– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила Риё. – Значит ли это, что ее, возможно, нет в живых?

Видно было, что Такахико тщательно подбирает слова:

– Это зависит от того, где находилась Салли во время извержения, поэтому мы не можем точно сказать, жива она или мертва. Но если она начала спуск на рассвете и шла без остановки обычным шагом, то участок, где она оказалась бы в этом случае, сейчас погребен под завалом.

– Неужели всё так плохо? – спросил Эгами, поднося огонь к сигарете, которую держал во рту Peace. – Салли ведь к тому моменту могла уже выйти за территорию, покрытую извержением.

– Эгами, достаточно взглянуть, чтобы понять: это не просто завал, который перекрыл часть дороги. Мы тоже не сможем спуститься с этой горы.

То, чего я боялся, стало реальностью. Мы поддались на приманку и вошли в клетку. Дверца захлопнулась. Что дальше будет делать с нами эта гора?

– Как далеко находится завал? – спросил Фумио.

– Примерно в тридцати минутах ходьбы. Мы с Такэси пытались найти дорогу вниз, но безуспешно.

– Что будем делать? – обратилась непонятно к кому Юко, но никто не мог ей ответить.

– Помощь придет, – не выдержал я. – Внизу наверняка знают, что мы поднялись в горы. Мы высадились из автобуса у подножия с багажом. Надо просто дождаться спасателей.

Такахико поддержал:

– Элис прав. Понимаю, это может выглядеть как бездействие, но нам ничего не остается, кроме как ждать здесь.

– Интересно, как надолго нам хватит еды? – спросила Мика. – Мы рассчитывали на пару дней.

И мы, и Риё с подругами взяли с собой еды на двое суток плюс небольшой запас. Мы задержались еще на день, понимая, что этого запаса хватит, но вот насчет большего я не был уверен.

У компании Сёдзо запасов было еще на два дня.

– Придется экономить.

Мика скрестила на груди руки – похоже, пыталась упорядочить мысли в голове.

– Найдите Салли, – с тоской произнес Такэси. – Салли может быть ранена, обездвижена. Пожалуйста, найдите ее!

Риё встала. Я поднялся следом. Сёдзо тоже.

– Лучше взять с собой лопату, – сказал Такахико и тоже нехотя поднялся.

– Я тоже пойду, – сказал Эгами. – Кто-то должен остаться: приглядывать за палатками и готовить еду. Дежурства отменяются, готовка поручается девушкам. Парни идут вниз с лопатами.

– Я пойду! – сказала Риё, и Эгами кивнул, разрешая.

– Хотите, останусь? – спросил Такахико.

– Мы справимся, иди! – помахала ему Мика. Руми грустно проводила глазами Риё.

Одиннадцать парней и Риё отправились вниз. Через сорок минут мы оказались в том месте, где гора неузнаваемо трансформировалась, и стали звать Салли.

Такэси и Риё поочередно выкрикивали ее имя и внимательно прислушивались, не раздастся ли долгожданный ответ.

– Безнадежно, – прошептал Такахико на ухо Эгами.

Лопаты, которые мы притащили с собой, оказались бесполезны. Мы искали спуск с горы, но, так и не найдя его, вернулись в лагерь.

Я молча глотал безвкусную пищу. Такэси сидел в стороне, не притронувшись к еде. Никто не решался с ним заговорить. Смотреть, как он сидит сгорбившись и держится за голову, было невыносимо.

Все продукты сложили вместе для общего учета. К счастью, о питьевой воде можно было не беспокоиться. Мику назначили министром продовольствия, а Фумио, у которого был радиоприемник, – главой Информбюро.

Поводов для беспокойства хватало. Помимо тревоги за поведение вулкана, поддержания запасов продовольствия и поисков Салли, необходимо было тщательно обрабатывать рану Руми. Моральное состояние Такэси, Риё и других оставляло желать лучшего.

«Однажды утром я проснулся и почувствовал себя знаменитым» – это тоже Байрон.

А я однажды утром проснулся и почувствовал, что все плохо.

Гора словно сделала длинный зевок и снова погрузилась в сон, больше не подавая признаков жизни. Только черные клубы дыма тянулись в небо, заслоняя солнечный свет. Я сжал губы, представив синеву, которая расстилается по ту сторону этого безрадостного, гнетущего неба.

Четверо участников Клуба изучения детективов валялись в палатке. День тянулся мучительно долго.

– Вот и повеселились. Похоже, пришло время платить по счетам. Только сумма уж больно несоразмерная, – проговорил Мотидзуки, лежа на спине и уставившись в низкий потолок палатки. Эгами и Ода сидели рядом, по-турецки скрестив ноги, словно две статуи Будды. Я обхватил руками колени и думал, как найти выход из этого положения.

– Ты же любишь детективы с узким кругом подозреваемых, Моти, – вяло отреагировал Ода, и Мотидзуки согласно кивнул. – Чем тебе не «Тайна сиамских близнецов»[47] или «Белый ужас»[48]? Или «Десять негритят».

«Узкий круг подозреваемых», если верить словарю детективных терминов, – это тип сюжета, в котором убийство происходит в замкнутом пространстве, полностью отрезанном от внешнего мира. Его также называют «сюжетом заснеженного шале». Это может быть затерянный в снежных горах домик, или деревня, отрезанная ураганом от внешнего мира, или уединенный остров, куда не заходят корабли. Сюда же относят такие виды транспорта, как самолет или поезд. Поскольку вторжения извне исключены, убийцей может быть лишь кто-то из присутствующих, а тот факт, что он по-прежнему находится среди действующих лиц, усиливает напряжение. Кстати, этот тип сюжета, который так нравится Мотидзуки, часто позволяет строго ограничить круг подозреваемых в настоящих расследованиях.

– Кажется, в «Тайне сиамских близнецов» герои оказываются заперты как раз на вулкане? – сказал Ода, а Мотидзуки насупился:

– Откуда в материковой Америке взяться вулкану? Это история о том, как отец и сын Куины сталкиваются с лесным пожаром и укрываются в доме на вершине горы, где затем происходит убийство. Пожар подступает, убийства продолжаются – в общем, ситуация аховая.

– Понятно. Вообще-то, Моти, вулкан Сент-Хеленс находится в материковой части США.

– Хм.

Полог палатки откинулся в сторону, внутрь заглянул Сёдзо:

– Привет!

– Неплохо бы сначала стучать, – сказал Мотидзуки, садясь.

– Виноват. Но в палатку особо не постучишь. Вообще-то я к вам с хорошими новостями от нашего Информбюро. В последнем выпуске упомянули группу молодых людей, которые, по-видимому, разбили лагерь на горе Ябукияма. Диктор выразил беспокойство по поводу их безопасности.

– Всего-то? – спросил я.

– Ну… Пока только это. Но раз беспокоятся о нашей судьбе, то бросать на произвол точно не собираются. Про спасателей пока не говорили, но, похоже, идет подготовка к операции.

– Хотелось бы верить, – сказал я и тут же возненавидел себя за ехидную интонацию, прозвучавшую в моих словах.

– Кажется, впереди забрезжил луч надежды, – бодро добавил Эгами. – Дай знать, если будут еще новости. Спасибо!

– Не за что!

Он приподнял правую руку, и я увидел кольцо, которое все еще было у него на безымянном пальце. Заметив мой взгляд, он посерьезнел и взглянул на свою правую руку.

– Никак не получается снять, – пояснил он, – мало того что сустав мешает, так оно вообще не двигается, словно приросло к коже. Мне жаль, что приходится носить кольцо Салли, но, помимо прочего, это еще и очень больно! Я не могу даже сжать кулак, не то что поднять что-нибудь.

– Не спеши, у тебя куча времени, – беспечно сказал Ода. Сёдзо невесело усмехнулся и пошел сообщать новости в следующую палатку.

– Пойду проведаю остальных. – Мне стало неуютно, и я вышел на улицу. Пейзаж казался белесым, но, возможно, это была лишь игра моего воображения. Легкий ветерок шелестел листьями деревьев. Разноцветные палатки выглядели одиноко и уныло, словно «воинов павших грезы о славе»[49]. Я решил навестить Риё.

– Можно к вам? Это Арисугава.

– Входи, – раздался голос Риё.

Руми лежала, а ее верная медсестра Риё сидела рядом, скрестив ноги по-турецки. Обе натянуто улыбнулись, словно делали это из вежливости.

– Как твоя рана, Луна?

– О, Элис, ты зашел, потому что волнуешься за меня? Это приятно. – Она бросила быстрый взгляд на Риё, та слегка пожала плечами. – Ну, присаживайся.

Для начала я пересказал им то, что услышал от Сёдзо. Обе, казалось, облегченно вздохнули, и, не желая их разочаровывать, я согласно кивнул.

– Основная проблема – это Салли, – сказала Руми. – Мы-то тут продержимся, с нами все будет в порядке, еды должно хватить. Но если Салли лежит где-то в беспомощном состоянии, ее нужно найти.

Риё, которая своими глазами видела оползень, похоже, придерживалась иного мнения:

– Думаю, Салли уже внизу. Мне кажется, было около четырех утра, когда я слышала шорох. И если она ушла в четыре, то до извержения оставалось около трех часов. За это время она должна была дойти почти до подножия горы.

Ложь. Раньше она не упоминала про четыре часа, а если и так, то неизвестно, ушла ли Саюри в это время. Больше похоже на самоутешение. Хотя, конечно, здорово, если бы это было правдой.

– Чьей идеей было приехать в этот лагерь?

– Салли, – сказала Руми. – Она училась в вальдорфской[50] старшей школе и обожала горные походы. Это только на вид она неженка, а вообще она очень выносливая. Мы с Риё колебались. Мы ведь и в лесу-то ни разу не бывали, разве что на школьной экскурсии. Но Салли смеялась, говорила, что мы можем на нее положиться.

В памяти возникло лицо Саюри. По сравнению с Руми и Риё она казалась более зрелой и самостоятельной.

– Но почему Салли решила спускаться одна? Она не похожа на взбалмошную девицу. Если только не произошло чего-то экстраординарного.

– Мы как раз обсуждали это с Риё и Микой, но так и не додумались. Ничего не предвещало. – Руми пристально рассматривала свои ногти. – Они с Такэси так хорошо ладили, правда? Можно было только позавидовать. Не похоже, чтобы они поссорились или что-то в таком духе.

– Вчера вечером перед сном все было как обычно?

– Да, мы легли рано.

– Могло ли вчера произойти нечто такое, что заставило ее начать спуск, не дожидаясь утра? Например, Салли могла весь вечер притворяться спокойной, скрывая причину, по которой хочет спуститься, и ждала, пока все уснут. Но спускаться по горной тропе среди ночи было слишком опасно, поэтому она отложила спуск до рассвета.

– Было ли вчера что-то особенное? Что скажешь, Риё?

Риё задумчиво покусывала ноготь на указательном пальце.

– Вообще-то мы должны были сегодня вернуться домой. И остаться еще на день предложила… Салли.

Мои мысли путались. Поведение Саюри выглядело совершенно необъяснимым. Это как если бы она позвала Руми с Риё на крышу, а затем убрала лестницу.

– Тебе тоже это кажется странным, Элис? Думаешь, она предложила изменить планы специально, чтобы вернуться в Кобе без нас с Луной? Но как это связано с тем, что случилось вчера?

– Погодите, это ведь необязательно было вчера. Это могло быть и позавчера, – задумался я. – Позавчера произошло что-то, из-за чего Салли захотела вернуться в Кобе одна. Но не могла рассказать об этом вам с Луной и остальным. Поэтому, все обдумав за вчерашний день, она решила действовать таким образом.

– Я тоже вчера об этом думала, – сказала Риё, – но так ничего и не придумала. Мы смеялись и болтали в палатке после костра. Салли была так счастлива, говорила, что горы – это лучшее, что может быть. А еще…

– Что еще?

– Сёдзо не вернул ей кольцо. Не думаю, что ее это не волновало.

– Даже представить невозможно, – согласилась Руми. – Ой!

Сначала я не понял, что происходит. Оказалось, капли дождя застучали по крыше палатки.

Я мечтал о большом дожде. О ливне, который смыл бы и унес с собой все то, что с утра обрушилось на наш лагерь.

Несмотря на то что дренаж должен был работать безупречно, палатку начало заливать. Видимо, потому, что ее ставили в спешке после извержения. Шум дождя оглушал. Мы втроем с тревогой смотрели друг на друга. Словно экипаж подводной лодки, застрявшей между скалами на дне океана. Раскат грома заставил Руми заткнуть уши.

Когда дождь прекратился, мы с Риё вышли на улицу. В прозрачной синеве неба я ожидал увидеть радугу, но ее не было. Я опустил взгляд на лужу под ногами и увидел наши с Риё лица, на фоне серых облаков глядящие на меня снизу. Казалось, еще шаг – и мы провалимся в бесконечное мрачное небо.

Могли ли мы тогда предвидеть, что трагедия только начинается?