или владельцу производства потребовалось узнать, а не вольнодумец ли его будущий деловой партнер, не состоит под надзором полицейского управления, или, того хуже, представителей мажеского корпуса. И куда ему в таком случае податься? Во-во, к Акакию Вацлавичу. А больше и не к кому, ибо полиция и гильдия магов справок о благонадежности граждан и их материальном положении не выдают. А здесь за денежку невеликую всегда можно получить конфиденциальную информацию практически о любом гражданине Изборска.

— Таки, чья же персоналия вас интересует, молодой человек? — Хитренько так заулыбался Паринос на мою витиеватую просьбу.

— Барон Изот Протасович Недосекин.

Услышав это имя, Акакий Вацлавич, заметно взбледнул с лица. Достав из ящика пять моих целковых, он положил их на стол со словами:

— Я вас не видел, юноша, а вы, соответственно, меня. Прошу освободить помещение.

Ну что же, реакция вполне ожидаемая. Выходит, поелику естеством не прокатило, придется орудовать колдовством. Легкое усилие воли и заведующий архивом погружается в глубокий сон, куда там медведям в их зимних берлогах. Сам же я запираю входную дверь на засов и, не теряя времени, рванул к стеллажу под литерой «Н», выпустив предварительно впереди себя своих магических «шмелей».

Благодаря их помощи, долго искать интересующую меня папку с надписью «Недосекин И. П.» не пришлось. Снял её со стеллажа и открыл, чтобы убедиться в том, что это именно Изот Протасович, а не какой-нибудь однофамилец Иван Петрович и тут же прибрал документы в болтающуюся на моем плече сумку. Лежащие на столе рубли аккуратно сгреб обратно в свой карман. Коль архивариус не захотел брать, я человек ненавязчивый. И вообще, в душе я против такого антисоциального явления, как взяточничество, несмотря на то, что в прошлой жизни мне приходилось неоднократно «золотить ручку» чиновникам и даже партработникам различных рангов. А куда было деваться. Как гласит народная мудрость, хочешь жить — умей вертеться. Вот я и вертелся, как мог, иногда, наступая на глотку собственной совести. Ладно, дела прошлые. Сегодня Господь миловал — уберег чиновника от совершения должностного преступления. Эвон как дрыхнет. Люди с нечистой совестью так крепко не спят.

Покинул здание управы, не привлекая к себе ненужного внимания.

Дома развязал тесемки довольно тощей папки и углубился в изучение хранившихся там документов.

Итак, Изот Протасович Недосекин выходец из обедневшего дворянского рода прибыл в Изборск тридцать семь лет назад по окончании Байгайского технологического института. Его инженерная специальность «управление производственными процессами». В моей родной реальности, таких менеджерами называют. Устроившись инженером на завод по производству алхимических препаратов, принадлежавший Шустову Ивану Терентьевичу. Там он довольно быстро очаровал единственную дочь вдового заводчика Татьяну Ивановну. Молодые сыграли пышную свадьбу. А через два месяца Ивану Терентьевичу серьезно занедужилось. Целители толком так и не смогли разобраться в причинах его заболевания и вскоре заводчика похоронили. А еще через год вслед за почившим в Бозе батюшкой захворала с той же самой симптоматикой и Татьяна Ивановна. В самом скором времени целителям осталось лишь констатировать факт безвременного ухода из жизни недавно еще полной сил и энергии молодой женщины. Татьяне Ивановне вдвойне не повезло, поскольку та даже ребеночка родить не успела.

Стоит отметить, что по данному делу было проведено тщательное расследование представителями Особой Комиссии при Великом Князе. Никакого криминала в действиях окружающих, в частности, супруга не было выявлено. Две смерти так и остались для целительского сообщества абсолютной загадкой. Таким образом, барон Недосекин остался единственным владельцем огромного движимого и недвижимого имущества семейства Шустовых.

С уходом из жизни тестя и супруги дела Изота Протасовича буквально поперли в гору. Теперь он человек уважаемый в деловых кругах, миллионщик. Под его контролем торговля эликсирами, изготавливаемыми из сырья добываемого в пустошах, и еще много других производств — всего и не перечислить. О криминальной составляющей деятельности барона-фабриканта в бумагах не было сказано ни слова. Однако умный человек способен и без комментариев понять некоторые очевидные вещи. К примеру то, что деловые люди просто так безропотно свои авуары в чужие руки не передают, практически безвозмездно, то есть даром. И таких сделок за этим человеком числится вагон и маленькая тележка. Несложно понять, что Недосекин либо купил с потрохами, либо запугал до усрачки всю местную чиновничью братию. Эвон, даже архивариус, едва заслышав его фамилию, наотрез отказался со мной сотрудничать. Ну и ладно, аж целых пять рубликов сэкономил. Пригодятся.

У меня как раз на завтра назначена простава в «Медведе» по случаю приобретения недвижимости. Так что, эти денежки будут не лишними. Кстати, коллег-то я оповестил, а вот тридцать рублей владельцу харчевни так и не заплатил.

Пришлось завернуть папочку с документами в грубую холстину и спрятать на одной из полок для хранения лошадиной сбруи среди объеденных мышами хомутов и кожаных ремней, непонятного назначения.

Топаю, значит, я по тенистому тротуару. Погода чудесная, симпатичные девчата моего возраста в легких платьицах дефилируют навстречу, улыбаются. Не иначе, как не прочь завести знакомство с прилично одетым и приятным на внешность молодым человеком. Ага, о том, что я говночист дамочки даже не подозревают. Интересно, как бы они поступили, узнав истинное положение вещей?

Впрочем, мне сейчас не до флиртов. Сегодня меня убивать будут, а на завтра еще эта пьянка-гулянка назначена, лишившая мой бюджет кругленькой суммы в три червонца, но деваться-то некуда. Недосекин на горизонте маячит. От него также нужно в срочном порядке избавляться. Ах да, вечером не забыть полить парники нагретой за день водой из бочек, иначе мой эксперимент с удобрениями пойдет насмарку. Блин, навалилось всякого, не знаешь, за что хвататься в первую очередь.

Ну, всё, откровенным стёбом делу не поможешь. Мослами нужно двигать и пошустрее, а также мозговыми извилинами.

Как устранить Мазая я уже придумал. А вот с бароном нужно порешать также сегодня, поскольку откладывать такие дела в долгий ящик крайне опасно для жизни. А вот тут следует крепко подумать.

Расплатившись с владельцем «Медведя», я отправился на Центральный рынок Изборска. Проходя мимо лавки моего приятеля Клюева, сделал Семену Михайловичу издали легкий поклон с демонстрацией снятия с головы невидимой шляпы, дескать, наше вам с кисточкой. Но в гости не зашел. В это время торговец и сам был занят охмурением какого-то покупателя. Так что ему было не до чаёв со «слишком ушлым малолеткой». К тому же я не уверен, что мне вообще предоложат в его лавке чай. Во время нашей последней встречи этот ловкач, попытался сосватать мне в жены свою племянницу Розочку, Ей двадцать четыре, мне полные шестнадцать, чем в таком случае мы не пара? По его заврениям, я хоть и несовершеннолетний, но по законам княжества нахожусь в возрасте согласия, то есть имею полное право жениться на барышне своего возраста или «чуть-чуть» постарше.

— А под чутким руководством моей племянницы, твой дом будет полная чаша, и ты, Дмитрий, будешь за нашей Розочкой как за каменной стеной. — Увещевал меня старый пройдоха.

На что я ему в ответ возмущенно выдал:

— Ты, Семен Михайлович, сам-то соображаешь, какую херню ты сейчас сморозил⁈ Вот если бы твоей Розочке было шестнадцать, край, восемнадцать, а мне тридцать семь, тогда другое дело. А еще скажи-ка, господин манипулятор, с какого перепуга такое сокровище, как ты описал, до сих пор не замужем за приличным человеком и прозябает в девках? Согласись, двадцать четыре года для невесты шестнадцатилетнего парня явный перебор.

— Наша Роза, скажу тебе, чисто брильянт, в душе, — не моргнув глазом, завел прежнюю пластинку Клюев.

У него в лавке и портрет Розы «случайно» обнаружился. Не сказать, что девка уж очень страшная, но, на мой искушенный взгляд, чересчур полновата, что-то типа Нонны Мордюковой после сорока, да и лицом на артистку немного смахивает. Короче, абсолютно не героиня моих ночных грез, после которых просыпаешься в мокрых липких труселях, со стойким ощущением, что тебя только что лихо так развели.

Разумеется, я был возмущен столь бесцеремонной попыткой выдать замуж засидевшуюся в девках мадемуазель. А еще я был бы не сильно удивлен, если у этого «алмаза» вдруг обнаружился ребеночек на стороне, коего она спустя какое-то время, преподнесла бы мне в торжественной обстановке под бурные радостные аплодисменты многочисленной родни. Мол, ты теперь у нас молодой папашка. С чем тебя и поздравляем. По телику в свое время я видел фильм Гайдая, где герой Леонида Куравлева по пьяной лавочке влипает в подобную ситуацию.

В общем, расстались мы тогда с Клюевым не совсем по-доброму. Тому виной мой «юный возраст» и несдержанность в словесных эпитетах. Ясное дело, я всего лишь разыграл спектакль «возмущенный и униженный Димка Кравцов», что вполне вписывается в образ шестнадцатилетнего юноши.

Выкинув из головы воспоминания о том курьезном случае, я протопал мимо магазинчика Клюева в направлении лавок, торгующих алхимией.

Пузырек с говорящей надписью «Средство от крыс, тараканов и прочих грызунов и насекомых» обнаружился в первой же лавке, едва ли не на самом видном месте. Цена тридцать пять копеек, вроде бы и недорого. Хотел приобрести. Но тут же вспомнил, что, использовав купленный яд против своих недругов, я запросто могу привлечь к себе внимание представителей следственных органов, а там и до гильотины рукой подать, ну или веревочной петли, пули в затылок. Короче, судейские уж точно придумают что-нибудь эдакое, чтобы другим неповадно было травить даже отъявленных негодяев.

Ну да, вы уже наверняка догадались, что я решил лишить жизни Недосекина путем отравления каким-нибудь быстродействующим ядом. Однако вовремя сообразил, что готовый крысиный яд, приобретенный на рынке, для этих целей не подходит. Полицейские дознаватели, в первую очередь, посетят это место и выяснят, кто, когда и у кого покупал крысиный яд, наличие которого в теле покойного непременно определит любой квалифицированный патологоанатом.

И тут я кое-что вспомнил. Шлепнув себя по лбу и мысленно воскликнув «Эврика!», направился быстрым шагом на выход с территории рынка.