Глава 36
Его низкий, вибрирующий голос заполняет тесное пространство нашего убогого номера. От
этой фразы, брошенной с такой непоколебимой уверенностью, у меня по спине пробегает
горячая волна.
Чувствую, как щеки заливает предательский румянец, но упрямо вскидываю подбородок,
пряча свою панику за сарказмом.
- Осторожнее с обещаниями, Тимур Русланович, - фыркаю. - В моем хаосе можно и
утонуть. Проходите, раз уж пришли. Но учтите: вилок и ножей для пиццы у нас нет.
Придется пачкать ваши идеальные руки.
Тимур невозмутимо проходит внутрь, снимает свои дорогие часы, кладет их на тумбочку и
закатывает рукава белой рубашки еще выше.
Ужин превращается в комическое шоу.
Генеральный директор холдинга с состоянием в миллиарды сидит на шатком табурете и ест
пиццу «Четыре сыра». Причем делает это с такой аналитической точностью, словно
проводит хирургическую операцию. Он аккуратно складывает кусок пополам, чтобы не
капнуть маслом на рубашку, и откусывает.
Мы с Максом затаив дыхание следим за его реакцией.
Тимур медленно жует. Его идеальные брови слегка сдвигаются к переносице.
- Ну как? - не выдерживает Макс, макая картошку фри в сырный соус. - Система выдает
ошибку?
- Уровень насыщенных жиров и быстрых углеводов превышает допустимую суточную норму
примерно на четыреста процентов, - абсолютно серьезно изрекает Киборг, проглатывая
кусок. - Это критический удар по сердечно-сосудистой системе. Однако... мои вкусовые
рецепторы фиксируют аномально высокий выброс дофамина. Это вкусно.
Я не выдерживаю и прыскаю со смеху.
- Дофамин, значит? Ну, ешьте, ешьте свой дофамин, пока рентабельность не упала!
Вечер проходит на удивление легко. Я держу оборону, иногда тушуюсь под его тяжелыми,
обжигающими взглядами, когда он задерживает взор на моих губах, но быстро перевожу
все в шутку. Макс вообще в восторге — они с Тимуром на полном серьезе обсуждают
стратегию в какой-то компьютерной игре, оперируя терминами, от которых у меня пухнет
голова.
Но как только последняя капля сырного соуса исчезает, я включаю режим строгой
хозяйки.
- Так, все. Ужин окончен, время отбоя, - решительно встаю. - Ваше полевое
исследование хаоса на сегодня завершено, Тимур Русланович. Вам пора в свои
апартаменты с прогнившими коммуникациями.
Он послушно встает, надевает часы и, на мгновение задержавшись в дверях, окидывает
меня темным, пронзительным взглядом.
- Доброй ночи, Маргарита. Благодарю за... дофамин.
Я захлопываю за ним дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь успокоить взбесившееся
сердце.
Утром он снова ждет меня у крыльца. Я смотрю на его непроницаемое лицо, на открытую
передо мной дверцу дорогого авто и со вздохом капитулирую. Спорить с ним сейчас —
только трепать себе нервы. Я молча сажусь на пассажирское сиденье.
- Сдаетесь? - уголок его губ едва заметно дергается вверх.
- Экономлю ресурс, - парирую, пристегивая ремень. - Мой Танк бережет топливо для
рабочих задач.
А на работе я действительно кайфую. Без присутствия Артура офис дышит полной грудью.
Я перекраиваю графики, подписываю договоры, внедряю свою логистическую схему. Никто
не лезет в мои дела, никто не крадет мои идеи. Тимур весь день не появляется в
филиале, дав мне полный карт-бланш. К концу дня я чувствую ту самую, забытую радость
от того, что я делаю. Я люблю свою работу!
Ближе к вечеру я набираю номер сына.
- Макс, привет! Ты как? Водитель Тимура Руслановича забрал тебя из школы? Вы уже в
мотеле?
- Привет, мам! - на фоне раздается какой-то дикий грохот и звон бьющегося стекла. -
Да, мы доехали отлично! Но мы не в мотеле! Мы тут с Тимуром Руслановичем бьем
тарелки!
Мое сердце ухает куда-то в район желудка.
- Что вы делаете?! Макс, какие тарелки?! Вы что, разгромили ресторан?!
- Да нет же! Это специальное место! - радостно вопит сын. - Давай к нам, адрес я
скину в мессенджер! Тут вообще отпад!
Связь обрывается.
Я в панике хватаю сумочку, вылетаю из офиса и прыгаю в первое попавшееся такси. Мозг
рисует апокалиптические картины: Тимур в состоянии аффекта крушит посудную лавку, а
мой сын подает ему снаряды!
Таксист высаживает меня у неприметного кирпичного здания в промзоне. На двери
вывеска: «Комната гнева. Разрушь свой стресс».
Врываюсь внутрь. За стеклянной, бронированной перегородкой, в комнате, обитой
звукоизоляционными панелями, разворачивается дивная картина.
Мой сын, наряженный в защитный комбинезон и пластиковую маску, с восторгом швыряет
тарелки в бетонную стену. Осколки летят во все стороны.
А рядом с ним...
Рядом стоит генеральный директор холдинга. Человек-машина. Укротитель хаоса. На
Тимуре надет строительный комбинезон. В руках он сжимает огромную, тяжелую кувалду.
Он замахивается и с глухим, мощным рыком обрушивает кувалду на старый, пузатый
кинескопный телевизор. Стекло разлетается вдребезги с оглушительным треском. Пластик
жалобно хрустит под ударом.
Я стою за стеклом, приоткрыв рот, и не могу оторвать взгляд. В этом диком,
первобытном жесте столько первозданной, неконтролируемой мужской силы, что у меня
пересыхает во рту. Киборг крушит мебель кувалдой, и это... ооо, это выглядит просто
до одури горячо.
Он замечает меня. Опускает кувалду на пол и, тяжело дыша, выходит из комнаты в
коридор, стягивая защитную маску. По его виску катится капля пота, а в глазах пляшут
абсолютно дикие, живые черти.
- Маргарита, - выдыхает, и его голос звучит хрипло. - Ваш сын объяснил мне концепцию
этого заведения. Оказывается, иногда эмоциям нужен неконтролируемый, физический
выход.
Он переводит дыхание, глядя на меня потемневшими глазами.
- Это крайне неэффективный, совершенно нерентабельный расход кинетической энергии, -
произносит Тимур, делая шаг ко мне. Уголки его губ растягиваются в настоящей,
широкой улыбке, преображающей его до неузнаваемости. - Но... мне безумно
понравилось. Присоединяйтесь, Маргарита.