Слух о размолвке Олега и Иры дошел до Машеньки. Едва дождавшись конца смены, она подошла к Косте и сказала:

— Я должна тебе что-то сказать. Но ты никому не расскажешь?

Костя заглянул в ее беспокойно бегающие глаза, ответил:

— Если не доверяешь, не говори.

— А я хочу сказать. Только тебе одному, Костенька. Ты ведь добрый… Только дай слово, что не проговоришься.

— Не дам слова. Раз боишься — не говори.

— Да ты не сердись, Костенька. Дело-то серьезное. — Машенька обиделась, с минуту помолчала, потом воровато оглянулась по сторонам, дернула Костю за рукав.

— Знаешь, полный разлад у Иры с Олегом. А у нее, говорят, будет ребенок.

— А это правда?

— Сам Олег перед ребятами по секрету хвалился, должно быть, правда.

Костя вспомнил Иру, припавшую к его груди, тихую, непонятную, беспомощную. Он еще тогда догадывался, что произошло что-то страшное. Но верить этому не хотелось. Он гнал от себя такие мысли… Ира для него была самым дорогим человеком на свете…

— Сплетни все! А ты их разносишь! — разозлился он на Машеньку, будто она была во всем виновата.

Дома у Олега он спросил угрожающе:

— Может быть, ты объяснишь, что произошло у вас с Кудряшовой?

Олег не ожидал такого вопроса. С минуту молчал, разглядывая взволнованного Костю, но быстро собрался с мыслями, ответил:

— Собственно, а тебе-то какое дело? Тебя уполномочили вести переговоры со мной, что ли?

— Да, уполномочили! — злясь еще больше, выкрикнул Костя. — Совесть моя уполномочила.

— Ах, совесть! Ну тогда и спрашивай свою совесть. А мы с Кудряшовой как-нибудь сами разберемся, без твоей совести.

В голосе Олега звучала насмешка. Красивые синие глаза смотрели бесстрастно, пусто, независимо.

Костя судорожно скривил губы и, показывая крепко сжатый кулак, задыхаясь бешенством, сказал:

— Без меня ты обойдешься, но вот без этого наверняка нет. Надеюсь, это тоже ясно?

— Ах, вот в чем дело, — усмехнулся потемневшими глазами Олег. — Отелло у Кудряшовой нашелся. А я и не знал.

Чувствуя, что скандал может кончиться дракой, Гоша решил вмешаться.

— Эй вы, петухи! Может быть, прекратите этот разговор? А то, я вижу, он до добра не доведет.

— Ты, бригадир, третий лишний в этой игре, — огрызнулся Олег. — Тут уж мы сами разберемся.

— Почему это лишний? — быстро, как всегда, вскипел Гоша. — Мне как бригадиру совершенно не безразличны ваши отношения. Вы что, бригаду решили опозорить? Так знайте, не позволим!

Костя решил приостановить ссору.

— Ладно, — тихо сказал он. — Отложим этот разговор до другого времени.

Больше в этот субботний вечер никто в комнате не произнес ни одного слова.