Снейдер вяло ковырял палочками в миске со сморчками, тофу, обжаренными креветками и побегами бамбука.

– Вы совсем один?

Он поднял глаза и заметил Сабину, стоявшую перед его столиком. Ее волосы были еще влажными после душа; на ней были джинсы, поло и свитер, небрежно повязанный вокруг талии.

– Рамона меня продинамила. Сказала, что здесь слишком шумно.

Сабина села напротив.

– И как долго вы хотите продолжать этот фарс?

– Совсем не хочу. Но вопрос в том, как долго я еще смогу. Рамона уже начинает догадываться, что я вовсе не Пауль Конрад.

– Это был лишь вопрос времени.

Он кивнул:

– Все и так тянулось дольше, чем я надеялся. – Рядом с ним в вечернее небо взметнулось пламя артиста-огнеглота. Снейдер поморщился, отвернулся и раздраженно помассировал висок.

Сабина подтолкнула к нему через стол пачку писем.

– Вот.

Снейдер раздвинул их веером и осмотрел испачканные, заляпанные конверты. Сначала он принял историю о выброшенных письмах за шутку, но они действительно побывали где-то в мусоре.

– Где вы их откопали? В ливневке?

– Нигде, – призналась она. – Все это время они лежали у меня в апартаментах. Марк случайно пролил на них кофе.

– Марк? – переспросил он, приподняв бровь.

– Да. Он ночевал у меня.

– Понятно. – На этот раз Снейдер воздержался от замечания, что она пошла на ненужный риск. Было и так ясно, что они не станут спать порознь.

Сабина кивнула на миску.

– Как еда?

– Понятия не имею. – Он взглянул на часы – было уже чуть больше восьми тридцати. – Мне пора идти. – Он собрал пачку писем, сунул ее во внутренний карман пиджака, висевшего на спинке стула, затем встал и небрежно набросил его на плечо.

– Мы будем на связи, если возникнут проблемы, – сказала Сабина.

Он ожидал, что этой ночью они наверняка возникнут.

– Оставайтесь поблизости. – Он покинул террасу и направился к своим апартаментам. Живая музыка становилась все тише по мере того, как он удалялся от главного корпуса, пока не осталось лишь глухое гудение басов.

Добравшись до бунгало, он вошел, открыл сейф, надел наплечную кобуру и зарядил магазин в «глок». Передернул затвор, убрал пистолет в кобуру и сверху накинул пиджак. Из-за кобуры и писем ткань слегка натягивалась на груди, но ему все же удалось застегнуться.

Снейдер быстро вышел из апартаментов и направился к «Охо Готико». Идти было всего несколько сотен метров.

Сумерки уже опустились, и воздух стремительно холодел. Краем глаза он заметил летучую мышь, зигзагами метавшуюся между пальмами.

Он снова посмотрел на часы. Было уже без десяти девять. На этот раз он должен во что бы то ни стало выяснить, что будет дальше и как устанавливается связь с остальными. Ему нужно было всего несколько зацепок, телефонных номеров, адресов или настоящих имен – и тогда БКА при поддержке БНД и Европола смогли бы вычислить остальных и шаг за шагом накрыть всю сеть. Если все структуры сработают слаженно, операция могла быть завершена уже в эти выходные.

Он подошел к двери в «Охо Готико» и увидел в траве открытую сумочку Рамоны рядом с туфлями на каблуках и ключом. Озадаченный, он присел на корточки и обыскал сумку. Обычные женские вещи плюс несколько евро и упаковка таблеток от головной боли. Телефона не было. Если это был какой-то условный знак для него, он не имел ни малейшего представления, что она хотела этим сказать.

Странно. Он засунул ключ в сумочку Рамоны и взял ее вместе с туфлями в одну руку, чтобы вещи не лежали здесь на виду. Затем выпрямился, на всякий случай другой рукой вытащил «глок» из кобуры и осторожно нажал локтем на дверную ручку. Дверь распахнулась, и он вошел внутрь.