Снейдер вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Затем он встал перед столом, засунув руки в карманы и наблюдая за Конрадом.

Конрад устало поднял глаза.

– А, это вы… – протянул он. – Я все думал, когда вы снова появитесь. Ой, простите, забыл: вопросы тут задаете вы. – Его тон был ироничным и чрезвычайно высокомерным.

В этот момент Снейдер понял, что обычными методами допроса не вытянет из Конрада ни слова. Ни сейчас, ни через три месяца, ни через сто лет. Конрад скорее умрет от голодовки в СИЗО, чем раскроет полиции хотя бы малейшую деталь о новом поколении РАФ – особенно сейчас, когда первые теракты уже начались.

Снейдер сжал челюсти.

– Ваша поездка на Майорку – это просто побег или там должна состояться запланированная встреча? – все же спросил он, но Конрад, как и ожидалось, не ответил, лишь посмотрел в пол со скучающим видом.

– В гостиничном комплексе планируется теракт? – продолжал Снейдер.

Внезапно, на долю секунды, на лбу Конрада образовалась морщина. Он поднял взгляд и встретился глазами со Снейдером.

– Какой гостиничный комплекс? – спросил он.

Снейдер и бровью не повел.

– «Аурелия Бэй Клаб Резорт», – буднично ответил он.

– Откуда вы это взяли? – удивился Конрад.

«Да, ты бы хотел знать». Снейдер едва заметно улыбнулся.

– От вашей дочери.

Конрад прикусил нижнюю губу. Было видно, что он встревожен.

– Что с моей дочерью? – Его голос стал хриплым.

– Давайте рассмотрим все в хронологическом порядке, – предложил Снейдер. Он стоял неподвижно и смотрел на Конрада сверху вниз. – Поговорим о прошлой ночи. Вас предупредили?

Конрад задумался. Теперь ему так же срочно нужна была информация от Снейдера, как Снейдеру от него.

– Нет, – наконец сказал он. – Где моя дочь?

Снейдер проигнорировал вопрос.

– Тогда откуда вы знали, что мы идем по вашему следу? Зачем такое поспешное бегство?

– Я заметил, что мои счета заблокированы и за моим домом следят. Незаконно и без постановления суда, как я полагаю.

«Правильно», – подумал Снейдер, но при подозрении на терроризм и угрозе непосредственной опасности действуют совсем другие правила, чем при краже сумки. И Конраду не нужно было это объяснять.

– В ту ночь, когда устроили поджог, вы звонили дочери, – сказал он вместо этого. – Мы уже знаем причину. Вы предупредили ее, а затем встретились с ней в Аугсбурге для совместного ограбления. Полагаю, ваша дочь давно работает с вами, иначе она не пыталась бы бежать вместе с вами, верно?

Конрад откашлялся. Его прежнее высокомерие немного растаяло.

– Где она сейчас? – повторил он вопрос.

– Под стражей. Ее допрашивают, – соврал Снейдер. – Но перед звонком ей вы звонили своему адвокату, доктору Альбрехту. О чем вы с ним говорили?

Конрад коротко улыбнулся.

– Спросите у него.

– Да, мы так и сделаем.

– Удачи вам. Он адвокат и не скажет ни слова.

– А если мы докажем его причастность к террористической организации и лишим адвокатской лицензии?

– Кто «мы»? – переспросил Конрад.

– Вы вдохновитель четвертого поколения РАФ?

– Вы из Федерального ведомства по охране конституции? Из полицейской службы государственной безопасности? Федерального ведомства уголовной полиции или Федеральной разведки?

Снейдер никак не отреагировал ни на одно из названий.

– Вы входите в руководство РАФ? Вы организатор? Архитектор нового движения?

Конрад молчал.

– Почему это четвертое поколение? Что радикализовало вас и ваших соратников? – спросил он.

– Разве обязательно быть радикализованным, чтобы видеть недостатки этого государства?

– У этого государства нет недостатков, – настаивал Снейдер.

Конрад громко рассмеялся.

– А когда полицейский во время так называемых беспорядков на антиядерной демонстрации, в порыве чрезмерной реакции, убивает молодую студентку и отделывается оправдательным приговором, – вы это называете отсутствием недостатков?

Снейдер внутренне улыбнулся. Он понимал, на что намекал Конрад. Это случилось пять лет назад. Неужели четвертое поколение действительно так долго готовилось к возрождению РАФ?

– Насколько сейчас обширна сеть сторонников и сочувствующих? – продолжил он.

Похоже, Конрад осознал, что невольно сказал лишнее. Он кусал нижнюю губу, но больше ничего не говорил.

– Новых членов вербуют в студенческом движении, интеллектуальной среде или в художественных кругах?

– Я больше ничего не скажу без моего адвоката.

– У вас больше нет адвоката – скоро ему самому понадобится защита, – сказал Снейдер. – Какова ваша роль в создании РАФ?

Конрад оставался непреклонен и никак не отреагировал.

– Кто ваши контакты? Кто подорвал два автомобиля в Берлине и Франкфурте? Кто спланировал дроновую атаку в Дюссельдорфе? Какие следующие действия РАФ?

Конрад не отвечал.

– Как устроена сеть?

Ответа не последовало.

– С кем вы собирались встретиться на Майорке?

Снова молчание.

Снейдер глубоко вздохнул и долго думал, пока наконец не решился задать последний, решающий вопрос:

– Кто такая Рут-Аллегра Франке?

Конрад приподнял брови.

– О, вы даже этого еще не знаете? – тихо рассмеялся он. – От меня точно не услышите. Жаль, я бы очень хотел увидеть ваше лицо.

Снейдер нахмурился. Он понимал, что это замечание было сделано не просто так.

– Что вы имеете в виду?

Конрад молча скрестил руки, и Снейдер понял, что, как ни старайся, теперь из него уже ничего не выжмешь. Конрад знал, что и так выдал слишком многое.

Вскоре кто-то постучал в дверь. Молодой, хорошо сложенный полицейский с усами заглянул в комнату:

– Диспетчерская вышка срочно хочет с вами поговорить. Снейдер кивнул и без комментариев покинул допросную.