Три минуты одиннадцатого такси Леа подъехало к ее дому. – Точно по расписанию! – прокомментировала Камилла. Да, и как раз вовремя, подумала Леа: едва такси свернуло на ее улицу, она увидела грузовик с гравием перед своим участком, два бортовых грузовика с арматурной сеткой на платформах и бетономешалку, припаркованную позади них. Погода по-прежнему оставалась скверной, а небо было так плотно затянуто тучами, что фары машин рассекали сумеречный полумрак, заставляя моросящий дождь блестеть. Совсем недавно здесь, должно быть, шел настоящий ливень – об этом свидетельствовали большие лужи, стоявшие на дороге.

Один из рабочих натянул капюшон дождевика на голову и попытался другой рукой открыть садовые ворота.

– Остановите здесь, тогда вы сможете сразу развернуться, – попросила Леа таксиста, так как бетономешалка полностью перекрывала улицу.

Такси остановилось, она рассчиталась и выскочила из машины. Пока автомобиль разворачивался, Леа подошла к воротам и открыла их. Дул ветер, было промозгло, и где-то вдали гремел гром.

Рабочий поднял свой мобильный телефон.

– Как раз собирался вам звонить!

– Я уже здесь, просто ездила вам за завтраком. – В подтверждение она махнула бумажным пакетом. Затем открыла ворота и пропустила рабочих на участок.

Колеса машин оставили глубокие, грязные колеи на размякшей от дождя траве. Но Леа с самого начала понимала, что эта пристройка полностью разрушит ее сад, и в конце лета ей нужно будет заново засеивать газон. Мелочь по сравнению с тем, что теперь придется полностью перестраивать и свою жизнь.

Грузовики выстроились друг за другом у котлована. Пока бетон в бетономешалке медленно вращался, рабочие собирались сначала подготовить стройплощадку и разгрузить гравий с арматурной сеткой.

– Плохая погода – это проблема? – спросила Леа.

– Дождь не должен усилиться, – но, если что, мы справимся, – ответил мужчина. – Мы специально не заказывали быстротвердеющий бетон, а взяли с химическим замедлителем.

– Что это значит? – поинтересовалась Леа.

– Бетон твердеет очень медленно. Это позволяет нам гибко реагировать и компенсировать возможные задержки из-за погоды, – объяснил он.

– Твердеет очень медленно? – повторила Камилла. – Это совсем нехорошо.

– Главное, чтобы вы успели закончить сегодня, – сказала Леа. – Могу я оставить вас и вашу бригаду одних на полчаса?

– Конечно.

Леа кивнула с благодарностью.

– Хорошо, если возникнут проблемы, звоните. Я буду в доме. – Она пошла к входу и, прежде чем открыть дверь, еще раз взглянула на котлован. В самых глубоких местах образовались несколько грязных луж, вода больше не впитывалась.

– Вместо того чтобы пичкать рабочих булками с колбасой, лучше подгони их работать быстрее, – пробурчала Камилла.

Леа открыла дверь, вошла, поставила пакет с булочками, сняла обувь и деактивировала сигнализацию.

– Сытый желудок работает лучше.

– Да ты только что придумала эту поговорку.

Леа не ответила. Она убрала поясную сумку в ящик с другими сумками, достала красный блокнот из заднего кармана джинсов, развернула его и попыталась разгладить сгиб. За последние двадцать четыре часа в пути на пароме и в поезде он прилично помялся. Она поспешно спрятала его в ящик.

Затем Леа разделась, бросила свои потные, промокшие и мятые вещи в корзину для белья и вошла в ванную в трусиках. Быстрым движением откинула назад свои длинные, мокрые волосы.

– Shit… – вырвалось у нее, когда она увидела себя обнаженной в зеркале под потолочным светом. Несмотря на все меры предосторожности, ее предплечья и тыльные стороны рук были заметно загорелее остального тела. Лицо и шея тоже приобрели более темный оттенок.

– Не так страшно, – успокоила ее Камилла. – Пока копы не пришли, надень черные джинсы и коричневую водолазку – и заметно не будет.

Камилла была права. Полиция все равно не увидит ее голой.

Леа повернула кран и подождала, пока вода нагрелась. Затем сняла трусики, наручные часы, вошла в душ и смыла с себя пот, солнцезащитное масло, морскую соль и песок. Ей казалось, что с ее тела и волос в сток уходят тонны песка и соли.

Вытираясь после душа, надевая темную одежду и обматывая свою рыжую шевелюру полотенцем, она постоянно поглядывала в окно на сад. Шесть рабочих возились там с деревянной опалубкой и арматурными сетками.

Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть.

– Только спокойствие! – предупредила Камилла.

– Легко тебе говорить… – пробормотала Леа.

– Держу пари, они принесли тебе печальную новость о смерти Гернота и при этом сами нервничают больше, чем ты.

– Возможно. – Леа сняла полотенце с головы, провела рукой по волосам и пошла к двери.

– Стоп! – крикнула Камилла.

Леа остановилась.

– Что такое?

– Надень часы, иначе сразу будет виден белый след на запястье.

– Точно, спасибо. – Пока Леа возвращалась в ванную за часами, в дверь снова позвонили.

Через полминуты она открыла дверь. Под навесом стояли двое мужчин примерно ее возраста – в темной гражданской одежде – и пожилая женщина в шляпе и желтом дождевике.

– Вы из земельной криминальной полиции? – спросила Леа.

Один из мужчин кивнул. Он представился комиссаром Леонхардтом из ЛКА Инсбрука, затем назвал имя коллеги, которое Леа тут же забыла, и указал на даму позади них.

– Фрау Ульмер-Фогт из кризисной службы Красного Креста.

– Из кризисной службы? – переспросила Леа, скептически приподняв брови.

Леонхардт показал служебное удостоверение.

– Мы можем войти?

Леа осталась стоять в дверях.

– А в чем, собственно, дело?

– Это ваша машина стоит там, у дома? – спросил Леонхардт.

– Да, а что? Она кому-то мешает?

– Не пытайся шутить, – предостерегла ее Камилла.

– У вас есть еще один автомобиль? – продолжил Леонхардт.

– У меня – нет. Но у моего друга есть. А что?

– Где он сейчас?

– Он уехал в Бад-Вильдбад, в Шварцвальд. Почему вы спрашиваете?

Вместо ответа, оба полицейских обменялись быстрым взглядом.

– Когда он уехал? – спросил Леонхардт.

– В… – Леа на мгновение подняла глаза, будто припоминая, – в воскресенье вечером. Почему вы спрашиваете? С ним что-то случилось? – Она вложила в голос нервную дрожь и с показной тревогой посмотрела на женщину, все еще стоявшую чуть позади.

– Кстати, о поездках… – пробормотал коллега Леонхардта. – Вы ведь сказали нашей сотруднице по телефону, что поехали купить завтрак.

– Верно. И что? – спросила Леа.

– Дело в том, – с подозрением произнес он, – что капот вашей машины холодный, а асфальт под ней сухой.

– Это что, допрос? – взвилась Камилла.

– Я не понимаю, к чему вы клоните.

– Просто из любопытства… – сказал он. – На чем вы ездили, если не секрет?