А чем был занят я?

Ничем. Я тоже бесцельно бродил по лесу. Всевозможные мысли приходили мне в голову и тут же исчезали. В памяти одно за другим всплывали разные выражения на лице Риё, виденные мною сегодня.

Было одиннадцать вечера. Я уже собирался вернуться в палатку, когда увидел вдалеке огни фонариков, мерцающих словно светлячки. Я рассеянно пошел на свет.

Один из огней задрожал и приблизился. Прежде чем я успел разглядеть лицо, голос Мотидзуки спросил:

– Это ты, Элис?

– Ага. Вы что, беспокоились и пришли меня искать? Я как раз собирался идти спать.

– Да, я волновался. Рад, что ты в безопасности. Уже почти одиннадцать, а народ до сих пор бродит по округе, вот Эгами и велел мне пойти всех позвать. Бен и Луна еще не вернулись.

Делать больше нечего, кроме как бегать по лесу в поисках художника и сомнамбулы. Хотя я и сам не лучше.

Я вернулся в палатку вместе с Мотидзуки. Трое девушек из туристического клуба ждали нас в лагере.

– Что, Луна тоже нарушает комендантский час?

Риё нахмурилась:

– Да. Еще и с тростью ушла бродить. Даже у меня уже терпение кончается!

Мне стало неловко, ведь я тоже относился к числу «бродяг».

– Но послушайте, – начала Тацуко и стушевалась. Когда ее спросили, что случилось, она продолжила своим обычным тихим голосом: – Это похоже на игру в убийство.

Я мысленно подпрыгнул от изумления. На все четыре стороны раскинулся лес. Повсюду горят электрические светлячки. Нет, не может быть! Неужели кто-то держит в кармане туз пик? До чего же Эгами беспечен! Нет, мы все круглые идиоты!

Меня охватила неописуемая тревога, и как раз когда она достигла предела и, казалось, вот-вот вырвется из груди, в ночи раздался мужской крик.

Что-то случилось!

На мгновение мы замерли, словно парализованные. Медленно посмотрели друг на друга. Обмениваясь взглядами, мы гадали, что произошло на этот раз, но, конечно, знать не могли.

– Пойдем посмотрим, – не в силах больше терпеть, коротко сказал Мотидзуки.

Я взял фонарик. Думал, девушки побоятся идти, но они, напротив, не пожелали оставаться в палатке.

– Мы тоже пойдем, – решительно заявила Мика.

Риё, которая тревожилась за Руми, без колебаний откликнулась:

– И я!

Вшестером мы побежали на крик. Он раздался со стороны ручья. Мое сердце забилось быстрее, по спине пробежал холодок.

Когда я влетел в лес, справа внезапно выскочил Такахико, слева – Эгами.

– Кричали со стороны ручья! – воскликнул Такахико, а Эгами слегка кивнул и прокричал в указанном направлении:

– Эй, что случилось? Где вы?

В ответ раздался голос Такэси, он был в панике:

– Сюда! Пожалуйста, быстрее!

Лес сгущался. Дорога становилась опасной, и мы включили все фонари, которые принесли с собой.

– Эй, что на этот раз? – раздалось сзади. Кажется, это был Ода. Сбоку показалась ещё одна фигура, и мы столкнулись с Нацуо. Такахико пробежал мимо него, указывая рукой направление: сюда, сюда!

Мы начали карабкаться по пологому склону. Лес должен был вот-вот расступиться. К югу открывался вид на наши палатки, а если идти на север, то можно было спуститься к ручью.

Мы вышли из леса и поднялись на вершину невысокого холма.

– Вон там, – указал Такахико.

Лунный свет, пробиваясь сквозь облака, освещал окрестности, превращая сцену в фантазийное полотно Дельво[64].

Такэси стоял в центре холма спиной к нам. Его фигура казалась опустошенной, как если бы он лишился души. Он напоминал безумца, который ждет, что с неба спустится лестница. Рядом с ним стояла Руми, словно посланница Луны, с посохом в руках, бесстрастное белое лицо обращено к нам.

У ног Такэси лежал фонарик, который он, должно быть, уронил от испуга, и тело в луже крови.

Юко споткнулась и начала заваливаться в мою сторону, я ее подхватил. Все стояли, затаив дыхание. В точности как Такэси и Руми перед нашим приходом.

Позади охнули Ода и Нацуо, которые подбежали позже. Такахико подошел к трясущейся Тацуко и обнял ее за плечи.

Когда все собрались, я понял, что не знаю, кто именно стал жертвой.

Оглядевшись по сторонам, я не увидел Цутому.

– Похоже, это Бен, – сказал Эгами, подходя к Такэси и глядя на тело. Я тоже собрался с силами и посмотрел. Одежда была его, а из-под головы выглядывал альбом для рисования.

Постепенно все придвинулись ближе к телу.

– Очень много крови. Думаю, его тоже зарезали. Но ножа не видать, – сказал Нацуо, вставая рядом с Эгами.

– Похоже, ударили ножом в грудь. Давай его перевернем, – произнес Эгами максимально спокойным тоном. Нацуо колебался, но потом решился и схватил тело за правую руку.

– Переворачиваем! – скомандовал Эгами, ухватив Цутому за правое бедро, и тело Цутому развернулось к звездному небу.

С левой стороны из груди торчало лезвие, на одежде виднелась дыра, как будто ее рвали. С этой стороны синее худи было совершенно красным. Смуглое сияющее лицо почернело, придав Цутому мрачный вид. Смотреть на него было невыносимо.

Серийное убийство! Может, преступнику понравилась игра в убийство и теперь он не может остановиться? Я никак не мог избавиться от ощущения, что эти преступления напоминают мне жертвоприношения Клубу изучения детективов, который познакомил всех с этой игрой.

Возможно, преступнику неважно, кого убивать. А что, если, входя в лес с намерением убить, он просто приносит в жертву первого попавшегося человека? Да, это была игра в убийство. Разрушительная игра, каждый раунд которой начинается с выключения света – в нашем случае с заката солнца и восхода луны.

– Это я его нашел. Он говорил, что хочет сделать еще один набросок, вот я и предположил, что он будет где-то тут. Здесь хороший вид. Я пришел посмотреть, а он… – Такэси покрылся испариной. Полной противоположностью ему была Руми, спокойно стоявшая рядом.

– Ты почему здесь? Луна, зачем? – сердито спросила Риё.

Руми медленно повернула к ней лицо:

– Я собиралась идти спать. Не заметила, как зашла слишком далеко в лес, вот и решила спуститься по склону, чтобы срезать путь. Когда приблизилась, услышала крики Такэси, подошла посмотреть, что случилось. И вот…

Могла ли она не заметить, как проделала весь этот путь с тростью в руке? Хотя с нее станется!

– Опять то же самое, Эгами! – заорал Нацуо в ужасе, словно увидел под ногами рептилию. Я подошел посмотреть. Проследив за его взглядом, я увидел открытый альбом для рисования, последнюю память о Цутому. Кажется, когда-то где-то я уже видел это. Да, видел.

На странице был только один кровавый знак, и написан он был, по всей видимости, жертвой, которая из последних сил выводила его слабеющей рукой.

– Это «y»? – Я не мог поверить своим глазам и срочно нуждался в чьем-нибудь подтверждении.

– Ты тоже так думаешь, Элис? – спросил Нацуо. – Значит, все-таки «y»?

Ужасное послание повторилось. Что за тайный смысл оно скрывает? Итак, символ в виде двадцать пятой буквы латинского алфавита появился вновь.

Осмотрев указательный палец правой руки погибшего, Эгами обнаружил на нем толстый слой «живой» краски. Затем он стал сгибать и разгибать пальцы жертвы – видимо, проверял степень трупного окоченения.

Эгами опросил присутствующих:

– Когда вы в последний раз видели Бена? Кто-нибудь знал, что он рисует именно здесь?

Никто. Вернее, кто-то знал, но вида не показал.

– Бен рисовал, чтобы не думать о плохом, – мягко сказала Мика, глядя на тело покойного. – Ему нужно было чем-то занять себя, чтобы не сойти с ума. Ведь это он предложил разбить лагерь именно здесь.

Эгами опустился на колени рядом с Цутому. Сел так, словно держит в руках альбом. Вытянул спину и замер, глядя вперед, – именно в такой позе всегда рисовал Бен.

– Вот так он и сидел, – пробормотал Мотидзуки. – Нападавший подкрался, навис над ним сзади и нанес удар ножом в левую часть груди.

Такэси впервые подал голос:

– Откуда ты знаешь, что сзади?

– А как ты себе это представляешь – ударить спереди в сердце? Не получится. Во-первых, убийца был бы забрызган кровью. Во-вторых, если бы он встал перед Беном, когда тот сидит и рисует, это вызвало бы подозрения. К тому же смотри: если бы он стоял перед Беном, то оказался бы на самом краю склона и мог упасть. Вряд ли он пострадал бы, но все равно вставать впереди смысла не было.

«Ага», «Понятно», – раздалось со всех сторон.

– Но и сзади, если наклониться и вытянуть руку вперед для удара, крови будет много. Убийца наверняка забрызгал руку кровью, – сказал Ода.

В ответ Нацуо энергично кивнул и указал на правое плечо убитого. На нем явно был виден смазанный след окровавленной ладони. Судя по ее расположению, это не могла быть рука самого Бена, поскольку его правая ладонь была почти чистой. Значит, убийца, забрызгав руку кровью, попытался вытереть ее о худи жертвы.

– Отпечаток руки убийцы, – простонал Мотидзуки.

Осознание было неотвратимым: здесь, среди нас, действительно скрывается убийца из плоти и крови.

– Он пытался вытереть руку о худи. Но что это нам дает? – Мотидзуки изучал улики. – У нас нет отпечатков пальцев, мы даже размер или форму руки преступника не можем установить. Все, что мы можем сказать наверняка, – это что перед нами отпечаток правой человеческой руки.

Как обидно! Впервые убийца оставил след, но из него невозможно извлечь ни единой зацепки.

– Ясно одно, – произнес я вслух. – Преступник правша.

Разумеется, это не вызвало ни малейшего энтузиазма.

– Ты прав, – сказал Мотидзуки. – Вот если бы это был след левой руки, тогда это была бы сенсация.

– Есть среди нас левши? – на всякий случай уточнил Эгами, но никто не отозвался.

– Вроде бы все правши. Я обратил внимание во время еды. – Мотидзуки с гордостью продемонстрировал свою наблюдательность.

– Нет сомнений в том, что правая рука, в которой преступник держал орудие убийства, была липкой от крови. – Эгами обвел нас взглядом и продолжил: – Значит, он должен был вымыть руки.

В этот момент я отметил, что слышу журчание ручья, похожее на далекую музыку. Оказалось, что мы и вправду находимся совсем рядом с водой.

– Убийца наверняка отправился к ручью, – предположил Такахико.

В ответ Мотидзуки сказал:

– Да, кровь довольно липкая штука. И если он так сильно испачкался, ему не удалось бы оттереть ее носовым платком. Он явно спустился к воде.

– Надо проверить, – скомандовал Мотидзуки.

Все готовы были сразу выдвинуться, но Эгами остановил:

– Дорога опасная. Не надо всем идти вниз. Думаю, девушкам лучше вернуться и подождать в палатках.

– Я пойду, – возразила Мика.

– Я в лагерь, – сказал Такэси, вытирая потный лоб. – Что-то мне нехорошо. Да и девушек оставлять одних не стоит.

Масаки поддержал:

– Я тоже в лагерь. Не хочу путаться под ногами, зайду позже узнать, как дела.

– Как хотите, – спокойно ответил Эгами, поднял разбитый фонарик и отдал Такэси.

– Пойдем, – сказала Риё, беря Руми под руку.

* * *

Быстрее всего было сбежать по пологому склону холма.

Все шестеро, включая девушек, которые не стали дожидаться, пока парни помогут им, сбежали вниз по склону.

Проводив взглядом группу, которая спустилась к лагерю, оставшиеся семеро решили пойти к ручью по тропе.

– Как темно.

Вслед за Эгами, который шагал впереди, все зажгли фонарики. Вдруг Эгами остановился – кажется, что-то обнаружил. Луч света упал к его ногам, осветив спичечный коробок.

– «Soleil»… Похоже, он пуст. – Эгами осторожно поднял находку.

Если коробок пуст, значит, у преступника, вероятно, закончились спички. Но и эта улика была совершенно безликой. Коробки «Soleil» циркулировали по лагерю в количестве не менее десяти штук, их постоянно брали и одалживали друг другу, поэтому определить владельца не представлялось возможным.

– Держи. – Эгами передал пустой коробок Мотидзуки. Тот понимал, что на нем, скорее всего, отпечатки десятков пальцев, потому спокойно поймал его голыми руками.

– Обычный коробок.

Мы с Одой тоже наклонились посмотреть, но не увидели ничего приметного – ни царапин, ни пятен.

– Кажется, кто-то шел этой темной дорогой и чиркал спичками. – Эгами снова посветил на землю фонариком. Там валялись сгоревшие спички.

– Давайте так, – предложил Нацуо, принеся горсть камешков. – Положим их там, где нашли улики, чтобы пометить место.

Эгами молча взял камни и аккуратно разложил: один – там, где лежал коробок, другие – где нашли сгоревшие спички.

Ничего подозрительного в найденных спичках не было.

Еще одна, потом еще. Идя по дороге гуськом, мы подобрали десять спичек.

– Чтобы пройти туда и обратно по пятидесятиметровой темной тропе, десять спичек маловато, – прижав палец к щеке, задумчиво произнесла Мика, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Дело даже не в этом, – самодовольно заметил Мотидзуки. – Главное, коробок пуст. Значит, у убийцы изначально было всего десять спичек и он истратил их все до конца. А ведь одной спички вполне достаточно, чтобы разглядеть впереди препятствие. Так что десять штук не так уж и мало.

Мы стояли у ручья. Здесь, наверху, не было ни ветвей, ни стволов, и холодный лунный свет свободно пробивался сквозь облака.

Эгами завернул одиннадцать собранных улик в носовой платок.

– Давайте посмотрим, нет ли еще чего-нибудь.

Мы раздвигали траву, переворачивали камни на берегу, потратив на поиски около пятнадцати минут, но так ничего и не нашли.

– Возвращаемся, – подвел черту Эгами.

Мы осторожно двинулись обратно, стараясь не сбить камешки-метки, и вернулись к месту убийства Бена.

– Неужели… Бен… – сдавленно простонал Такахико, будто отхаркивая слова кровью.

– Давай руку, – сказал Эгами. – Я провожу тебя в лагерь.

Такахико вытер слезы и кивнул.

В лагере остальные шестеро ожидали нашего возвращения.

– Риё и Луна переедут к нам палатку, – сказала Юко, бросив на них быстрый взгляд. – Чтобы им не было грустно и одиноко, чтобы не чувствовали себя изолированными.

Хорошая мысль. Я мысленно поблагодарил Юко. Тут заговорила Риё:

– Юко, девочки, спасибо, что потеснились. Я понимаю, это звучит странно, но нашу палатку можно использовать в качестве морга. Так будет спокойнее и для мертвых, и для живых.

– Спасибо, – сказал Такахико. – И вы тоже будете в большей безопасности.

Было уже за полночь. Эгами предложил перенести тело в палатку Риё и на сегодня покончить со всеми делами. Потому что сон – лучшее убежище. Никто не возражал. Мне не спалось.

– Не заставляй себя спать, если не хочешь, – сказал вдруг Эгами, когда я ворочался без сна.

– И то верно, – ответил я.

Эгами вытянул ногу и приподнял носком полог палатки.

– Светло, – прошептал он. Лунный свет проник в палатку. – Тучи рассеялись.

Я сел. О сне пришлось забыть. Потому что когда я выглянул наружу, то заметил у палатки Сёдзо какие-то силуэты.

– Похоже, Нацуо с Такэси. Сидят у входа.

– Что они там делают?

– Пойдем посмотрим?

Эгами молча встал. Я посмотрел на часы: половина второго.

Когда мы медленно приблизились, двое парней, сидевших друг напротив друга, подняли головы. Между ними стояла доска для сёги[65].

– Ночной турнир? – негромко пошутил Эгами.

Нацуо почесал голову:

– Не спится. Если не отвлечься, можно сойти с ума. Еще и в игре не везет, постоянно проигрываю. Раньше бы я Такэси за один ход уделал, – пробормотал Нацуо.

– Ага, рассказывай! У тебя тут нифу[66].

– Плохо. Эгами, пожалуйста, сыграй за меня.

Эгами отказался, заявив, что не умеет играть в сёги. К сожалению, я тоже не умел.

– Скучные вы, что Эгами, что Элис. Давайте тогда сыграем во что-нибудь другое. Во что угодно, – настаивал Нацуо. – Да хоть в отелло. Вы же знаете отелло? Я бы сыграл с тобой, Эгами.

Он напомнил мне меня самого, когда я только пришел в клуб. Так же заинтригован личностью Дзиро Эгами.

– Ну давай.

– Вот это другое дело! У нас же есть отелло?

Такэси ответил:

– Та большая игра? Она была у Цутому.

Он указал подбородком на палатку, где покоились Цутому с Фумио. Это была бывшая палатка Риё, превращенная в морг.

– А, понятно… Тогда не надо. Чем бы еще заняться?

Губы Такэси слегка изогнулись в улыбке, он поднялся:

– Я одолжу твой фонарик. Пойду принесу.

Когда он ушел быстрым шагом, я спросил у Нацуо:

– Такэси в порядке? Мне кажется, он ведет себя как-то… равнодушно.

– Есть немного. Только что он с вызовом сказал: «Мне нечего бояться». Есть в этом что-то отчаянное. И сегодня играет на удивление умело, атакует резко, напористо.

– Присмотри за ним, Священник, – сказал Эгами с серьезным лицом. – Не позволяй ему вырыть себе яму.

– Хорошо, – тихо ответил Нацуо.

Тем временем с игровой доской вернулся Такэси. Его долго не было – должно быть, не мог отыскать игру в темной палатке. Он шел, покачивая плечами, и выглядел сердитым. Нацуо с тревогой взглянул в лицо старейшины: видишь?

Нацуо поклонился и принял доску из рук Такэси, словно святыню.

– Ну что, готов принять вызов? – Эгами хлопнул в ладоши, стараясь всех подбодрить.

Под луной началась партия: двое молча играли, еще двое так же безмолвно наблюдали.