Иван ехал посмотреть квартиру в области.

Квартира эта досталась Купринину в наследство от двоюродной тети. В принципе, она ему была совершенно не нужна. Иван хотел ее продать, но выяснилось, что тетка сдавала квартиру жильцам. И с жильцами надо было увидеться и предупредить о том, что вскоре им придется съехать.

Иван позвонил в дверь. А открыла ему Филомена. Ему сказали, что в квартире проживает некто гражданка Волохова. С ребенком.

— Ты?! — удивленно уставилась на него Мена.

— Я тоже крайне удивлен. Как ты здесь оказалась? Я ищу гражданку Волохову. Сообщить, что квартиру скоро надо освободить, так как я собираюсь ее продать.

— Моя фамилия Волохова.

— Так ты замужем?

— Была, — спокойно ответила она.

— Понятно, — иронично протянул он.

А про себя Иван подумал: «Вот, дурак! Искал ее везде! С ума сходил от волнения! А она преспокойненько выскочила себе замуж, ребеночка родила от какого-то там мужика по фамилии Волохов».

— У тебя и ребенок есть, мне сказали.

— Да, дочь. Значит, мы должны съехать с твоей квартиры. Хорошо. В какой срок?

— Я не знал, что это ты. Я не стану тебя торопить, Филомена. Может, пригласишь на чай или кофе?

— Ну, проходи, это же теперь твоя квартира. Чай или кофе?

— Кофе.

У Ивана возникло ощущение дежавю. Но он, тем не менее, прошел внутрь квартиры. Присел на диван.

Из соседней комнаты он услышал детский голосок.

— Ма-ма! — и, так как мать не подошла к ней сразу, занятая приготовлением кофе, девочка подняла крик.

Филомена кинулась в зал с чашкой кофе для Ивана. И тут увидела, что он держит дочь на руках, а малышка не плачет, хотя Ксюша жутко не любила чужих людей и не шла к ним на руки. Кружка выпала из рук Филомены. Кофе разлился. Женщина обожгла руку — и слезы брызнули из ее глаз, но не от ожога, а от боли, что ее ребенок был на руках у него!

— Отдай ее мне! — раздраженно воскликнула Филомена.

— Извини! — растерялся Иван. — Она просто заплакала. Я не умею обращаться с детьми, наверное, но она успокоилась.

— Ладно, садись, сейчас принесу другую кружку.

— Не волнуйся, я сам налью. Тебе чай или кофе?

— Мне чай. Я все еще кормлю Ксюшу.

На вид девочке было годика полтора. Будь они вместе, эта малютка, Ксюша, могла бы быть его дочерью.

— Что случилось с ее отцом?

— Погиб при выполнении боевого вылета. Он когда-то был другом и напарником моего отца.

— Мои соболезнования.

— Не стоит. Почти два года прошло.

— Он даже не видел дочь?

— Нет.

— И снова мои соболезнования! Это ужасно!

— Мы с Ксю это пережили. Не стоит сейчас ворошить прошлое.

— На что вы живете?

— На пенсию по потере кормильца. Нам хватает.

— Не съезжайте с квартиры. И не вздумай мне и дальше платить.

— Мы не нуждаемся в милостыне! — вспыхнула Филомена. — Тем более, от тебя, Иван!

— Это не милостыня, а дружеское участие. Мне эта квартира не нужна, и не нужны деньги. Поэтому, живите здесь, прошу тебя! Мы с тобой тогда как-то не совсем правильно расстались.

— Мы расстались абсолютно правильно, Иван. Да мы и не сходились, чтобы расставаться. Нельзя строить отношения с одним человеком, когда все еще любишь другого. Поэтому расставание было самым лучшим решением в той ситуации.

— И все же я не должен был так уходить. И не должна была уходить ты.

— Но я ушла. И ты ушел. Забудем. Давай пить чай.

Его мать позвонила, чтобы узнать решил ли он вопрос с квартирой.

— Мам, я решил не выгонять эту женщину с ребенком на улицу.

— Я тоже хотела тебе посоветовать не выселять ее. Вообще-то, она милая девушка, и дочка у нее тоже милая. Имя у нее еще такое редкое. Я с ней несколько раз встречалась вместе с тетей Риммой.

— Филомена. Да, и ситуация у нее тяжелая, муж погиб при исполнении. Военный летчик.

— А пригласи ее ко мне в выходные, — оживилась его мама.

— Ладно, приглашу. Но, вряд ли, она придет. Видишь ли, мы с Филоменой были знакомы некогда.

— Когда же ты все успел, сынок? — с издевкой поинтересовалась Валентина Федоровна.

— После смерти жены я не знал, что делать. Филомена меня просто спасла. А потом я ушел. Она прогнала.

— Да. Интересно все это и немного запутанно. Но, все же, пригласи ее ко мне, Иван! Если пойдет.

Еще одна попытка

Иван прождал неделю, прежде чем нанести очередной визит вежливости Филомене и Ксюше. В руках у него был плюшевый медведь для малышки.

— Привет, это снова я.

— Добрый день, Иван. Чем обязаны визиту? — Мена придерживалась официального тона.

— Это все моя мама. Она приглашает тебя на обед. Говорит, ты милая девушка, она видела тебя пару раз.

— Да. Мы встречались.

— И? Вы придете?

— Я не знаю, это не слишком удобно.

— Пожалуйста, из-за своего отношения ко мне не обижай мою маму.

— Я нормально к тебе отношусь. Хорошо, мы придем. Когда?

— Завтра. Я заеду около двух.

Валентина Федоровна была в шоке. Эта девочка, Ксюша… Как же похожа она была на Ивана! Она видела девочку совсем крохой, а теперь она подросла, и…

— Филомена, извините меня, я заберу Ивана на пару слов, — сказала Валентина Федоровна спустя полчаса, которые она едва смогла выдержать.

И мать утащила его за руку на балкон, плотно закрыв за собой дверь.

— Когда ты, говоришь, общался с этой женщиной?

— Около двух лет назад.

— Точнее, Ваня, точнее!

— Мам, в чем дело? Я не глупый мальчишка, чтобы спрашивать…

— По поводу твоей неимоверной глупости у меня есть веские сомнения. Вспоминай! Когда?!

— О, Господи, два года и три месяца назад! Не может быть! Она была замужем, и…

— Ксюша на тебя очень похожа! Я возьму малышку погулять, а ты давай, выясняй все со своей бывшей девушкой!

— Итак, когда и почему ты решила скрыть от меня существование дочери?! — прямо перешел в наступление Иван, едва за Валентиной Федоровной и Ксюшей закрылась дверь.

— Ты с ума сошел?! — её глаза стали шире.

— Хорошо, мы проведем генетическую экспертизу!

— Я не хотела быть в тягость, — прошептала Филомена, этими словами признавая все.

— Глупости! Ты же согласилась быть в тягость другому мужчине с чужим ребенком. Кстати, как он отреагировал?

— Его самолет упал через неделю после нашей с ним свадьбы. Он не знал.

— Очень коварно, Филомена. Я бы даже сказал, неожиданно коварно.

— Я не хотела его расстраивать перед командировкой.

— Просто мать Тереза какая-то!

— Думай, что хочешь.

— Я лучше буду делать а не думать. И первое, что я сделаю, тест на отцовство и изменение фамилии моей дочери.

— Ты так уверен, что она от тебя?

— А у тебя есть сомнения? Ничего страшного, экспертиза их устранит.

Зачем она так говорила с Иваном? Зачем старалась его обидеть? Не лучше ли было ради дочери установить с ним дружеские отношения? Ведь он имел право знать о Ксюше, это она, Филомена, пошла на поводу у своей гордыни.

Иван быстро подготовил экспертизу, которая, естественно, подтвердила его отцовство. И Ксения Ивановна Купринина теперь официально была его дочерью.

Они играли и гуляли вместе, и девочка тянулась к нему.

— Иван, я была не права, когда не сообщила тебе о Ксюше.

— Конечно, ты была не права. Мой ребенок рос без меня. А ты радовалась, как ловко ты меня одурачила. Связалась с другим мужиком…

— Не правда. У меня с ним ничего не было! Я… — и тут Филомена прикусила язык, едва не сказав, что полюбила его. Вот бы потешила его гордость, глупая дурочка. — Прости меня, я была не права.

— Не будем об этом, — ему самому не верилось, что он сказал это. Но от ее слов, что с тем, другим мужчиной у нее ничего не было, ему хотелось, как щенку, запрыгать от счастья.

— Тебе не пора на работу?

— Дорогая, ты же знаешь, что я сам решаю, когда мне пора на работу.

— Но…

— Мне надо задать тебе один вопрос, который не дает мне покоя. Что значила та ночь для тебя, Филомена?

— Я не могу…

— Что ж, а я могу! Для меня она значила много. Даже слишком много! И жаль, что я осознал это слишком поздно, как, впрочем, и все остальное в моей жизни. Я не хотел от тебя уходить тогда, но испугался. Сам не знаю, чего испугался. И ты права, я люблю Ларису, и всегда буду любить, но не так, как тебя. Ты и любовь к тебе захватили все мое существо. И именно тебе принадлежит мое сердце. Тебе и нашей дочери.

Филомена в шоке опустилась на диван, ноги отказывались держать ее. От внезапно свалившегося на нее счастья.

— Я люблю тебя, — едва слышно прошептала Мена. — Всегда любила.

— А я люблю тебя.

Годы спустя Иван Купринин часто спрашивал себя, за что ему дано такое счастье: он был женат дважды, и оба раза по любви. Его вторая жена заставила его просто потерять голову от любви. А малыши — Ксюша и Кирилл — крепко держали в своих ручках его сердце. Он был счастлив с ними, как никогда раньше. Это была его семья!