25 марта

Сегодня я отправляюсь в ад. Ха.

Как видишь, я зачеркнула предыдущую запись. Я не ненавижу Роуингтона Сильвера.

Я ненавижу то, как легко он выводит меня из себя. Как тяжело ему обходиться без тайн. Как, к сожалению, мы в этом похожи.

А больше всего я ненавижу, что идея отправиться в ад с ним вместе кажется мне заманчивой. Год назад я бы ни за что не написала такую глупость.

Похоже, я совсем не знаю эту новую версию себя. Возможно, ад – подходящее место, чтобы начать поиски.

Целую,

Женевьева не знала, как одеваться в ад, но розовый цвет подходил для любого случая. Она собрала волосы, закрепила их золотым гребнем и припудрила лицо, надеясь хоть немного замаскировать еще свежий шрам. Не помогло.

Она выбрала платье идеального оттенка мальвы с вырезом в форме сердечка и вышитыми на мерцающей ткани бабочками.

Женевьева слегка покружилась.

– Ну, как я выгляжу?

Роуин медленно скользнул по ней взглядом.

– Так, будто тебе не место в аду.

– Прекрасно, – ответила она. – Именно такого образа я и добивалась – заблудившийся ангел.

– Не могу сказать, что ты похожа на ангела.

Она ухмыльнулась.

– Умбра пойдет с нами?

– Умбра не слишком любит ад. Она избаловалась.

Женевьева склонила голову набок.

– А куда она, кстати, девается? Когда ее нет рядом?

– Она всегда рядом, в тенях, просто ты ее не видишь. Я не люблю держать ее на поводке, как некоторые. Фамильяр – часть души своего хозяина. Мы можем призывать их обратно в себя, когда пожелаем.

В этот момент пробило полночь, и они вместе направились в бальный зал: Женевьева – легкой пружинящей походкой, Роуин – с насмешливой улыбкой.

Когда появился Нокс, у Роуина уже был наготове жетон.

– Мы хотим доступ к вратам ада, – сказал Роуин Ноксу.

Дьявол едва заметно кивнул.

– Хорошо. Встретимся в кабинете.

Роуин сразу вывел Женевьеву, оставив остальных завершать церемонию вчетвером. Уходя, она оглянулась через плечо, и ей подмигнул Севин.

– Когда окажемся там, не смотри никому в глаза, понятно? – сказал Роуин, заводя ее в кабинет. – Не стоит связываться с существами, обитающими возле врат ада.

– Возможно, в это трудно поверить, Роуингтон Сильвер, – проворковала она, когда они зашли в комнату, – но в аду нет существ, с которыми я хотела бы связываться. Я иду с тобой исключительно от скуки – и немного из любопытства.

– Тогда прибереги свое любопытство до момента, когда мы окажемся в поместье Нокса.

– Мы направляемся туда?

– Да. Когда мы в аду, моя семья живет там, – пояснил он. – Резиденция Нокса находится в третьем круге – круге алчности.

Салем и Офелия ни за что бы не поверили.

– Ну здравствуйте, голубки, – Нокс заговорил прежде, чем полностью появиться в комнате. – Решили устроить небольшую прогулку по аду?

– Обойдемся без светских бесед, – отрезал Роуин.

– Какие мы обидчивые, – усмехнулся Нокс. – Ждешь трогательного воссоединения с матерью? И, разумеется, с братьями…

– О, – осознала Женевьева. – Уэллс и Реми тоже там?

– Да, – подтвердил Нокс. – Уэллингтон как раз вернулся сегодня утром, исполнив мое поручение. Гораздо быстрее, чем я предполагал. Но не буду утомлять вас делами. Не терпится увидеть, как живет Другая Сторона?

– Не терпится выбраться из этого проклятого дома, – весело ответила она.

Нокс подошел к вихрящемуся черному порталу в глубине комнаты, и Женевьева затаила дыхание, наблюдая, как он протянул в чернильную бездну руку, что-то прошептал и окрасил ее голубоватым призрачным светом.

– Прошу, – твердо сказал Нокс.

Роуин взял ее за руку, переплел пальцы и ободряюще сжал ладонь, увлекая к входу в ад.

– Сделай глубокий вдох и закрой глаза, – сказал он.

Женевьева послушалась и зажмурилась изо всех сил, пока Роуин мягко тянул ее вперед. На ощупь портал напоминал плотное желе, и оставалось только надеяться, что он не испортит прическу и платье. Вокруг ощущалась неоспоримая сила, и на мгновение страх проник в нее до костей, пробуждая инстинкт «бей или беги». Роуин лишь крепче сжал ее руку.

И все закончилось.

– Открой глаза.

Она открыла, постепенно привыкая к темноте вокруг. Первым, кого она увидела, стал Роуин – и Женевьева ахнула. Татуировки на его коже ожили. Ей всегда казалось, что их извилистые линии похожи на тени или струйки дыма – и теперь они действительно извивались на обнаженных предплечьях.

– Ничего себе, – прошептала она, легонько прикоснувшись к узорам на его шее. – Как?..

– Инфернальные чернила, – ответил он. – В аду они оживают.

– Потрясающе, – пробормотала она.

Следом за ними из портала вышел Нокс.

– Крайний срок – полдень, – заявил дьявол, небрежно махнув рукой.

Женевьева с ужасом увидела, как на ее запястьях появились сияющие фиолетовые браслеты.

– Только подумайте о том, чтобы задержаться хоть на секунду дольше, – и они утащат вас обратно. Поверьте, будет совсем не весело, – пригрозил Нокс, а потом сосредоточил внимание на Женевьеве. – Вы с огромным отрывом лидируете в голосовании за титул фаворита, миссис Сильвер. Ваша небольшая прогулка по зачарованному лесу стала настоящей сенсацией. – В его тоне слышалось одобрение.

– Когда вы объявите победителя? – спросила она.

– Перед финальным раундом, – ответил Нокс. – Когда доберетесь до моего поместья, напомните кое-что вам показать.

Детали Женевьева уточнить не успела – Нокс исчез, будто растворился в воздухе.

– Пойдем, – сказал Роуин. – Нужно успеть на паром.

Пока он вел ее вперед, Женевьева огляделась по сторонам. Они вышли в переулок, который вел к какому-то уличному рынку или деревушке. Здания были в основном серыми, под ногами – булыжная мостовая. Над ними раскинулось беззвездное ночное небо. Ад выглядел именно так, как она и представляла: серо и уныло. За исключением обитателей. Множество существ, проходивших мимо переулка, поражали яркостью: были облачены в красочные ткани и увешаны самоцветами.

– Apulchra adomin, epulchra icapill, – прохрипел голос из глубины переулка.

Женевьева вздрогнула, а Роуин шагнул ближе, заслоняя ее собой. Она не сразу заметила маленького демона. Не больше метра ростом, с сероватой кожей, почти сливающейся со стеной, к которой он прислонился. Но стоило существу пошевелиться, и его облик начал меняться: кожа потеплела и обрела более человеческий оттенок, волосы за считаные секунды отросли и стали обычного каштанового цвета. Роуин предупреждал ее ни на кого не смотреть, но Женевьева не удержалась. Черты лица демона разгладились, стали мягче, глаза из черных превратились в светло-голубые. Теперь он почти походил на обычного смертного – демонический хамелеон.

– Что он сказал? – спросила она Роуина.

– О, смертная, – прохрипел демон уже на английском, шагнул вперед и облизнулся. Заостренные зубы блестели от слюны. – Красивая дама, красивые волосы. Красивые глаза.

Мерзость.

Роуин оскалился.

– Еще один шаг – и я оторву тебе голову.

– Хочу ее глаза, – заныл незнакомец, жадно разглядывая Женевьеву. – Такого цвета у меня еще нет.

На этой фразе радужки демона вспыхнули, переливаясь всеми цветами радуги, и у Женевьевы свело желудок от мысли, что все его черты были у кого-то украдены.

– Только тронь ее. Только попробуй, – прорычал Роуин.

Демон повернулся к нему, словно оценивая серьезность угрозы. Если бы взгляд мог убивать, он бы рухнул замертво. Осознав опасность, существо попятилось, освобождая проход.

Роуин обхватил Женевьеву за талию и мягко переместил на другую сторону от себя, стараясь выдержать между ней и демоном максимальную дистанцию. Он повел ее к выходу из переулка. Роуин ни на миг не сводил с твари глаз, и Женевьева смогла расслабиться, лишь когда до выхода осталось буквально два шага.

И ровно в тот момент, когда с ее губ сорвался облегченный выдох, демон атаковал.

Женевьева вскрикнула, когда когтистая рука схватила ее за волосы.

Роуин молниеносно прижал существо к стене, стиснув за горло. Женевьева не понимала, как он может двигаться настолько быстро, но потом заметила, что его руки полностью превратились в тени и теперь медленно обретали привычную плоть, пока он с ухмылкой смотрел на извивающегося демона.

– Если тебе так не терпится расстаться с жизнью, мог просто попросить, – прорычал Роуин.

– Нет! – завопило существо, царапая его руку. – Я хотел только ее глаза! Одного хватит. Больше не надо. Пожалуйста, не…

Женевьева вздрогнула от хруста костей и сухожилий, когда Роуин исполнил обещание, оторвав демону голову. Она отвернулась, когда и голова, и обезглавленное тело с глухим отвратительным стуком упали на землю.

Роуин повернулся к ней, посмотрел на свои руки и поморщился – их покрывала черная слизь.

– Пойдем, – сказал он. – Мне нужно где-нибудь отмыться.

Женевьева уставилась на него с изумлением.

– Это было так необходимо? Ты не боишься неприятностей?

Он усмехнулся.

– Мы в аду. Вполне обычный вечер. И да, это было необходимо. Если не исполнять здесь угрозы, хищники начинают наглеть. Запомни.

– Фу, – выдохнула она, но спорить не стала.

Роуин вывел ее из переулка. Она удивилась, насколько широкой оказалась улица, когда они влились в общий поток. По обе стороны, по дороге к центральной площади, тянулись всевозможные лавки. Куда ни посмотри – всюду ее ждали невиданные зрелища. На одной вывеске предлагали свежую кровь, на другой – услуги по полировке черепов ваших близких. Заглядывая в другие переулки, она увидела все: от животного совокупления у стены до купания… страуса?

– Какого черта? – спросила она, увидев демона, который намыливал огромную птицу.

– Идеально, – пробормотал Роуин, словно не заметил ничего странного.

Он подвел ее к демону и нелепому животному. Роуин одолжил шланг и принялся смывать с рук демоническую кровь, а Женевьева пыталась убедить себя, что она не валяется в горячечном бреду где-нибудь в Энчантре.

Страус наклонился к ней. Она подозрительно уставилась на него в ответ.

Зачем в аду вообще нужен страус?

Должно быть, она произнесла это вслух, потому что демон похлопал лысоватую птицу по голове и ответил:

– Мышь поедает мышей вокруг моей лавки.

Женевьева вскинула брови.

– Вы назвали птицу, которая ест мышей, Мышью?

Мужчина пожал плечами.

– Решил не усложнять.

– Мм-хм, – только и смогла ответить она.

Страус сердито на нее посмотрел.

Пока Роуин отмывал с рук кровь, Женевьева принялась рассматривать соседнюю лавку. Из старых деревянных желобов на фасаде стекала странная синяя субстанция. Пахло приторно-сладко, и когда она запрокинула голову, чтобы прочитать вывеску «Яды и Зелья», то заметила клубы синего и фиолетового дыма, валившего из трубы.

Женевьева покосилась на Роуина, по-прежнему яростно оттиравшего руки, и осторожно приблизилась к лавке. Она толкнула входную дверь – над головой звякнул колокольчик, возвещая о ее появлении. Внутри, похоже, никого не было – лишь полки, уставленные маленькими стеклянными флаконами с жидкостями всех возможных цветов. На каждом была этикетка – на языках, которые она не могла прочесть без магии Нокса.

– Женевьева? – ахнул незнакомый голос. Потом прозвучала фраза на непонятном ей языке.

Женевьева обернулась и увидела девушку с бордовыми волосами и с чокером из зубов на шее.

– Это ты, – воскликнула она уже на английском, поспешила к двери и рывком ее распахнула. – Матильда! Астория!

Женевьева попыталась стать невидимой, но смогла лишь мерцать и появляться снова – очевидно, браслеты Нокса не позволяли магии работать как следует. Кроме того, было уже поздно: рыжеволосая девушка, а вслед за ней и две других – очевидно, Матильда и Астория – уже ее окружили.

– Я Глэдис, – представилась рыжеволосая. – А это Матильда и Астория.

Она по очереди указала на подруг. Судя по внушительным клыкам Матильды, она была вампиром, а Глэдис и Астория – какими-то демонами, точно и не скажешь.

– Мы просто в восторге от вас с Роуином, – восторженно затараторила Глэдис. – Я ставила на тебя с самого начала. Я знала: Роуин не женится на смертной, если она бесполезна.

– Астория думала, ты не переживешь первый раунд, – заметила Матильда.

– Я изменила мнение, когда ты нырнула за Умброй, – поспешила оправдаться Астория. – Сначала я не увидела в тебе ничего особенного. Но Умбру мы обожаем. Они с Сапфиром – наши любимые фамильяры.

– Секс с Роуином был потрясающим? – поинтересовалась Матильда.

– Выглядел он уж точно потрясающе, – вставила Глэдис.

– Я всегда была к нему неравнодушна, – мечтательно вздохнула Матильда.

– А мой любимчик – Грейв, – ухмыльнулась Астория. – Хочу, чтобы он ненавидел меня, как всех остальных. Прямо вдавливая в матрас.

Они увлеклись обсуждением Охоты – прошлой и нынешней – и постепенно перешли на родной язык, а Женевьева начала медленно пятиться к выходу.

Улучив момент, она бросилась к двери и выскочила наружу. Роуин как раз заканчивал.

– Спасибо за помощь, – сказал он владельцу страуса.

– Ты знал, что у нас есть фанаты? – спросила Женевьева. – На меня сейчас набросилась целая группа.

В уголках его губ мелькнула улыбка.

– Разумеется, у нас есть фанаты. Только взгляни на нас.

– Ну да, – согласилась Женевьева, перекинув через плечо прядь волос. – Но странно – они вели себя так, будто мы давно знакомы. С вами здесь всегда так ведут? То есть… вели до того, как ты перестал здесь бывать? – поспешно добавила она.

– Когда ты становишься для людей развлечением, некоторые начинают воспринимать тебя как товар, – сказал Роуин. – Они относятся к тебе, как, по их мнению, ты заслуживаешь – смотря насколько хорошо ты их забавляешь. Еще одна причина, по которой я перестал здесь появляться.

Женевьева ободряюще сжала его руку. Он поднес ее руку к губам и поцеловал пальцы.

– Мы сразу отправимся в поместье Нокса? – спросила она.

Он покачал головой.

– Перед паромом нужно заглянуть в одно местечко.

Роуин привел Женевьеву в лавку, которая показалась настоящей мечтой. Ничего примечательного снаружи – но внутри все завораживало. Куда ни глянь, все сверкало: вдоль стен тянулись стеклянные витрины, заполненные редкими драгоценными камнями и диковинными безделушками.

Продавщица обратилась к Роуину на языке, на котором говорили девушки в лавке зелий. На ее вишневых губах играла улыбка, и она окинула их оценивающим взглядом.

Роуин, жестом предложив Женевьеве осмотреться, подошел к продавщице, склонил голову и что-то тихо сказал. Женевьева наблюдала за ним, но вскоре ее внимание привлекла одна из витрин. Через несколько минут продавщица вынесла из подсобки коробочку. Роуин вложил ей в ладонь нечто, похожее на золотые монеты, и направился к выходу.

– Готова? – спросил он.

Она кивнула, бросив взгляд на коробочку в его руках.

– Теперь – в поместье Нокса?

Роуин кивнул.

– Пора навестить мою мать.