– Эгами, ты сказал, что после убийства Китано сузил круг подозреваемых до двоих человек, верно? – с нажимом спросил Масаки.

Эгами кивнул.

– Но я тебе не верю. Полагаю, что к тому моменту ты, Эгами, уже знал, что убийца – Такэси. Глупо было думать, что Салли может быть виновна. Вряд ли ты всерьез рассматривал эту версию. Но, Эгами, когда ты подозревал Салли, неужели ты ни на секунду не допускал, что убийцей может быть Сёдзо Иссики? Ты ни разу не упомянул Сёдзо в своем рассказе. Что с ним случилось? Он жив? Мертв? Если жив, то он вполне мог быть убийцей, как и Салли. Алиби-то у него нет. Кроме того, сюда идеально ложится версия Харуми относительно украденной фотопленки. Пленку Мотидзуки похитили, потому что на нее попал призрак Сёдзо.

Эгами пристально взглянул в глаза Масаки:

– Несмотря на то что Такэси признался в убийстве, вы с Нацуо все еще придумываете новые версии?

– Не хочу верить, что Такэси убийца. – Голос принадлежал не Нацуо и не Масаки, а Такахико. Его глаза тоже были полны печали.

– И я, – произнесла Мика. – Я тоже не хочу верить, что убийца – кто-то из наших. Мне было бы легче думать, что это Джейсон, как сказала Юко.

Такэси беспомощно усмехнулся:

– Тем не менее это я…

– Сёдзо не мог быть убийцей. Даже ты, Профессор, не учел одного нюанса, – вставил Мотидзуки. – Вы забыли о кровавом отпечатке правой ладони. На нем были все пять пальцев.

Масаки покачал головой:

– Я все учел. Эгами, мы ведь можем предположить, что Сёдзо потерял безымянный палец после того, как убил Китано?

Мотидзуки опешил. А ведь действительно, неизвестно, как долго палец находился в кармане у Фумио.

– Да, можем.

– В таком случае мог ли Сёдзо быть убийцей?

– Нет, не мог. Даже если на момент убийства Бена Сёдзо был все еще жив и его безымянный палец был на месте, он не мог бы совершить преступление. Кольцо так врезалось в безымянный палец, что он не сгибался…

Масаки задумчиво закончил фразу:

– …А значит, Сёдзо не мог держать нож.

– Да, попробуй, и поймешь, что невозможно крепко сжимать в руке что бы то ни было, не сгибая безымянный палец. И значит, Сёдзо не виноват. Думаю, он мертв.

– Это я убил Сёдзо… – с трудом выдавил из себя Такэси.

На некоторое время воцарилась тишина.

– Ты сбросил тело Сёдзо со скалы? – тихо спросил Эгами.

Такэси кивнул.

– Ясно. Значит, ты отрезал ему палец после извержения?

Такэси снова кивнул, а Эгами объяснил остальным:

– Когда был найден палец, я подумал, что Сёдзо мог быть второй жертвой. Но не понимал, зачем убийце прятать тело. Ведь после убийств Фумио и Бена непохоже было, что преступник старается прятать тела. Если Сёдзо убили, то зачем убийце избавляться от тела? Вариантов масса, но первое, что приходит на ум: по какой-то причине найденное тело позволило бы легко идентифицировать убийцу. Может быть, преступник был ранен во время борьбы и оставил кровь на одежде Сёдзо? Но даже если и так, убийца мог просто выбросить окровавленную одежду – ему не было никакого резона избавляться от тела целиком. К тому же, даже если убийца был ранен, вряд ли крови было много. Мы бы заметили, если бы кто-то из нас в тот момент получил серьезную травму.

– Тогда зачем?

– Вариантов масса, – процитировал Масаки недавние слова Эгами. – Например, можно предположить, что преступник не воспользовался ножом, а задушил Сёдзо. И тогда на шее мог остаться отчетливый отпечаток его руки.

– Да, но, скорее всего, это не так. Убийца отрезал палец Сёдзо. Значит, при нем в тот момент был нож. Главное, что произошло той ночью и чего убийца не ожидал, – это второе извержение. Думаю, это и послужило той причиной, которая заставила убийцу спрятать тело. Такэси, я буду рассказывать, а ты послушай. Если что-то не так, откорректируем позже. Если преступник – Такэси, то когда он убил Сёдзо? У него была возможность сделать это до извержения. Но если он совершил убийство до извержения, то не смог бы избавиться от тела. Вспомните, что делал каждый из вас до извержения. Все девушки уже легли спать. Я тоже рано уснул в палатке. Элис с Нацуо пили кофе, Моти и Нобунага находились неподалеку. Там же были Peace и Профессор. Остальные трое бродили по лесу: Бен рисовал, Сёдзо с Такэси вышли на вечернюю прогулку. Из этих троих только Такэси вышел из леса до извержения. Он вернулся из леса после убийства Сёдзо.

Вот оно как…

– Понимаете? Если преступление было совершено до извержения, то Такэси и Бен – единственные, у кого нет алиби. Ему незачем было бегать с ножом по темному лесу во время извержения, чтобы убить Сёдзо. Он мог сделать это заранее. После убийства он как ни в чем не бывало вернулся в свою палатку. Вероятно, думал, что тело найдут, когда все вместе пойдут обыскивать лес, обеспокоенные отсутствием Бена. Либо все уснут в неведении и тело обнаружат на следующее утро, как это было с Фумио. Однако все пошло не так. Произошло извержение. Что случилось потом? Падает горячий пепел, песок и камни. Мы не знаем, лежало ли тело Сёдзо на спине или на животе, но пепел в любом случае должен был испачкать только одну сторону его белого худи. Если тело лежало в лесу, следы пепла должны были остаться на волосах, лице и открытых участках рук. Как думаете, что случилось бы, когда извержение закончилось и тело было бы найдено? Стало бы ясно, что Сёдзо был мертв и лежал на земле еще до извержения. Помните? Такэси и Бен – единственные, у кого на момент извержения не было алиби. Такэси наметил Бена в качестве следующей жертвы. А значит, ему никак нельзя было допустить, чтобы круг подозреваемых был ограничен только Такэси и Беном. И тогда он решил сделать так, чтобы тело не попалось никому на глаза. Сбросил его со скалы.

– Но перед этим отрезал жертве безымянный палец. Не хотел его выбрасывать? – сказал Ода, а Эгами опустил взгляд.

– Подумай сам. Мог бы ты выбросить то, что дорого девушке, которую ты любишь? То, с чем она никогда не расстается, что, можно сказать, является ее реликвией? Тем не менее Такэси необходимо было избавиться от тела. Раздираемый противоречиями, он отрезает палец, а затем бросает тело со скалы, чтобы его скрыть. У него не было выбора.

– Ты прав…

Эгами продолжил:

– Все эти события происходили на фоне извержения. Тело исчезло, но отрезанный палец остался. Судя по всему, Такэси беспокоился, не знал, как с ним поступить. Страшно было подумать, что будет, если у него найдут палец. Это была проблема. Такэси и рад был бы выбросить палец, но на нем намертво застряла частичка любимой. Драгоценное и неповторимое неразрывно слилось с отвратительным и ненавистным, и их никак нельзя было разделить. Безымянный палец Сёдзо с вросшим в него кольцом Салли воплощал в себе эту амбивалентность. В итоге Такэси ничего не оставалось, только хранить палец как зеницу ока.

– Так вот почему он спрятал его в кармане Тоды? – спросил Масаки с таким видом, словно заранее знал ответ.

Но Эгами покачал головой:

– Это позже он рассудил, что карман Фумио – своего рода слепая зона, поэтому там точно искать не станут, и положил палец туда. Но сразу после извержения у него не было времени на подобные ухищрения. Поэтому сначала он спрятал палец в другом месте.

Эгами снова взглянул на Такэси. Тот едва заметно улыбнулся:

– Ха… Все-то ты знаешь, Эгами…

Эгами перевел взгляд на Мотидзуки.

– Когда Такэси метался, думая, куда спрятать палец, он увидел тебя. Ты был без сознания.

– Я?!

– Да. Рядом упала вулканическая бомба, и он видел, как ты ударился головой о дерево и потерял сознание. Что он сделал? Нет, он не помог тебе подняться. Его внимание привлек валяющийся рядом фотоаппарат.

Такэси снова самодовольно ухмыльнулся:

– Я увидел, что Моти… вставил новую пленку… тридцать шесть кадров… прямо перед извержением… я… видел…

– Перед ним был фотоаппарат с новой пленкой. И что делает Такэси? Открывает крышку, выбрасывает пленку, вставляет на ее место отрезанный палец и закрывает, словно так и было.

– Вынул пленку? Пока я там валялся? – Мотидзуки вытаращил глаза, словно его ударили под дых.

– Да. Он решил, что фотоаппарат, в который только что вставили новую пленку, послужит надежным хранилищем, которое в ближайшее время никто не станет открывать.

– Правильно, Эгами…

– Не напрягай голос. Итак, на чем мы остановились? Ах да. Такэси одолжил фотоаппарат Моти, но просчитался. Тот израсходовал все тридцать шесть кадров за один день. Конечно, пленки внутри не было, поэтому Моти просто щелкал кнопками, думая, что делает снимки. Но так или иначе, он думал, что израсходовал всю пленку, а значит, фотоаппарат больше не являлся надежным местом. Такэси занервничал. Нужно было быстро извлечь палец. Поэтому он использовал маленький трюк с кассетой, чтобы выманить Моти, и когда тот отвлекся, вытащил палец.

– Ты хочешь сказать, что я весь день снимал на фотоаппарат, в котором даже не было пленки? – На лице Мотидзуки отразилось недоумение. – Но я успел трижды щелкнуть вулкан, прежде чем потерял сознание. Когда я проверил фотоаппарат на следующее утро, счетчик кадров стоял на четвертом снимке.

– Разумеется, Такэси все продумал. Вытащив пленку и закрыв крышку, он вхолостую передвинул счетчик на три кадра.

– Выходит, я напрасно пытался вспомнить, что и когда снимал в тот день. Мучился, ломал голову. Все впустую!

– Да, напрасно пришлось тебе попотеть.

– Но как ты догадался? – пробормотал Такэси.

– Обычный анализ. Видишь ли, я никак не мог поверить, что пленку вынули во время инцидента с кассетой. Достаточно было поставить себя на место убийцы, чтобы понять: если он поднял шум и забрался в чужую палатку, то должен как можно скорее выполнить задуманное и скрыться. Вместо этого он спокойно перемотал все тридцать шесть кадров и лишь потом вынул пленку. Куда логичнее было унести фотоаппарат целиком, а потом выбросить его. Если уж он не постеснялся забрать магнитофон, что ему стоило прихватить и фотоаппарат? Эта нестыковка навела меня на мысль, что целью была вовсе не отснятая пленка. В качестве следующего хранилища Такэси выбрал карман Фумио и переместил палец туда. Как известно, раньше он уже прятал под телом нож, так что пошел проторенным путем.

Эгами, похоже, устал от рассказа, поскольку со вздохом попросил:

– Можно воды?

Тацуко налила в стакан воды из своей бутылки и протянула ему.

– Использовать фотоаппарат как тайник было отличной идеей. К тому же тут в очередной раз проявилась натура Такэси. Заметьте, сколько чужих вещей он присвоил себе в ходе этого дела. Сначала орудие убийства – нож, который принадлежал Салли. Кассетный магнитофон Юко. Для хранения пальца он использовал фотоаппарат Моти и карман Фумио. Записку о прекращении убийств написал ручкой Бена на табличке с палатки Риё. Все это были чужие вещи, и, что интересно, в основном они принадлежали ребятам из других отрядов.

Раздались вялые аплодисменты. Это был Такэси.