Пауль Конрад подергал наручники и задумался. Во время телефонного разговора, который лысый голландец вел в коридоре, Конрад напряг слух и уловил среди прочего слова бомба и угон самолета. По крайней мере, ему так послышалось. И это вполне могло быть правдой, потому что голландец уж точно не обменивался с диспетчером рецептами пирогов. Предположения копов были ошибочными, но они не могли рисковать, исключая какой-либо сценарий.

Сразу после этого голландцу снова позвонили, и он исчез. Если Конрад правильно услышал и пересчитал, сейчас в коридоре у двери оставались трое полицейских. Они обсуждали того самого голландца, которого, видимо, звали Снейдер и который был одинаково непопулярен как в полицейской среде, так и в криминальных кругах.

Конрад уже что-то слышал об этом Снейдере. Ну конечно! Внезапно все встало на свои места. Он вспомнил автомобиль с висбаденскими номерами, который видел за живой изгородью у соседей. Снейдер – тот самый нидерландский профайлер из БКА, один из ближайших доверенных лиц президента ведомства. И теперь Снейдер исчез – это был его шанс.

– Мне нужно в туалет! – рявкнул Конрад.

Тут же в комнату вошли двое полицейских. Пока один внимательно следил за ним, второй расстегнул ему наручники за спиной и защелкнул их спереди. Первым делом Конрад вытер пот со лба предплечьем. Затем его вывели.

В коридоре было заметно прохладнее, а воздух, благодаря работающему кондиционеру, намного свежее, чем в душной допросной. Правда, прогулка оказалась недолгой: туалет находился всего через две двери. Пока Конрад стоял у писсуара и мочился, полицейские наблюдали за ним косвенно – через зеркало.

Он застегнул молнию на брюках и, намыливая руки, завел разговор с полицейскими. Если ему удастся сейчас втянуть их в эмоциональный диалог, возможно, они забудут снова защелкнуть наручники за спиной.

– Я слышал, что мою дочь тоже допрашивают, – начал он, наклонившись к струе воды и сделав несколько глотков. – С ней все в порядке?

– Мне об этом ничего не известно, – ответил младший из двоих, с аккуратно подстриженными усами, которые снова вошли в моду.

Конрад перевел взгляд на старшего, в очках.

– У вас есть дочь? Тогда вы понимаете, что я сейчас чувствую.

Полицейский лишь подозрительно посмотрел на него.

Конрад сделал еще пару глотков, провел предплечьем по губам и вытер руки бумажным полотенцем.

– Где ее допрашивают? Здесь, на таможне?

– Не знаем, – сказал усатый, тогда как старший по-прежнему молчал.

– Я хотел бы увидеть ее, – продолжал Конрад. – Всего лишь на секунду. Мне этого достаточно. Я просто хочу знать, что с ней все в порядке.

Усатый открыл дверь и кивком указал наружу.

– Вперед.

Конрад пошел первым, тем же путем обратно в допросную.

– Полагаю, она тоже здесь, – предположил он. – Это ведь всегда одна и та же игра. Двух задержанных допрашивают одновременно и стравливают друг с другом. Ладно, это понятно, но…

– Мы об этом ничего не знаем, – перебил усатый. – Заходите! – Он втолкнул Конрада обратно в комнату.

– Я всего лишь хочу знать, все ли с ней в порядке.

Дверь захлопнулась, и он снова остался один. По крайней мере, теперь его руки были скованы наручниками спереди, и он мог вытереть пот со лба.

Он сделал вид, что садится, с шумом двигая стул по полу, но затем встал у двери и прижал ухо к стене.

Полицейские в коридоре разговаривали, и Конрад мог разобрать почти каждое слово.

– Он что, помочился тебе на ботинки? – спросила полицейская.

Послышался смех.

– Нет, вел себя спокойно. Но утверждал, что его дочь сидит рядом. Ее ведь вчера вечером схватили в Аугсбурге, да?

– Да, но она точно нигде не сидит.

– Что ты имеешь в виду? Ее застрелили?

– Не знаю, но она точно мертва.

Сердце Конрада на мгновение замерло. «О чем они вообще говорят?» Вдруг показалось, что ему не хватает воздуха. Это была какая-то подлая уловка? Наверняка нет! Они ведь даже не подозревали, что он их подслушивает. Он еще сильнее прижал ухо к двери.

– Вот смотри… вчера вечером… мотоавария в пешеходной зоне… врезалась со всей силы…

Послышались металлические звуки – будто из видео на телефоне. Потом крики людей, выстрелы и возгласы.

– Сделай потише! – прошипел один из полицейских.

– Да, да… – сказала женщина.

– А почему он не знает, что она мертва?

– Из Интернета все удалили. Все видео на YouTube заблокированы.

– А это видео?

– Коллега из Аугсбурга прислала.

У Конрада закружилась голова. Пот хлынул из всех пор. В считаные секунды у него промокли подмышки. Грудную клетку сдавило. Ему пришлось закрыть глаза и прижаться спиной к стене, потому что комната внезапно начала кружиться вокруг него.

«Анна!»

Этого не может быть. Она не должна быть мертва. Но она действительно ехала на мотоцикле. Он сам посоветовал ей на всякий случай припарковать байк в пешеходной зоне, когда она будет забирать билет.

«Проклятье!»

Все совпадало. Ему стало дурно. Утренний кофе подступил к горлу, оставляя кислый привкус во рту. Дрожащими пальцами он сжал кулак и постучал в дверь. Через несколько секунд видео на телефоне прекратилось, и дверь открылась.

Задыхаясь, Конрад прислонился к дверной раме. Он посмотрел в коридор и увидел три испуганных лица. Молодая полицейская держала в руке телефон. Нет, они не разыгрывали для него сцену – они выглядели по-настоящему встревоженными, вероятно догадываясь, что он их подслушивал.

– Моя дочь… мертва? – прохрипел он, с трудом произнося слова.

– Мы не можем вам ничего сказать по этому поводу, – наконец ответил полицейский в очках, постарше, который до этого все время молчал.

Конрад сглотнул кислый привкус, поднявшийся к горлу.

– Она мертва? – повторил он. – Покажите мне видео… пожалуйста.

– Это невозможно, – сказала женщина.

– Я знаю, что вам нельзя, но если это правда и моя дочь мертва, я немедленно во всем признаюсь, – предложил Конрад, его сердце неровно колотилось в груди, так что ему почти не хватало воздуха. – Я просто хочу знать… – слезы потекли по его лицу, – правда ли она мертва. Если да – позовите Снейдера… И мне нужны бумага и ручка для признания.

– Сначала успокойтесь.

– Я все расскажу. Я даже скажу, где заложена бомба. Я просто хочу сначала посмотреть видео.

Полицейские неуверенно переглянулись.

– Это не нам решать. Мы вызовем Снейдера. Тогда вы сможете поговорить с ним.

Конрад вытер слезы.

– Времени у вас почти не осталось. – Он посмотрел на настенные часы. – Через десять минут бомба взорвется, – торопил он.

Во взглядах, которыми теперь обменялись трое полицейских, была паника. Мужчина с усами схватился за телефон, чтобы выяснить номер Снейдера, а его старший коллега побежал за бумагой и ручкой. Молодая сотрудница полиции колебалась еще секунду, затем подняла руку и показала Конраду видео на своем смартфоне, при этом другая ее ладонь лежала на рукоятке оружия.