Наш отряд убирал посуду после завтрака. Хотя день только начался, мы позволили себе передохнуть, прежде чем отправляться за дикоросами под руководством Такахико. У нас образовалось немного свободного времени. Мы словно попали в воздушную яму.

Сверяясь со своими заметками, Мотидзуки воссоздал хронологию вчерашних действий каждого и теперь просматривал вместе с Одой.

Эгами сидел у входа в палатку, задумчиво поглаживая подбородок. Невозможно было понять, что за мысли бродят в его голове, но взгляд его был пугающе серьезен.

Я некоторое время рассматривал его профиль, но вскоре почувствовал, что задыхаюсь, и отвел взгляд. Думаю, Эгами напомнил мне старшего брата, который умер, когда я был совсем ребенком. Не хотелось мешать брату.

Куда податься? Я решил пойти к Масаки, чтобы одолжить радио, но увидел, как Риё вышла из своей бывшей палатки, куда теперь сложили тела, и направилась к лесу. Я быстро сменил курс.

Я собирался окликнуть ее, как только догоню, но, понаблюдав, заметил, что она ведет себя странно: беспокойно оглядывается по сторонам и идет неестественно быстро. Видимо, она не хотела, чтобы ее заметили. Правая рука была прижата к груди, словно Риё что-то прятала.

Я решил молча следовать за ней. Если пойму, что вот-вот увижу то, чего видеть нельзя, сразу прекращу слежку. Мне хотелось хоть краем глаза заглянуть в ее тайну, не переходя опасную грань.

Куда она направляется? Не к импровизированной уборной, как можно было подумать вначале. Все так же озираясь, она шла в сторону смотровой площадки. Я испытывал легкое чувство вины и вместе с тем настоящий азарт. Прячась в тени деревьев и сохраняя дистанцию, я следовал за ней. На тот случай, если бы она вдруг заметила меня, у меня была готова уловка: сделаю вид, будто не видел ее странного поведения, а просто с неожиданным «Бу!» выскочу из кустов.

Кажется, ее шаг ускорился – силуэт исчез из виду. Я старался ступать бесшумно, как можно меньше приминая траву, поэтому не мог броситься за ней бегом. Да и спешить было незачем: в этом направлении дорога все равно вела лишь к смотровой площадке.

Теперь я уже не мог насмехаться над Мотидзуки и Одой – сам оказался не лучше, решив поиграть в мальчишку-детектива. В памяти всплыло воспоминание: как-то в детстве мы с одноклассником, который мечтал стать учеником легендарного Акэти[67], преследовали на закате дня какого-то неизвестного господина с огромным чемоданом.

Возле смотровой площадки я с громким треском наступил на сухую ветку.

Риё вскрикнула:

– Ой!

– Прости, вот увидел тебя, – начал глупо оправдываться я, выходя из тени дерева.

Риё стояла спиной к ограде и лицом ко мне. На лице застыл ужас. Что-то тут явно было не так.

– Элис? Какой сюрприз. – Выражение ее лица быстро смягчилось, на щеках появились ямочки.

– Прости, что напугал.

Я не решился продолжить и спросить: «Что ты тут делаешь?» Не знаю почему. Просто интуитивно почувствовал, что стоит мне произнести эти слова – и я рискую ее потерять. Это ощущалось почти как смертельная опасность.

– А я вот вышла пройтись немного. С утра ведь никто нападать не будет.

Пройтись немного? Ты шутишь! Мне хотелось крикнуть в ответ: «Если это называется “пройтись”, что будет, если ты побежишь?»

– Я тоже. Старшим товарищам не до меня, вот я и…

Разговор не клеился. В ее взгляде сквозила тревога, будто она пыталась понять, много ли я успел увидеть. Или я себя накручиваю?

– Ладно, пора возвращаться. Луна будет ждать. Пойдем.

Я замялся, не зная, как поступить, но впервые за все время смог отказаться от ее предложения. Пока не выясню, что она здесь делала или собиралась делать, ком в груди не рассосется. И сделать это нужно прямо сейчас.

– Ты не идешь?

Меня насторожила необычная настойчивость Риё. Было похоже, что она старается отвлечь мой взгляд от смотровой площадки.

– Посижу здесь немного. Кажется, здесь ветрено. – Порыв ветра зашелестел верхушками деревьев, взъерошил волосы Риё.

– Хорошо.

Она повернулась и скрылась в лесу. Я еще ничего не выяснил, но, возможно, уже успел причинить ей боль.

Я попробовал встать на то место, где только что стояла Риё. Вокруг не было и намека на обезумевшую, изрыгающую огонь гору. Вид был потрясающе прекрасен, и при виде его мне стало особенно обидно, что мы находимся здесь на правах пленников. Вряд ли Риё хотела скрыть от меня этот пейзаж.

Я перегнулся через перила и посмотрел вниз на каменистый склон. Мой взгляд привлекло определенное место, вернее, определенный предмет.

Теперь я понял, что крепко сжимала в правой руке Риё. И почему пыталась увести меня отсюда.

Десятью метрами ниже в горный склон врезалась гигантская глыба. Из трещины на ее поверхности рвалась наружу искривленная стланиковая сосна. Среди зеленых сосновых иголок что-то блестело.

Нож.

Мышцы на лице свело, по спине пробежали мурашки, я вздрогнул. Я действительно увидел то, чего видеть нельзя. И пожалел, что вел себя так глупо, пошел за Риё тайком.

Обернувшись, я увидел, что Риё давно ушла, вокруг ни души. Это немного меня успокоило.

Надо избавиться от этого предмета.

Я поднял с земли камень подходящего размера и бросил в сторону сосны.

С двух или трех ударов я попал в цель, и нож, потеряв равновесие, блеснул на солнце и улетел вниз. Теперь уж он точно не попадется никому на глаза. Я облокотился на прогнивший парапет и облегченно выдохнул.