Уже вторую неделю подряд Петербург задыхался от жары. Была середина августа, но солнце, как и месяц назад, продолжало нещадно опалять крыши домов, автомобили и только что переложенный вдоль трамвайных путей асфальт.

Катя ехала по Садовой улице, спеша на прогулку со своей подругой. Она переносила встречу уже несколько раз, а сейчас, когда подруги должны были встретиться, Катя опаздывала. Жара, пробки из-за ремонта, толпы туристов, собственная неорганизованность – всё это сливалось в один коктейль недовольства собой, днём, летом и вообще всем.

Припарковавшись у Михайловского замка, Катя прошла к Фонтанке, где недалеко от кучки туристов, разглядывающих Чижика-Пыжика, стояла Света – её лучшая университетская подруга.

Объятья, извинения, взаимные подколки, и вот подруги уже в Летнем саду в поисках скамейки в тени, где они без посторонних ушей наконец смогут обсудить между собой невзгоды и радости взрослой жизни.

– Свет, понимаю, что я, конечно, та ещё подруга: пропадаю, опаздываю, меняю договорённости – всё это есть, увы. Но ты… ты ведь… Ну давай честно: тебя ведь никуда не вытащить по-нормальному. Походила со мной немного на танцы – и исчезла. В соцсетях у тебя тоска одна: закаты, голубика в лесу и эта игра твоя китайская. Тоже нашла себя чем занять! Ты с такой социализацией вообще чего в жизни хочешь достичь? Помнишь, как мы с тобой планы строили, обещания друг другу давали о том, что будем делать после выпуска? И что теперь?

Света, не перебивая, слушала. Взгляд её был немного расфокусирован, и хоть она временами и поднимала глаза на Катю, но смотрела как бы сквозь неё. Девушке не было обидно, и её не задевали слова Кати: примерно такое она и ожидала услышать, и ничего нового или удивительного не происходило. Она испытывала тёплую нежность к Кате, которая по-своему пыталась о ней заботиться, хотя сама едва справлялась с потоком собственной жизни.

– Катюш, спасибо тебе за твою трогательную заботу. Наверное, со стороны тебе кажется, что моя жизнь идёт куда-то не туда, но ситуация моими глазами выглядит совсем иначе.

– Ну расскажи. Буду только рада узнать, что я ошибаюсь.

– Смотри, Кать, тебе любой блоггер и без меня скажет, в каком стрессовом мире мы живём и что вокруг столько информации. И вообще мы в потоке и вихре, и так далее, и так далее. Верно? Давай включим с тобой фантазию и взглянем на мир в большем масштабе, как это делают, например, более продвинутые бьюти-инфлюенсеры.

Лёгкий ветерок доносит от фонтана столь желанную прохладу. Их голоса и смех становятся всё громче, а разговор – быстрее: они явно очень соскучились друг по другу. Ещё полчаса назад Света выглядела задумчивой и немного застенчивой, и вот она уже с азартом что-то доказывает подруге, несколько удивленной таким поворотом событий.

– Катюш, вот ты говоришь, что у меня скучная жизнь. Допустим, ты это так увидела со стороны и решила назвать это именно скукой. А что, если я тебе скажу, что моя жизнь размеренная и управляемая? Более того, моя жизнь мною же распланирована с учётом возможных рисков. Фактически, у меня есть дерево вариантов развития на ближайшие три года, и практически к каждому сценарию я готова.

– О-о-о… Ты какой-то тренинг или марафон, что ли, прошла? Ну начинается!

– Нет, конечно. Я такое не люблю, ты же знаешь. Я думаю, дело в той самой «китайской игре», про которую ты сама упоминала. Называется Го. И тут, кстати, уже не очень правильно говорить, что китайская. Игра родом из Китая, да, но все термины в ней японские. А самые сильные игроки сейчас – корейцы. Такая вот история странная. Но это так, к слову.

– Свет, ну это что-то новенькое. Это же миф, что логическая игра может как-то помочь жизни. Игра – это игра, а жизнь и её правила – это вообще другая история. Не надо натягивать сову на глобус!

– Миф или не миф – это всего лишь оценочное суждение, а сам мозг ведь у тебя один. Ты его используешь и в игре, и в жизни. Аналогично с памятью. Почему тебя не удивляет, что, когда ты в спортзале поднимаешь гантель, это также влияет на твою способность поднимать воду для кулера в офисе, а?

– Ну хорошо, Свет, допустим. Допустим, это способность к запоминанию, вся эта история про разные типы памяти и прочее. Но что ещё есть? Удиви!

Света была рада, что смогла заинтересовать и вывести на эмоции свою подругу и что теперь у неё есть полное основание рассказать о своём любимом предмете – теме, в которую она погружается уже почти год. Прошлым летом она увидела интересное видео про принципы игры Го, потом легко нашла цикл видео с обучением, скачала приложение, нашла онлайн-библиотеку, а потом всего стало так много, что едва ли она уже могла бы вспомнить, что и в какой очерёдности изучала. Конечно, поворотным моментом стала первая живая игра в Го-клубе, а ещё регистрация на онлайн-портале, где собираются игроки со всего мира.

– Катюш, не подумай, что я хочу тебя прямо удивить или что-то продать, но я на себе почувствовала: вместе с развитием моих успехов в игре моя жизнь также стала меняться.

– Ну, например?

– Ну давай начнём с самого простого. Во-первых, я стала гораздо спокойнее.

– Это понятно. Свет, если вышивать крестиком по часу в день или просто смотреть на свечку, то тоже станешь спокойным от однообразия.

– Нет, Кать, тут другое спокойствие. Как бы тебе сказать: это спокойствие от того, что ты как бы замечаешь, что в жизни, как в Го, бывают разные варианты развития событий. Бывают разные стадии. Были прошлые ходы – будут будущие. Ходишь ты – ходит соперник. Или в нашем случае: происходят события, в которые вовлечены другие люди или факторы, от тебя не зависящие. При всей очевидности этого процесса, до момента настоящего понимания ты как бы живёшь вне времени. Жизнь с тобой просто происходит, а тебе как бы всё время 20 лет, например. Ты словно застыла в этом возрасте. Помнишь, мы с тобой в универе читали книгу «Сила момента сейчас» и нам ещё очень понравилось? Так вот, теперь я уже вижу, что мы вообще не так её поняли. Вообще!

– В смысле?

– Ну мы с тобой тогда решили, что нет будущего, нет прошлого – есть только мы сейчас. И привет. А потом выяснилось, что будущее очень даже есть. И там проблемы с коленями, ипотека, недосып и резюме в десять компаний, а тебе как бы при этом всё ещё 20 лет, хотя должно быть уже 30. Ты к этому не готовилась, не оценивала риски, перспективы. А поэтому пропустила окно возможностей, когда нужно было сделать определённый ход, последствия которого отразились бы спустя несколько лет, например. Понимаешь? Мы как бы боялись даже думать, что повзрослеем, а потом – о ужас, и это невозможно! – состаримся. Но поскольку какой-то частью нашего сознания мы всё равно это принимали, но не хотели замечать, всё это выражалось в тревоге. И это ещё в дополнение к тому, что мы пропустили нужный ход.

Катя слушала подругу, опустив глаза. Ей не хотелось спорить или переубеждать её. Девушке казалось, что она зря затеяла этот разговор, но останавливать Свету казалось сейчас неправильным. Она собиралась перевести беседу к более приятным и не таким болезненным вопросам, но подруга уже поймала волну. Кате пришлось сосредоточиться и вернуться к разговору.

– Кать, ты меня вообще слушаешь или где?

– Конечно, просто задумалась немного. Сорри.

– Так вот, о чём я. Смотри, в игре всё интересно, но по-разному. Начало игры, середина, окончание – каждый этап отличается от предыдущего, каждый по-своему интересен. Каждый этап, конечно, неизбежен, как жизнь. Понимаешь, о чём я? В конце игры подсчитываются очки, и ты понимаешь, выиграл ты или проиграл. Можно, конечно, и сдаться в середине, но это не наш вариант, мы с тобой его даже рассматривать не будем! Так вот, посмотри на наших бабушек и дедушек, послушай их рассказы. Много счастливых людей в старости? Только честно?

– Свет, Свет, ну пожалуйста, ещё мне об этом не хватало сейчас загоняться. Дай хоть летом насладиться. И молодостью, относительной.

Подруги шумно пикируются, вызывая внимание и улыбки прохожих.

– Ладно, Катюш, если короче. Я стала смотреть на свою жизнь иначе и так же, как в игре, получаю удовольствие от каждого этапа. Понимаю, что что-то я уже сделала, и исправить это уже нельзя, как нельзя снять с доски свой камень, который ты однажды поставила. Но ведь я также вижу, сколько ещё свободных полей, сколько возможностей. И более того, я понимаю, что есть много возможностей, которые я сейчас не вижу, но увижу обязательно через 10–20 ходов или 5–10 лет жизни. Всему своё время. Это просто естественный ход вещей. Надо просто быть внимательной. Да, это очевидные вещи, их знает даже ребёнок, но чувствует нутром только тот, кто это реально пережил. Я вот пережила и в игре, и в жизни – и теперь мне гораздо легче.

– Ну хорошо, Свет, допустим, всё так. Звучит просто как бесплатная психотерапия, да к тому же в игровой форме. Ну огонь просто! Тогда скажи мне, пожалуйста, почему тогда все в твоё Го не играют? Почему люди страдают и ходят ко всяким лайф-коучам за большие деньги? Где подводные камни?

– Вопрос отличный и справедливый. Кстати, забавно, что ты вспомнила про камни. Вместо фигур, как в шахматах, на доску ставят камни. Прямо натуральные, это если денег на натуральность хватает, конечно. А так, бывают, конечно, разные заменители подешевле. В любом случае, сравнение отличное. Камни эти бывают не только на доске, но и под водой, когда учишься играть. Сейчас расскажу тебе, в чём прикол.

Света неожиданно замолчала, видимо, пытаясь собрать мысли, чтобы подобрать наиболее точные слова для описания своего пути в Го.

– В общем, есть такой прикол. После просмотра нескольких видео для начинающих тебе всё кажется понятным: камни ставятся на пересечение линий на доске. У каждого камня есть дыхания, камни могут соединяться в группы, могут окружать камни противника, могут быть сами окружены и убиты. В итоге побеждает тот, у кого в конце игры больше завоёванная территория, и всё просто: камни, дыхания, поставил, снял, посчитал. А потом начинается…

Света взяла паузу и медленно отпила кофе из термоса. Нахмурившись, она продолжила, но уже другим тоном.

– В общем, потом ты такая узнаёшь, что есть лестницы, глаза, ложные глаза, живые группы, камни, которые ещё на доске, но они уже как бы мёртвые. И это понятно всем, но почему-то не тебе. А потом появляются японские термины. Ты их не ждёшь и не ищешь, но их все используют, и вот ты уже их себе выписываешь, чтобы не путаться: дзёсэки, тэсудзи, хоси, комоку, тэнуки, сэнтэ, готэ, сэки…

– Света, Света, стоп!

– Да, извини. Ну ты поняла. В общем, можно японский параллельно с этим выучить. Это вдобавок к тому, что у тебя появляется чувство, что ты вот вчера ещё всё понимала, а сегодня появились какие-то новые вводные, и ты уже не понимаешь. И не понятно: то ли ты такая дура, то ли тебя сознательно водят за нос, чтобы подольше пообучать, то ли обучать не умеют, то ли что-то нарочно не договаривают. Ну это ладно. С этим можно разобраться. Но знаешь, что бесит?

– Что-то ещё?

– Ха, конечно: это окончание игры. Как вообще понять, когда надо заканчивать, когда пропускать ход, какие камни считаются мёртвыми, какие нет. А считать очки вообще… Там ещё две системы есть: китайская и японская. Я вот учила-учила Го и, оказывается, даже не знала всё это время, по каким правилам я играю: по японским или китайским. В общем, Кать, как ты видишь, причин бросить всё это дело более чем достаточно, и я уверена, что многие люди так и делают: пройдут несколько шагов по какому-нибудь самоучителю, а потом бросают.

– Но ты-то не бросила! Почему?

– Не знаю. Может, моё какое-то природное упрямство, а может, принципиальность. Знаешь, в Японии и Корее в Го учат играть школьников, и они детьми поступают в профессиональную лигу и могут обыгрывать взрослых. Вот мне как-то обидно стало, что я со своим дипломом СПБГУ не могу осилить то, что японские дети постигают.

– Так, и как, получилось?

– Ну как? Постепенно. Как и в любом деле – каждодневные занятия, хоть и необязательно продолжительные, а также повышение нагрузки. Но врать не буду: где-то в первые 2–3 месяца удовольствия от этого было у меня гораздо меньше, чем страданий от своего непонимания и постоянных новых вводных, когда я узнавала о правилах и принципах игры. Короче, держалась только на силе воли. Но вот где-то в конце осени, да… Пожалуй, на третий месяц, я стала замечать красоту игры, отдельных мастерских ходов, получать удовольствие.

– И что, это удовольствие не проходит?

– Нет, не проходит. Теперь я могу уже видеть или, вернее, предвидеть, какие глубины ещё лежат впереди. Ты как бы проникаешь в слой, который до этого вообще не могла заметить, как будто вот надела очки специальные и стала способна видеть то, что раньше тоже всегда было, но ты этого не замечала.

Знаешь, например, можно посмотреть разбор игры, которая была ещё в XVIII веке в Японии, и словно прикоснуться к этому времени. Это почти как туристическая поездка. К тому же, как выяснилось, за всем этим лежит большой культурный слой. Занимаясь Го, узнаёшь и про игру, в которую играл сёгун в замке, и про игру, которую писатель Кавабата фактически буквально описал в своей знаменитой книге «Мастер игры в Го». И это только Япония. А сколько вместе с этим идёт ещё из Китая – это вообще за всеми пределами. Одни только стратагемы можно всю жизнь изучать, причём как в контексте Го, так и за её пределами. В общем, не скучно.

Наступает молчание. Кажется, Света выговорилась, а Кате уже не хочется что-либо спрашивать. Подруги сидят молча, слушая шум фонтана и голоса проходящих мимо людей.

Первой заговаривает Катя.

– Да, Свет, я всегда, конечно, знала, что ты человек увлекающийся и упорный, так что не скажу, что ты меня сильно удивила. Вообще, по правде говоря, то, что ты говоришь, вполне вписывается и в моё представление о прекрасном, так сказать. По сути, ты описала здоровый процесс получения долгосрочного удовольствия. Я всегда про него знала. Чтобы что-то получить, вначале надо затратить усилия. Универсальное правило, понимаешь? Такой вот «зефирный эксперимент». Ещё обычно бывает, что чем сильнее отдалена эта точка, когда усилие переходит в удовольствие, тем потом стабильнее и сильнее то самое удовольствие. Вот я вижу, что ты с Го этот эксперимент прошла. Моё почтение!

– Ой, я в таком ключе об этом не думала, но, наверно, ты права, да. Хотя там знаешь, сколько ещё усилий надо затратить! Но определенно есть какая-то точка, после которой ты уже начинаешь, так сказать, получать проценты от своих ментальных инвестиций.

Посидев немного, они решают прогуляться немного по аллеям парка. Света и Катя идут рядом, и каждая думает о чём-то своём. Как здорово, что можно и поболтать, и помолчать вместе с лучшей подругой.

«…Надо будет приложение поставить на телефон, про которое Света говорила. Или в школу Го с ней сходить как-нибудь… Да, можно. В следующий четверг, например!» – думает Катя.

Повернув у главного входа, они переходят к боковой аллее. Подруги, не спеша, идут вдоль Фонтанки к выходу, наслаждаясь летом и прохладным ветерком от реки.

Когда речь заходит о таких вещах, как Го или шахматы, как правило, нейрофизиологи закатывают глаза и начинают бормотать что-то о сложностях описания комплексных процессов в мозге. И они правы! Тактика, стратегия, вообще всё, что связано с планированием наперёд, – это очень сложные функции, которые состоят из кучи более мелких подфункций и собираются в единое целое усилиями гигантских групп нейронов и ценой бешеного расхода энергии. Это не то планирование, о котором мы поговорим в теме о каллиграфии, – тут речь идёт о гораздо более долгосрочных процессах, связанных с предсказыванием реакций противника в игре (ну или бизнес-партнёра, супруга: подставьте что угодно – суть останется той же самой). Здесь нам нужно собрать вместе всё, что обсуждалось в предыдущих главах, соединить в какую-то непротиворечивую систему, а потом помножить на 10, ведь мозг работает не как простая совокупность нейронов. Он нечто большее… произведение, а не сумма!

Итак, планирование – одна из важнейших высших когнитивных функций, которая позволяет нам строить стратегии для достижения целей, принимать решения и решать задачи, требующие последовательных шагов. Этот процесс требует сложного взаимодействия различных областей мозга, включая префронтальную кору, париетальную зону (макушечная область мозга), речевые центры – в общем, это интеграция всего, что есть. Но дирижирует всем этим оркестром префронтальная кора, которая играет ключевую роль.

Что такое высшие когнитивные функции?

Некоторые из вас, прочитав информацию выше, обязательно зададутся вопросом: что же выходит, раз есть высшие когнитивные функции, значит, имеются и какие-то другие, ниже рангом? Ответ: есть, они называются базовыми и включают в себя память, ориентацию (в пространстве и времени, собственной и окружающих личностях), и способность к концентрации внимания. Но поскольку мы сейчас затрагиваем более сложные механизмы работы мозга, то и речь пойдёт о процессах комплексных, в которые «база» уже по умолчанию включена.

Итак, высшие когнитивные функции (или экзекутивные функции) – это набор процессов, которые позволяют организовывать, контролировать и адаптировать наше поведение в ответ на изменяющиеся внешние условия. Они включают в себя способность планировать, принимать решения, решать проблемы, регулировать импульсивность, переключаться между задачами и мыслить абстрактно.

Эти функции обеспечивают гибкость нашего мышления и позволяют не только выполнять повседневные задачи, но и адаптироваться к новым ситуациям. Они также важны для социального взаимодействия, так как помогают нам учитывать последствия своих действий и понимать чужие намерения. Так что эмпатия и такие социальные эмоции, как стыд или чувство долга, тоже принимают самое деятельное участие.

Поговорим о том, какие нюансы скрывают от нас процессы, которые из-за частоты использования не кажутся чем-то особенным?

Планирование и его нейробиологические основы

Все мы привыкли планировать, как минимум, нашу повседневную жизнь. В какое время выйти из дома, чтобы не опоздать на нужный автобус и, соответственно, на работу? Из каких продуктов и в каком соотношении приготовить обед, чтобы не навредить фигуре, но при этом не потерять во вкусе? Чем заняться в долгожданный выходной, чтобы в новую неделю войти с восстановленными силами и настроением?

Планирование, несмотря на регулярность использования, является одним из наиболее сложных когнитивных процессов. Оно требует не только анализа текущей ситуации, но и предсказания будущих последствий различных вариантов действий. Этот процесс включает несколько ключевых этапов:

• Целеполагание: определение задачи, которая должна быть решена.

• Предсказание последствий: анализ возможных исходов различных действий, включая предсказание действий других людей, учёта их собственного опыта, воспитания, культурного кода и т. п.

• Выбор стратегии: на основе предсказаний выбирается оптимальный путь достижения цели, разбивка на этапы, меньшие промежуточные цели.

• Мониторинг и корректировка: в процессе выполнения плана важно следить за результатами и вносить необходимые коррективы.

Главным «центром» для планирования и принятия решений в мозге является префронтальная кора, особенно её передняя часть. Это область мозга, расположенная в лобной доле, которая активно участвует в обработке информации, прогнозировании и оценке. Она позволяет нам учитывать долгосрочные последствия, а не только немедленные вознаграждения.

Роль префронтальной коры

Префронтальная кора выполняет несколько важных функций, необходимых для планирования:

• Рабочая память: помогает удерживать информацию в сознании на время выполнения задачи, например, помнить детали задачи, пока вы строите стратегию её решения.

• Контроль внимания: префронтальная кора помогает нам сосредотачиваться на задаче, игнорируя отвлекающие факторы.

• Прогнозирование и принятие решений: она оценивает различные варианты действий, предсказывает их результаты и помогает выбрать наилучший курс.

• Саморегуляция: префронтальная кора участвует в торможении импульсивных реакций и принятии более взвешенных решений – в этом, пожалуй, её уникальность: она умеет тормозить саму себя и другие области мозга. Помните про фронтальные доли мозга и способность делиться едой? Так вот, префронтальная кора как раз является основой этих процессов: она позволяла нашим предкам заботиться о выживании слабых и пожилых особей, чтобы накапливать их жизненный опыт. Или, например, не съедать всю еду сразу, а делать заготовки на зиму. Ну, или создавать ловушки для противника на столе для Го!

Отдельным фактором (и целым механизмом), в способности к планированию является эмпатия.

Эмпатия – это способность понимать и разделять чувства другого человека, а также реагировать на его эмоциональное состояние. Так сказать, «способность влезть в чужие тапочки». Этот процесс играет ключевую роль в социальном взаимодействии и является основой для построения отношений, сотрудничества и поддержания гармонии в обществе. Но как именно формируется эмпатия? Какие механизмы лежат в её основе? Рассмотрим несколько аспектов, которые объясняют, как мы развиваем эту важную способность.

1. Нейрофизиологические механизмы эмпатии

Эмпатия основывается на сложной работе мозга. Важную роль в её формировании играют несколько ключевых нейросетей, особенно тех, которые связаны с восприятием эмоций, их распознаванием и сопереживанием. Одной из таких сетей является «мозговая сеть эмпатии», которая включает в себя:

• Передняя поясная кора: она активируется, когда мы видим страдание другого человека, и помогает нам понять, что он переживает. Как вы можете понять из названия, она расположена близко к префронтальной коре, в лобных областях и связана с гипоталамусом и миндалиной, нашими старыми знакомыми.

• Островковая кора (insula): отвечает за восприятие внутренних состояний тела, например, боли. Она активируется не только, когда мы испытываем боль, но и когда видим, что кто-то другой её испытывает.

• Префронтальная кора: связана с когнитивной частью эмпатии, т. е. с пониманием чужих эмоций и попыткой понять их причины.

Исследования показывают, что, когда мы видим, как кто-то переживает или радуется, в мозге активируются те же участки, что и в случае нашего собственного переживания этих эмоций. Это явление называют нейронной имитацией. Это может быть связано с тем, что наш мозг «отзеркаливает» эмоции других людей, что помогает нам воспринимать их чувства как свои собственные. Существует отдельное понятие – «зеркальные нейроны», они помогают детёнышам имитировать деятельность взрослых особей и таким образом учиться. Механизмы их работы описаны довольно хорошо, и сегодня уже нет сомнений в том, что, наблюдая за работой мастера, можно пусть не научиться самому, но как минимум подготовить свой мозг к обучению и впоследствии продвигаться быстрее в собственном совершенствовании.

2. Социальное и культурное развитие эмпатии

Эмпатия также зависит от воспитания и социального контекста. С раннего возраста дети начинают развивать способность к эмпатии, учась сопереживать на основе наблюдения за взрослыми и взаимодействия с ровесниками. Сначала малыши могут не отличать свои эмоции от эмоций других людей, но постепенно, по мере роста, они учатся различать, что чувствует другой человек, и как его чувства могут отличаться от их собственных.

Социальное окружение тоже играет важную роль в развитии эмпатии. Семья, культура, школа и более широкий социальный контекст помогают людям вырабатывать стандарты того, как нужно реагировать на эмоции других. В разных культурах могут быть различия в том, как проявляется эмпатия. Например, в некоторых обществах более выражена забота о коллективных интересах, а в других – внимание к индивидуальным переживаниям.

3. Когнитивные аспекты эмпатии

Эмпатия не всегда заключается только в чувственном переживании эмоций другого. Важным компонентом является когнитивная эмпатия – способность понять, что чувствует другой человек, даже если мы сами не переживаем этих эмоций. Это требует активной умственной работы, включая способность к т. н. «теории разума» – умению осознавать, что у других людей могут быть свои мысли, чувства и намерения, которые могут отличаться от наших.

Когнитивная эмпатия часто проявляется в том, как мы интерпретируем сигналы другого человека, такие как его мимика, жесты, слова. Для этого мозг использует информацию о контексте и предыдущем опыте, чтобы понять, что именно может стоять за тем или иным эмоциональным выражением. Именно эта функция серьёзно страдает при аутизме, поэтому её повреждение является одним из диагностических критериев заболевания.

4. Мотивационные и эмоциональные аспекты эмпатии

Не менее важен мотивационный аспект эмпатии. Она не ограничивается лишь «зеркальным» переживанием эмоций других, но и включает в себя желание помочь или поддержать другого человека. Это желание часто возникает на основе сопереживания, когда мы чувствуем, что нужда или страдание другого человека требует нашего отклика.

Например, эмпатия может быть активирована не только при восприятии чужой боли, но и при восприятии чужой радости. Сопереживание чужому счастью или успеху может побудить нас радоваться за другого, помогать ему или делиться этим успехом.

5. Эмпатия в разных возрастных и социальных группах

Интересно, что эмпатия может различаться в зависимости от возраста и личностных особенностей. Например, маленькие дети часто выражают эмпатию, но они могут не понимать всех её сложных аспектов. Подростки могут проявлять высокий уровень когнитивной эмпатии, но ещё не всегда способны эмоционально поддерживать других. Взрослые, в свою очередь, способны как к когнитивной, так и к эмоциональной эмпатии, и у них может развиться более глубокое понимание того, как можно помочь другим в разных жизненных ситуациях.

Также важно отметить, что эмпатия может проявляться по-разному в зависимости от близости с человеком. Чем ближе человек, тем чаще и сильнее будет его эмоциональная реакция на переживания этого человека. Это объясняет, почему мы можем быть более эмпатичными к нашим друзьям и родственникам, чем к совершенно незнакомым людям.

6. Мозговые сети и взаимодействие областей

Помимо префронтальной коры, в процессе планирования участвуют и другие части мозга. Например, париетальная кора, которая обрабатывает пространственную информацию и помогает ориентироваться в окружающем мире, играет важную роль в планировании действий, связанных с движениями. Также участвуют лимбическая система и системы вознаграждения, которые помогают учитывать эмоциональные аспекты решений и стимулируют выполнение тех или иных шагов. Кстати, именно из-за участия систем вознаграждения у нас существует конкуренция: за каждую победу мозг сам себя награждает порцией дофамина или эндорфинов, как бы делая самому себе заметку на будущее: «Вот так себя впредь и веди – тогда получишь ещё таких же приятных веществ». Соответственно, наше поведение становится направленным на получение этого удовольствия, и мы стараемся победить в игре, сдать экзамен, выиграть соревнование и т. д.

Понятно, что эффективное планирование требует взаимодействия между различными областями мозга. Например, при решении сложных задач активно подключаются сети, которые отвечают за оценку рисков, управление вниманием и обработку прошлого опыта. Все эти сети работают синхронно, чтобы обеспечить оптимальные решения в условиях неопределённости, и здесь мы уже выходим за рамки обычной нейрофизиологии. Это как граница между квантовой физикой и стандартной Ньютоновской. Приведём пример: человек играет в Го с новым партнёром. Допустим, они оба профессионалы, заранее изучили прошлое друг друга, и в процессе игры они будут учитывать такие вещи, как эмоциональный фон, культурный код, текущее душевное состояние друг друга (подключать эмпатию) и т. д. Это такие вещи, которые нельзя объяснить обычной физиологией на уровне: «Такая-то зона мозга отвечает за учитывание того, в каком городе рос мой противник», – потому что нет такой зоны в мозге. Это как раз тот самый момент, когда ВСЕ зоны мозга начинают активно советоваться друг с другом и на выходе выдают продукт в виде следующего хода. Как вы понимаете, путь от такого многофакторного анализа до постановки камня на доску (или принятия бизнес-решения, например), очень длинный, и просто не имеет смысла искать какую-то конкретную зону в мозге, которая отвечала бы в одиночку за это вот всё. Конечно, вы можете сказать, что понимание этих механизмов не так уж и важно для человечества, ведь, пока всё работает, лучше не трогать. Но ведь в случае психиатрических расстройств что-то там работать перестаёт, и поломка происходит на том же уровне – на уровне комплексных систем, так что здесь-то вот было бы неплохо покопаться и понять, как эти самые системы работают… Может, и починить получится, вылечить депрессию или шизофрению. И, как это чаще всего бывает в прикладной науке, сначала нужно покопаться в науке фундаментальной, а в случае с мозгом – прямо в самой фундаментальной из наук, в математике.

Любая новая технология начинается с абсолютно абстрактных исследований. Это как сажать саженец: чтобы через несколько лет получить плоды, сначала нужно найти что-то новое в физике, химии или математике, а уж потом пытаться это применять на практике. В случае с нейрофизиологией учёные уткнулись в предел своих возможностей где-то в конце семидесятых: исследования химии мозга привели к созданию новых препаратов, на горизонте уже были антидепрессанты, а люди всё равно продолжили болеть. Стало формироваться понимание того, что просто блокировать дофамин и обратный захват серотонина – это заплатка, а не ремонт. Параллельно появились достаточно мощные компьютеры, и нейрофизиологи вместе с врачами-психиатрами решили обратиться к математикам и программистам за помощью. Долго ли, коротко ли, но в математике нашлись модели, которые могли отчасти описать работу нейронных сетей (забегая вперёд, скажу, что все современные версии искусственного интеллекта работают с использованием тех же самых принципов): это Байесовская статистика и принципы Маркова. Томас Байес был английским священником XVIII века, который активно занимался статистикой (задолго до того, как это стало мейнстримом), и вывел формулу, которая позволяла определить вероятность уже случившегося события с разной степенью доверия. На этом принципе сегодня работает фильтрация спама, к примеру. Ну, а Марковы, правильнее говорить во множественном числе: отец и сын, Андрей Андреевич Марков-старший и Андрей Андреевич Марков-младший, – русские математики начала XX века, развившие идеи Байеса на новом уровне. Отец и сын создали целый большой раздел в статистике, их инструменты позволяют предсказывать поведение групп событий, т. н. «узлов», в сетях из множества сцепленных между собой кластеров. Их работы предвосхитили формирование понятия Big Data, работу с гигантскими массивами данных, и сегодня обработка таких массивов основана как раз на «одеяле Маркова», «ограде Маркова» и других приёмах математической статистики, открытых этими учёными.

Оба этих понятия очень узкоспециальные, и в мире не так много людей, разбирающихся в них, но общая идея заключается в том, что это статистические модели, позволяющие предсказывать состояние сложной системы, основываясь на её текущем состоянии. Например, AI может предугадывать, какое слово в предложении будет следующим или как себя поведут водители на дороге. Соответственно, автопилот в машине может предотвратить аварию, а ассистент в колонке – быстро отвечать на вопросы, создавая иллюзию беседы с живым собеседником. А в мозге… В мозге можно предсказывать реакции нейронов на возбуждение и торможение друг друга, нарастив вычислительные мощности. Так что можно моделировать и сложные реакции, работу больших групп нейронов, даже поведение, а в перспективе – и болезненные реакции, патологии, ну а там уже и до лечения недалеко.

Всё это могло бы остаться мечтами, но, как всегда, когда дело доходит до учёных, появляются НО и какой-нибудь гений, совершающий очередной прорыв. В этом случае тоже появился свой герой от науки – человек по имени Орен Шрики, израильский профессор нейрофизиологии, ученик Нобелевского лауреата, сам лауреат многих премий и один из явных кандидатов на Нобеля.

Он создал целое новое направление в науке – вычислительную психиатрию, прикладное применение для чисто математических моделей.

Идея в следующем: если мы зарегистрируем электрическую активность мозга в достаточно высоком разрешении (в идеале – каждого отдельного нейрона), а потом отследим распространение электрических сигналов в мозге, то сможем провести статистический анализ этого распространения и потом сравнить, скажем, здорового человека с больным шизофренией и найти отличия. А они заключаются в том, как сигналы между нейронами распространяются по мозгу! Это миллиарды событий в единицу времени, по сути, это всё равно что разложить на цифры личность человека, его абстрактное мышление, целую клиническую картину – масштабнейшая идея, которая могла бы объяснить и способности к планированию, и тактическое мышление, и вообще любую экзекутивную функцию. Так вот: ему это удалось. Поставлю тут точку, чтобы откинуться на спинку стула и насладиться вашим выражением лица.

Он назвал эту методику avalanche analisys – лавинный анализ данных, а для регистрации электрической активности использовал суперсовременный аппарат ЭЭГ. Один из авторов книги, которую вы сейчас держите в руках, имел честь работать с Ореном, когда тот уже разработал методику анализа и исследовал практическое применение. Это было очень впечатляюще: 64 электрода регистрируют активность, в реальном времени компьютер анализирует распространение сигналов, а Орен травит пациенту анекдоты, чтобы он посидел подольше с электродами на голове, ведь пациент в остром психозе, возбуждён, галлюцинирует! Проблема процесса заключалась в том, что при этом нельзя шевелиться, а анекдоты были смешными. И на ЭЭГ постоянно возникали артефакты: шумы, дефекты сигналов, фоновые ошибки и прочее, прочее…

Ну так вот, эта работа продолжается, и сейчас целая лаборатория работает над совершенствованием лавинного анализа передачи сигналов в нейронной сети. Результаты уже есть: диагностировать некоторые заболевания уже удаётся, особенно это важно у детей, ведь они не всегда могут объяснить свои переживания, поэтому основная часть исследований идёт в детских психиатрических отделениях. Следующий рубеж – наладить, вылечить, но это пока дело будущего, и здесь я отсылаю читателя к началу книги и рассказу о развитии технологий лечения психиатрических и неврологических расстройств.

КСТАТИ…

…Аппарат ЭЭГ, который использовался в описанном исследовании, изначально создавался для армии. Идея заключалась в том, что пилоты истребителей смогли сидеть у себя дома с этим аппаратом на голове и управлять самолётами силой мысли. Насколько это реализовано в армии, никто не знает, но точно известно, что продаются игрушки, работающие на таком же принципе: в комплекте простенький аппарат ЭЭГ, на вид вроде наушников, а ссылка – на игру для смартфона. Силой мысли можно управлять персонажами на экране, но это требует некоторой тренировки.