Дежурство по кухне было отменено. Каждый отряд, по-видимому, считал маловероятным, что преступник находится среди них, и подозревал, что он скрывается в другом отряде. Естественно, что из-за этого каждый старался держаться поближе к своим. Тем не менее завтракать сели вместе.

– Есть предложение, – сказал Сёдзо, когда невкусная трапеза почти подошла к концу. Все замерли и уставились на него. – Мы втроем посовещались и пришли к выводу, что надо осмотреть личные вещи каждого.

– Я знал, что кто-нибудь это предложит, – еле слышно пробормотал Эгами, поднося ложку ко рту.

– Понимаю, никто не хочет, чтобы его личное пространство нарушалось, но так уж сложились обстоятельства. Прошу вас отнестись с пониманием к небольшому дискомфорту и оказать содействие. Что скажете?

Девушки переглянулись и начали что-то обсуждать. Из парней первым отозвался Цутому:

– Какова цель этого обыска? Какой от него прок?

– Главная цель – найти орудие убийства. Похоже, что при совершении преступления использовалось холодное оружие, но его не было на месте преступления. Есть большая вероятность, что оно все еще находится у убийцы, поэтому мы хотим проверить у всех ножи.

– Вы правда думаете, что убийца вот так запросто сунул окровавленный нож на дно своего рюкзака и оставил его там? – буркнул Такахико. До этого он почти ничего не говорил, что было для него нетипичным. Возможно, он оказался более чувствительным, чем все мы думали.

– Это неизвестно. Мы не знаем, что мы найдем, пока не проведем обыск. У кого-то есть веская причина отказаться от обыска? В таком случае он должен убедить остальных.

– У меня нет, – сказал Цутому. – У меня нет такой причины, поэтому я не против.

– Мне нечего скрывать. Но это вам не игрушки.

Голоса Цутому и Такахико звучали неуверенно. Между двумя отрядами явно чувствовалась враждебность. Видимо, из-за недавнего столкновения Сёдзо и Такахико.

– Значит, вы – за. А ваша палатка, Эгами?

– Не против. Вряд ли кто-то из участников нашего клуба привез с собой порножурналы.

– Хорошая шутка.

Далее Сёдзо обратился к Риё и Руми. Они кивнули в унисон.

– Ну, раз все согласны, обыск можно…

– Спроси и нас, – подала голос Мика. – Peace и Бена ты, значит, спросил, а наше мнение проигнорировал?

Сёдзо усмехнулся:

– Я думал, Бен и Peace ответили и за вас тоже. Без обид. Так вы, девушки, против?

– Нет, конечно, не против. Но думаю, Риё и Луна со мной согласятся, девушки предпочли бы, чтобы обыск у них проводили другие девушки. Я думаю, это можно устроить.

– Думаю, можно, – обратился Нацуо к Сёдзо.

– Хорошо, так и поступим. Начнем сразу после еды.

Багаж выложили перед палатками, словно товар на базаре. Содержимое каждой сумки поочередно вытряхивали на всеобщее обозрение и проверяли на наличие чего-нибудь подозрительного. Как и обещали, обыск проводился отдельно для парней и для девушек.

Туалетные принадлежности, полотенца, сменная одежда, носовые платки, сандалии, фонарики, дождевики, фотоаппарат, бинокль, радио, аптечка, бутылка с водой, карта, компас, альбом для рисования, средство от насекомых, игральные карты, фрисби, отелло[53], веревка, перчатки, книга в мягкой обложке, дневник… Яркие городские вещицы теперь были выложены на траве.

В отрядах Цутому и Сёдзо нож был у каждого, тогда как среди участников КИДа ножи имелись только у Эгами и Оды. Такими уж мы были туристами.

– Вот это красавец! – Нацуо залюбовался ножом Цутому, который тот извлек из ножен. Ярко блеснуло примерно десятисантиметровое лезвие. Рукоять из блестящего оленьего рога являла собой настоящее произведение декоративно-прикладного искусства.

– Дорогая вещь. Хороший нож всю жизнь прослужит, вот я и раскошелился.

Сёдзо поднял нож и внимательно осмотрел лезвие с обеих сторон. Ему явно было плевать на достоинства ножа, и Цутому обиженно надулся. Внутри кожаного футляра тоже не оказалось ничего необычного.

Все ножи выглядели обычно. И в целом в багаже не нашлось ничего подозрительного.

– Может, стоит проверить места общего пользования? – предложил Нацуо.

Внутреннее пространство каждой палатки тщательно обыскали, перетряхнули чайники, пластиковые контейнеры, газовые плитки, кухонные принадлежности, продукты и приправы, но снова ничего не нашли.

Обыск у девушек длился намного дольше, хотя их было меньше. Видимо, «инспекторы» проявляли особую тщательность и даже настойчивость.

– Ну, как у вас дела? – улучив удобный момент, спросил Сёдзо.

Мика ответила:

– Только обычные вещи. Я осмотрела все ножи, которые были у девушек, но ни один не походил на орудие убийства.

Результат оказался нулевым.

– Что же тогда могло послужить орудием убийства? – спросил Ода. – Может, у кого-то был запасной нож?

Мотидзуки ответил:

– Вообще-то любой из осмотренных нами ножей мог быть орудием убийства. Если кровь стерли, невооруженным глазом этого не понять. Профессиональный тест мог бы показать реакцию на люминол[54]. Так что берегите свои ножи. Когда спустимся с горы, мы все должны будем сдать их полиции.

– Нет, – покачал головой Эгами. – Давайте соберем все ножи в одном месте, чтобы убийца не смог уничтожить улики.

– Можно. Но послушайте, вы ведь изучаете детективы, так? Неужели у вас нет ни одной зацепки? Кто убийца? – с иронией в голосе спросил Сёдзо. Никто из нас четверых не посчитал нужным ответить на его дурацкий выпад.

– А где мы их будем хранить? – вернулась к теме Юко.

Началось обсуждение. Будь в лагере сейф, и проблем бы не было. Но у нас не было ничего, что запиралось бы на замок.

– Подвесить или закопать, – предложил Эгами логичное решение. В конце концов решили закопать. Все ножи были собраны и уложены в аптечку, опечатаны бумагой, которую Эгами, Цутому, Сёдзо и Риё скрепили своими подписями.

Ящик зарыли перед нашей палаткой, а сверху навалили хвороста, как для костра. Задумай кто-то откопать нож, ему пришлось бы разобрать кучу, а значит, сделать это незаметно для других было невозможно.

– Это все, что мы смогли придумать, – сказал Мотидзуки.

– Сложно будет выкапывать их каждый раз, чтобы приготовить еду, – вздохнула Мика.

Да, это действительно была проблема.

Чувствуя беспомощность, я собирал разбросанные вещи.

Слова Сёдзо о том, что у нас нет ни одной зацепки, похоже, задели Мотидзуки и Оду – они ходили мрачнее тучи. Наконец, решив, что в этом есть доля истины, они вдвоем отправились на место преступления. Видимо, чтобы ползать по земле, подражая Шерлоку Холмсу.

– Это и правда убийство в замкнутом пространстве, – сказал Эгами, когда в палатке остались только мы вдвоем. – Ограниченный круг подозреваемых и страх находиться в ловушке с преступником – характерные признаки такого сюжета, – добавил он, наполняя маленькую палатку сигаретным дымом.

– И никакой криминалистики.

– Верно. Криминалистика для детективного жанра – все равно что раковая опухоль. Некоторые ученые проводят невообразимые исследования. Например, учатся определять время смерти по свертываемости крови. Если такой метод изобретут, не видать нам сюжетов с опровержением алиби. Это подобно тому, как космические экспедиции утирают нос писателям-фантастам, опровергая существование жизни на Луне и на Марсе. – Неожиданно Эгами затеял на редкость скучный разговор. Все шло не так, как надо, и я решил прогуляться. Ноги сами понесли меня к палатке Риё.

– А, Элис. – Она как раз выходила из палатки. – Я собираюсь снова сходить к завалу. Попробую найти спуск.

– А как же Луна?

– Ей с ее раной не дойти. Пойду одна.

– Я с тобой.

Но сначала я решил зайти проведать Руми.

– Я вчера на луне видела тикабоси, – неожиданно сказала она.

– Что еще за тикабоси?

– Маленькую звездочку, которая сияла прямо под луной. В разных регионах ее называют по-разному: тикабоси, цурэбоси, но звезда эта всегда предвещает смерть. Говорят, если она встала рядом с луной, значит, кто-то умрет. К тому же вчера было полнолуние. В Кумамото есть поверие, что в полнолуние всегда кто-то умирает.

Когда я в шутку спросил, не увлекается ли она еще и фольклором, она рассмеялась:

– Шучу, шучу! Есть регионы, где считается, что звезда возле луны – к богатому улову, но лично я не верю ни в одно из этих суеверий. Хотя вчера на небе и правда была тикабоси.

Я закрыл полог палатки.

По дороге мы с Риё почти не разговаривали. Гора все еще дымилась, но, кажется, уже не так активно. Если бы не утренний инцидент, все давно забыли бы о волнениях.

– Элис, – голос Риё заглушил монотонный звук шагов, – как тебе Салли?

– В каком смысле? Если ты о том, почему она пропала, то я уже говорил…

– Нет, я не об этом. Что ты о ней думаешь? Я имею в виду, считаешь ли ты ее… привлекательной?

Я не понимал, к чему она это спрашивает. Но что-то надо было ответить. Что я мог сказать? «Действительно, в Саюри Ямадзаки есть что-то невероятно притягательное. Я не смог бы выразить это словами. Что-то непостижимое, как тихая глубина озера. С нею рядом я кажусь себе посредственным и скучным. Но для меня это как красота Земли, увиденная с Луны. Мне нет до нее дела. Потому что у меня есть ты».

– Да, в ней было, вернее есть, таинственное очарование, которого не найти у большинства обычных девушек.

Риё согласно кивнула:

– Я понимаю, что ты пытаешься сказать, Элис. Думаю, это похоже на то, что чувствую я. Даже мне казалось, что какая-то часть Салли всегда скрыта от посторонних глаз. Как у луны. Я никогда не слышала, чтобы она обсуждала парней, а если мы сплетничали о чем-то таком, молча слушала с полуулыбкой. Но что-то в Такэси привлекло Салли. И я с этим смирилась. Приняла, что Такэси – идеальный партнер для нее. Похоже, у него тоже есть незримая сторона. Наверное, они могут смеяться и плакать над одним и тем же. Думаю, пусть лучше Такэси любит Салли.

Бессмыслица какая-то.

– Почему ты так говоришь: «пусть лучше Такэси»? Звучит так, будто ты его сравниваешь с кем-то.

– А я и сравниваю. С Сёдзо. Ему тоже нравится Салли.

Вот это поворот. Я собирался спросить, откуда она это знает, но замолчал, потому что ощутил чье-то присутствие.

Там был Такэси. Он лихорадочно вонзал лопату в осыпавшийся грунт. Риё прикрыла рот рукой. Когда я понял, зачем он это делает, сердце сжалось от боли.

Он пытался откопать тело Саюри. Не верил, что она благополучно спустилась с горы, поэтому в одиночку продолжал безнадежные поиски. На что он надеялся? Откопать тело или убедиться, что его там нет? При этом, сколько бы он ни копал, тот факт, что тело не найдено, еще не доказывал, что Саюри в безопасности. Эта задача не имела решения. Подобно греческому Сизифу, он без отдыха продолжал свою бессмысленную работу.

Риё с болью отвернулась. Похоже, она не хотела, чтобы Такэси нас видел.

– Как думаешь, Элис, там есть спуск? – Она указала в противоположном от Такэси направлении.

– Нет. Даже отсюда видно. Склон кажется пологим, но не пройдем мы и пятидесяти метров, как уткнемся в баррикаду из поваленных деревьев. – Я не стал добавлять, что даже если мы доберемся туда, то уже не сможем вернуться обратно. – Возвращаемся.

Под звуки лопаты Такэси у себя за спиной мы пошли обратно тем же путеем, которым пришли.

Минут через пять я наконец заговорил:

– Значит, Сёдзо тоже понравилась Салли? Я ничего такого не замечал.

– Позавчера вечером он позвал меня на разговор и спросил: «Салли не говорила, ей действительно нравится Такэси?» Когда я спросила его, почему его это интересует, он засмущался: «Просто подумал, стоит ли выставлять свою кандидатуру». Когда я мягко ответила, что вряд ли есть надежда, он ответил: «Я не буду мешать влюбленным, не волнуйся. Давай сделаем вид, будто этого разговора не было». Он просил сохранить это в тайне, а я разболтала тебе, Элис. Просто вспомнила, насколько Салли привлекательна.

Риё грустно улыбнулась и тут же замкнулась, словно моллюск. Сбитый с толку внезапно обрушившейся на нее печалью, я молча шел рядом.