Леа машинально отступила на несколько шагов, но Гернот последовал за ней, пока она не дошла до конца перил, где стояла табличка с предупреждением об опасном обрыве и глубокой пропасти внизу.

– Что ты здесь делаешь? – повторил он.

– Не лучше ли мне спросить тебя, что ты здесь делаешь? – тут же парировала Леа. – Проводишь отпуск со своей больной матерью? Неужели средиземноморский воздух так полезен для нее?

– Давай без цинизма, – предложил он. – Попробуем поговорить как два разумных взрослых человека.

– Просто так?

– Да, просто так. Рано или поздно ты все равно бы узнала.

– Вряд ли, если бы ты оставил меня в покое и вчера не последовал за мной в марину.

– К сожалению, другого выхода не было – я должен был знать, что происходит. – Гернот схватился за последнюю перекладину железных перил. – Но, когда мне это не удалось, я чертовски разозлился. Плохо спал – очевидно, как и ты, – поэтому вышел на террасу с чашкой кофе и вдруг увидел, как Вики отправляется из своего бунгало на пробежку. «Вики и пробежка?» – подумал я.

– Значит, ты поехал за мной на электровелосипеде.

– Я хотел наконец выяснить, что происходит. Теперь я знаю. А Вики знает, что ты здесь? Она рассказала тебе об этой поездке? Где она сейчас?

Столько вопросов! Но у Леа не было ни малейшего желания отвечать ни на один из них. В этот момент она даже не боялась, что Гернот все узнает, – она чувствовала лишь невероятную злость на него. Потому что он ни капли не сожалел, не извинился, даже не попытался оправдаться и, похоже, совсем не смутился – он просто хотел знать, где, черт возьми, Вики.

– Полагаю, вы специально забронировали два разных рейса на Майорку, – предположила Леа. – Ты в воскресенье вечером, а Вики в понедельник утром – чтобы никто случайно не увидел вас вместе, верно?

Гернот не ответил. Его зрачки блестели в лунном свете.

– Почему вы не взяли двухместный номер? – продолжала она.

– Ты же знаешь, что я храплю, и…

– Да, отлично, за мой счет можно позволить себе и два отдельных люксовых бунгало, – прервала его Леа. – Как давно вы вместе? Три года, после смерти твоей матери, когда Вики арендовала дом?

– Значит, ты уже знаешь, – отметил он. – Ладно… нет, мы были вместе и раньше.

Леа сглотнула.

– С каких пор?

Гернот молчал.

– Сколько это уже длится? – закричала она на него.

Он оставался совершенно спокойным.

– Я знал Вики еще до тебя.

Леа почувствовала, что у нее горит лицо.

– Значит… вы? – Она задыхалась. Только теперь до нее дошел весь масштаб обмана. – Это была идея Вики, чтобы ты проявил ко мне интерес?

Леа никогда не подозревала, что Вики может быть до такой степени хладнокровной, но после всего, что узнала о ней за последние двенадцать часов, такой расчетливый эгоизм был вполне возможен. И именно потому, что Гернот не ответил, она поняла правду и почувствовала себя еще более использованной.

– Я хотел бы… – Гернот по-прежнему говорил требовательно и вовсе не так, будто собирался извиняться.

– И как все это на самом деле происходило? – прорычала она. – Вики, вероятно, спланировала все сама. Ты должен был прикинуться заинтересованным в ее богатой кузине, чтобы вытянуть у нее честно заработанные деньги? Наверное, для тебя это была не такая уж большая жертва. В конце концов, мы с Вики похожи, так что ты мог представить, что трахаешь Вики.

– Леа, я…

– Как долго вы еще собирались меня обманывать? Три года? Пять? Сколько продлились бы ваши отношения? Ах, наверное, до скончания времен, ведь зачем останавливаться, когда все так прекрасно складывается?

Гернот молчал. По его взгляду Леа поняла, что он мучается вопросом, стоит ли вообще что-то говорить.

– И что после этого можно сказать о вашей психике? – закричала на него Леа, доведенная до белого каления его спокойствием. – Разве ты не видишь, что она все это время просто использовала тебя, чтобы добиться своей цели?

– Нет, это было не так.

– А как тогда?

– Почему ты все время задаешь вопросы, хотя у меня их к тебе не меньше? Где Вики?

– Сначала ты расскажи мне, почему вы обустроили свое любовное гнездышко именно здесь. Это ведь потребовало немалых усилий.

– Правда немного сложнее, чем ты думаешь, – пробормотал он. – Да, у нас роман, я признаю это, – согласился он, – но мы здесь совсем по другой причине.

– По какой же? Хотели вместе посетить воркшоп по позитивному мышлению этого Пакулы, чтобы разобраться со своими проблемами?

– Настоящую причину я тебе сказать не могу. К тому же ты все равно не поймешь.

– А Вики бы, конечно, поняла.

В луче маяка она заметила, как Гернот нахмурился.

– Почему ты все время говоришь о Вики в прошедшем времени?

– Будь осторожна со словами, – послышался в голове обеспокоенный голос Камиллы. – Иначе все всплывет.

– Знаю! Знаю! – не выдержав, крикнула Леа и прижала кулаки к вискам. – Замолчи, наконец, и оставь меня в покое – это касается только меня и его! – Слезы навернулись сами собой, и Леа быстро вытерла глаза. Внезапно она почувствовала себя невероятно уязвимой.

Вместо того чтобы обнять, Гернот лишь посмотрел на нее с жалостью.

– Ты опять разговариваешь сама с собой, полусумасшедшая?

Полусумасшедшая? Он и раньше называл ее так, но никогда это не звучало так жестоко, как сейчас. В груди у нее сжалось, и слезы хлынули еще сильнее.

– Ты никогда… никогда меня не понимал… – всхлипывала она. – Оставь меня в покое!

– Ты сейчас со мной разговариваешь или со своей мертвой сестрой? – цинично спросил он.

– С тобой! Убирайся!

– Не могу. – Гернот подошел ближе, схватил ее за плечи и встряхнул. – Где Вики? Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени?

Леа стало еще жарче.

– Оставь меня в покое! – закричала она, отступая на шаг.

– Ты совсем сумасшедшая! Ты понятия не имеешь, что поставлено на карту. – Гернот теснил ее все дальше назад и снова резко встряхнул. – Это важно! Что ты с ней сделала?

Леа почувствовала, как подошвы теряют опору, а за ее спиной по откосу посыпалась галька.

– Защищайся! – прозвучал в голове голос Камиллы, но Леа оставалась неподвижной.

– Где она, черт возьми? – кричал Гернот. – Почему ее телефон у тебя? Говори! – Он схватил ее одной рукой за воротник футболки, а другой замахнулся, чтобы ударить по лицу.

В этот момент сработали ее отточенные рефлексы. Она автоматически заблокировала удар, отступила от обрыва, схватила его за запястье, вывернула и с такой силой ударила другой рукой в солнечное сплетение, что он пошатнулся назад. Следующий удар пришелся ему в горло. Болезненный крик Гернота перешел в сдавленный хрип. Леа отпустила его – Гернот попятился, его ноги соскользнули по гладкой скале, и он шагнул в пустоту.

Он ударился коленом о склон, усеянный камнями, и пытался за что-то ухватиться, но потерял опору и вместе с осыпающейся галькой скатился еще ниже. Леа пыталась схватить его за руку, но не успела и лишь поцарапала его кожу. Гернот продолжал скользить, отчаянно цепляясь пальцами за выступы. Тщетно. В свете маяка Леа видела, как он рухнул в бездну, несколько раз ударился головой о скалы и наконец исчез в пенящемся прибое.

Ошеломленная, Леа смотрела в пропасть. Шок от увиденного был таким сильным, что желудок судорожно сжался, и ее вырвало желчью. Дрожащими пальцами она вытерла рот.

Лишь спустя несколько минут ей удалось сформулировать первую связную мысль. Нужно вызвать скорую, вертолет или катер береговой охраны. Но, продолжая смотреть вниз и не видя Гернота, она поняла, что это бессмысленно. Он не мог выжить после падения с высоты более ста метров.

– Камилла?.. – нерешительно спросила она.

Ответа не последовало. Впервые в стрессовой ситуации в ее голове было совершенно – почти пугающе – тихо.

И именно сейчас, как ни абсурдно, ей вспомнилась фраза, которую до этого сказал Гернот.

«Мы здесь совсем по другой причине».