Переход через временно́й барьер на этот раз напоминал мне удар током от конденсатора ёмкостью микрофарад так в десять, который забыли разрядить: короткая вспышка, дёрганье в руке, с добавлением звона в ушах и металлической кислинкой на языке. Я шагнул через порог, и золотистая плёнка за спиной схлопнулась с едва слышным звуком. Секунду назад я был в Куйбышеве 1981-го, где воздух пах сырой штукатуркой и жареным луком, а теперь мои лёгкие наполнились сухим, чуть пыльным духом подъезда 2025-го. Здесь пахло иначе: стиральным порошком, чьим-то вейпом с ароматом «Какойто-Ягодный-Супермикс». И ещё я почувствовал что-то, что воспринял как колебание иной реальности, впитавшей вибрацию города-миллионника. Трудно объяснить несколькими словами, если ты этого не испытал.

Другая реальность.

Я стоял на лестничной площадке соседнего подъезда. Дома.

Аккуратно спустился по лестнице, стараясь не шуметь. Ноги в рабочих ботинках стучали по кафелю 2025 года как-то… вызывающе, что ли. Спустившись с площадки первого этажа к выходу из подъезда, я посмотрел на улицу через стеклянную вставку в стене тамбура. Никого в пределах видимости, но в пейзаже двора что-то царапнуло глаз. Выход на улицу привычно преградила глухая стальная дверь с магнитным замком, и я нажал кнопку выхода. Писк открывшегося замка показался мне самым родным звуком на свете. Улица встретила ярким солнцем, но это было другое солнце. Не такое… я задумался на секунду, был термин, который прекрасно подходил в этой ситуации… Ах да — не такое ванильное, как в 1981-м. Более жёсткое, что ли. Более белое.

Двор изменился.

Это не бросилось в глаза сразу, нет. На первый взгляд всё было привычным: те же серые девятиэтажки, обступившие двор колодцем, те же ряды припаркованных машин, сверкающих лаком под сентябрьским небом. Я замер на крыльце оглядываясь.

Детская площадка, которая в июле была выкрашена в кислотно-зелёный и оранжевый цвета, теперь щеголяла покрытием индиго и какими-то футуристическими конструкциями, напоминающими тренажёры для космонавтов — ну те, в которых они вертятся, тренируя вестибулярный аппарат. Но это ладно, ЖКХ — штука непредсказуемая. Куда интереснее было другое: кирпичная пристройка трансформаторной будки, мимо которой я ходил всю жизнь, исчезла. Вместо неё красовался аккуратный газон с альпийской горкой. А трансформатор, судя по надписи «Высокое напряжение! Опасно для жизни!» загнали в компактный металлический киоск ближе к дороге. Я почесал затылок. Вот тебе и эффект бабочки. Видимо, моё вмешательство в энергосистему прошлого как-то повлияло на планы городской застройки в будущем. Мелочь, но не самая приятная. Словно кто-то переставил мебель в твоей комнате, пока ты спал, м-да.

— Ну, Константин Александрович, — пробормотал я себе под нос, направляясь к своему подъезду. — Надеюсь, ты не стёр себя из реальности, а просто облагородил ландшафт.

Мой подъезд встретил меня вредным домофоном.

Ключа-«таблетки» у меня с собой, конечно, не было — он остался в ящике комода, в прихожей моей квартиры. Или не в ящике? Эта мысль холодком пробежала по спине. Если будку переместили, детская площадка изменилась, может, и комод мой превратился во что-то другое? Или квартира уже не моя? Я набрал на панели универсальный код сервисной службы, который знал наизусть. Домофон пискнул и открыл замок. Видимо, коды в этой реальности остались прежними, что не могло не радовать. Лифт работал исправно, мягко доставив меня на этаж. Я вышел в лифтовый холл своего, надеюсь, этажа. Здесь тоже всё было тихо.

Делай раз.

Я поднялся на цыпочки, просунул пальцы в когда-то сделанную щель правого наличника тамбурной двери и нащупал прицепленный на неодимовый магнит ключ. Открыл замок, вошёл в тамбур, закрыл за собой дверь. Огляделся. Ничего особенного не заприметил. Порядок. Теперь главное.

Делай два!

Я подошёл к электрощитку на стене. Обычный этажный щит, окрашенный серой молотковой эмалью. Замка на нём не было — только поворотная защёлка, которую я сам же и поставил пару лет назад, чтобы соседи не лазили. Я повернул язычок, дверца скрипнула. Внутри пахло старой изоляцией и пылью — запах, который ни с чем не спутаешь. Мой взгляд скользнул по рядам автоматов. Здесь тоже были изменения: вместо привычных мне белых IEK стояли какие-то дорогие на вид, незнакомые, с красными флажками. Интересно, откуда у меня деньги на такую роскошь? Или это не я ставил?

— Спокойно, Костя, — прошептал я, просовывая руку вглубь щитка, за пучок вводных кабелей.

Пальцы нащупали холодный металл.

Ключ был там, висящий на крючке стальной проволоки, пропущенной через отверстие в нём. Крючок был зацеплен за паз в задней стенке, в самой грязной и труднодоступной зоне, куда нормальный человек руку не сунет из страха перед электричеством. Я отцепил его, сдул серую пыль и усмехнулся. Старый добрый латунный ключ. Тот же самый, с нацарапанной моей рукой цифрой «0». Хоть что-то стабильное в этом меняющемся мире. Я захлопнул щиток и подошёл к своей квартире. Замок открылся мягко, с двойным щелчком, впуская меня внутрь.

Тишина.

Квартира встретила меня запахом застоявшегося воздуха. Знаете, такой специфический аромат одиночества: старые книги, остывший чай и отсутствие сквозняков. Я шагнул в прихожую, не разуваясь, и щёлкнул выключателем. Свет зажёгся. Уже хорошо. Комод в прихожей был на месте и даже выглядел таким же, как и раньше. Я открыл верхний ящик, сунул в него ключи, попутно убедившись, что таблетка от домофона на месте. Прошёл в гостиную, и вот тут меня накрыло второй волной дезориентации. Комната была моей, но в то же время чужой. Словно я попал в гости к брату-близнецу, у которого немного другой вкус.

Диван стоял у другой стены.

Умной колонки с «Домовым» на журнальном столике не было, так же как и самого столика. Вместо столика стояла блестящая металлом стойка с каким-то аудиокомбайном. Явный закос под ретро, но исполнено в каком-то осовремененном дизайне, что ли.

Вместо моего старого, продавленного кресла, в углу притулился какой-то модный пуф-мешок. А на стене, где раньше висел календарь с видами Самары, теперь красовались постеры древних металлических групп в красных рамках и застеклённая полка с коллекцией… виниловых пластинок? Я подошёл ближе, сдвинул стекло, проводя пальцем по корешкам конвертов. Deep Purple, Pink Floyd, даже ранняя «Машина Времени». В той версии реальности, откуда я уходил, у меня был старенький электрофон «Сонет», но пластинок было от силы штук пять, и валялись они на антресолях. А здесь — целая фонотека. Я вытащил одну пластинку — «The Wall». Состояние идеальное.

— Недурно живёшь, пенсионер Плотников, — хмыкнул я, возвращая диск на место. — Надеюсь, ты не стал хипстером на старости лет.

Взгляд упал на журнальный столик.

Там лежала стопка журналов «Радио», но не старых, советских, а свежих, за 2024 и 2025 годы. Рядом — паяльная станция, новенькая, с цифровым дисплеем. Видимо, моя страсть к электронике в этой реальности не только не угасла, но и переросла в серьёзное хобби. Это успокаивало. Значит, я всё ещё я, просто с немного другим вектором увлечений. Я прошёл на кухню. Холодильник тоже выглядел несколько иначе, и звуков не издавал. Заранее сморщившись от предчувствия, я открыл дверцу — свет внутри зажёгся. Холод есть. Спартанский набор: десяток яиц, неоткрытый пакет молока (ультрапастеризованное, 2,5% жирности, срок годности ещё почти на три месяца), начатый кусок твёрдого сыра в пластике и банка маринованных огурцов. С полкило мясистых помидоров. Свежий базилик в прозрачном закрытом лотке. Половинка лимона в лимоннице. Фух. Хоть в еде я консерватор.

Но сначала нужно смыть с себя 1981-й, уничтожить запахи его общежития, которые неизбежно впитались в меня.

Я чувствовал себя грязным не физически, а хронологически. Словно на коже осел налёт времени, которое ещё не наступило. Я вернулся в коридор, стянул с себя советскую рабочую куртку, пахнущую мазутом, и бросил её на пол. Следом полетели брюки и рубашка. Оставшись в трусах, я сгрёб этот ворох одежды и потащил в ванную. Стиральная машинка оказалась той же само́й — верная LG, купленная пять лет назад. Слава богу, хоть технику менять не пришлось. Я закинул вещи в барабан, сыпанул порошка из коробки, сто́ящей под раковиной, и запустил режим «Освежить». Пусть крутит. Может, вместе с запахом отстирается и это странное чувство раздвоения личности.

Ванная комната сияла чистотой.

Я включил воду. Напор был лютым — не чета хилым струйкам в общежитском душе. Горячая вода пошла почти сразу, без долгого пропускания. Цивилизация! Я встал под душ, закрыл глаза и просто стоял так минут пять, позволяя кипятку лупить по плечам, смывая напряжение последних суток. Пар быстро заполнил небольшое помещение, оседая конденсатом на зеркале и хромированных кранах. Я намылил мочалку гелем для душа — каким-то дорогим, с запахом сандала. Видимо, тот «я», который жил здесь, любил себя баловать больше, чем я прежний.

Хорошо-то как, господи.

Мысли текли лениво, как вода в сток. Надо бы проверить счета за электричество. А вдруг в этой реальности я злостный неплательщик? И позвонить детям. Интересно, в этом варианте будущего они тоже живут так далеко, или, может, кто-то остался в Самаре? Номера телефонов, надеюсь, не изменились? Впрочем, это ерунда. Наверняка в смартфоне они есть, нужно только его найти и включить.

Я потянулся за шампунем, сто́ящим на полочке, и начал намыливать голову, наслаждаясь густой пеной, и вдруг сквозь шум воды я услышал это.

Звук был тихим, но в акустике пустой квартиры он прозвучал как выстрел. Щелчок входной двери. Я замер, с пеной на волосах не дыша. Может, показалось? Может, это соседи хлопнули дверью в тамбуре? Я выключил воду. В ушах звенела тишина, нарушаемая только мерным гулом стиральной машинки.

Топ. Топ. Топ.

Тяжёлые, уверенные шаги в прихожей. Кто-то вошёл в квартиру. Могли бы дети, но они за тысячу километров. Взломщик? Но замок открыли родным ключом, я слышал, как мягко сработал механизм, без скрежета отмычек. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я стоял голый в ванной комнате, с глазами, полными мыла, а в моей квартире находился посторонний. Может, я ошибся, и в этой версии 2025 года я живу не один?

Шаги приблизились к ванной.

Я лихорадочно огляделся в поисках хоть какого-то оружия. Флакон с шампунем? Одноразовый бритвенный станок? Смешно. А вот зубная щётка подойдёт. Я схватил её за щетину, засунул другой конец между умывальником и стеной и повернул вокруг оси, надламывая. Конец щёлкнул, расщепляясь с резким звуком. Ну вот, колющее есть, а на звук плевать, шум воды выдал моё местонахождение намного раньше. Я потянулся к полотенцу, чтобы намотать его на левую руку, но не успел. Ручка двери ванной комнаты медленно, предательски медленно поползла вниз. Я напрягся, готовясь к прыжку, или к удару, или к крику — сам не зная к чему.

— Костя? — раздался из-за двери голос, от которого я просто опешил.

Дверь распахнулась.

Я замер, чувствуя себя идиотом с обломком зубной щётки в одной руке и намыленной головой. В дверном проёме стояла Ирина. Моя бывшая жена. Та самая, с которой мы не разговаривали по душам лет десять, ограничиваясь сухими поздравлениями в мессенджерах на дни рождения детей. Но эта Ирина отличалась от той, что осталась в моей памяти, как отличается яркая галогеновая лампа от тусклой сорокаваттки в подъезде. На ней был стильный бежевый плащ, распахнутый, под ним — какая-то модная блузка, а в руках она держала ключи. Мои ключи. От моей квартиры. Взгляд её серых глаз метнулся от моего лица к «оружию» в руке, а потом скользнул ниже, туда, где моё достоинство прикрывала лишь пена и удачное расположение фаянсового друга.

— Костя⁈ — её голос сорвался на визг, но тут же упал до изумлённого шёпота. — Ты… ты что здесь делаешь?

Хороший вопрос.

Я бы и сам хотел знать правильный ответ в контексте этой новой реальности. Судорожно соображая, я швырнул обломок щётки в раковину и схватил с крючка большое махровое полотенце. Слава богу, оно висело именно там, где и должно было, хоть что-то в этом мире осталось неизменным. Обмотав бёдра, я почувствовал себя чуть увереннее. Хотя бы как человек, а не как загнанный в угол зверь. Пена щипала глаза, но смывать её сейчас было бы верхом неприличия — поворачиваться спиной к неожиданному гостю, пусть и бывшей жене, я не собирался.

— Живу я здесь, Ир, — буркнул я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, как гудение трансформатора на холостом ходу. — А вот ты какими судьбами? И, главное, как вошла?

Она моргнула, всё ещё глядя на меня так, словно я был привидением, восставшим из ванны.

— В смысле «как»? Своим ключом, — она звякнула связкой, подтверждая очевидное. — Ты же должен быть на Камчатке! У тебя вылет обратно только через четыре дня! Мы же обсуждали: ты ищешь там, у местных, первые японские издания, пока я закрываю сделку здесь. Господи, Плотников, ты меня до инфаркта довёл! Я думала, трубу прорвало, шум воды услышала…

Камчатка. Японские первоиздания. Так-так. Пазл начал складываться, хоть и со скрипом. Значит, в этой ветке реальности пенсионер Константин Плотников не просто сидит на диване и паяет схемы, а занимается бизнесом. Винил. То-то я удивился коллекции в гостиной. Выходит, мы с бывшей теперь компаньоны? Интересный поворот. В той жизни мы разошлись, потому что ей было скучно с «простым работягой», а мне — душно от её претензий. А здесь, похоже, нашли общую частоту. Эффект бабочки в действии: поменял проводку в 81-м, и вот уже в 25-м торгуешь раритетами вместе с экс-супругой.

— Планы поменялись, — я протёр глаза краем полотенца, наконец избавляясь от мыльной пены. — Рейс перенесли, да и… дела появились неотложные. Решил вернуться пораньше. Сюрприз.

Ирина, наконец оправившись от первого шока, шагнула назад, в коридор, давая мне пространство для манёвра. Я быстро ополоснул лицо водой из-под крана, чтобы хоть что-то видеть, и вышел следом, оставляя мокрые следы на кафеле.

— Сюрприз, мягко сказано, — она покачала головой, оглядывая меня с каким-то странным, оценивающим прищуром. — Слушай, а ты… ты как-то изменился. Ты что, там на гейзерах омолаживающие ванны принимал? Или местные шаманы наколдовали?

Я прошёл в спальню — слава богу, она была там же, где и раньше — и начал искать одежду. Шкаф-купе был забит вещами, половину из которых я видел впервые. Качественные рубашки, джинсы известных брендов. Неплохо устроился мой двойник.

— Вроде того, — крикнул я из комнаты, натягивая первые попавшиеся штаны и футболку. — Свежий воздух, рыба, икра… Климат там целебный. Китайское иглоукалывание и женьшень, выжатый бёдрами девственниц из бивней амурского тигра. А ты чего пришла-то? Если думала, что меня нет, зачем заходила?

— За «Стеной», конечно, — голос Ирины звучал уже ближе, она явно прошла в гостиную. — Клиент на Пинк Флойд созрел. Готов забрать за десятку евро, если состояние конверта действительно «минт». Я звонила тебе, но абонент не абонент. Решила, раз ты в отъезде, сама заберу и отвезу. Деньги-то не лишние.

Я вышел в гостиную, уже одетый, и застал её у той самой застеклённой полки, которую рассматривал десять минут назад. Ирина выглядела отлично для своих лет. Ухоженная, подтянутая. В «базовой» реальности она выглядела более потрёпанной, а здесь, видимо, наш маленький бизнес приносил не только доход, но и удовольствие. Она уверенно отодвинула стекло и пальцами с идеальным маникюром перебирала корешки пластинок.

— Вот он, красавец, — она вытянула двойной альбом. Тот самый, который я держал в руках. — Слушай, Костя, ты реально странно выглядишь. В хорошем смысле.

Она положила пластинку на журнальный столик и подошла ко мне почти вплотную. Я невольно напрягся. В воздухе повис аромат её духов — что-то цветочное, с ноткой горького миндаля. Дорогой запах. Не чета «Красной Москве», которой иногда пахло в автобусах 81-го.

— Шрам, — она протянула руку и почти коснулась моей щеки, но я чуть отстранился. — Он стал… чуть заметным? И морщины. Ты ботокс уколол? Пластику сделал? Плотников, не пугай меня. Ты же всегда был против всего этого.

— Просто выспался, Ир, — я старался держать дистанцию, и физическую, и эмоциональную. — Говорю же, воздух, природа, китайские волшебники. Ну и меньше нервов.

Нужно взять на заметку: моё «омоложение» было, похоже, побочным эффектом порталов. Энергия времени стирала годы, как ластик стирает карандашный набросок. Для меня это было чудом, а для окружающих — поводом для подозрений. Придётся привыкать врать.

И надеяться, что не превращусь в грудничка, да.

Ирина хмыкнула, не сводя с меня глаз. В её взгляде появилось что-то, чего я не видел уже очень давно. Искорка интереса. Не делового, а женского. Она чуть наклонила голову, улыбка тронула уголки губ.

— Знаешь, а тебе идёт, — сказала она, понизив голос. — Орёл-мужчина. Может, раз уж ты вернулся раньше… и я здесь… отметим удачную сделку? У меня в машине бутылка хорошего сухого. Закажем еду? Ты ведь голодный с дороги? Ну и музыку послушаем, «Энигму», например.

Намёк был прозрачнее некуда. В другой ситуации, в другое время, может быть, я бы и задумался. Всё-таки мы не чужие люди, и в этой реальности, похоже, не враги. Но сейчас, здесь, с Ириной… это было бы предательством. И по отношению к Тамаре, и, как ни странно, по отношению к тому Косте, который жил здесь до моего возвращения. Я не знал, в каких они отношениях на самом деле. Может, они просто друзья. А может, иногда спят вместе по старой памяти. Но я — не он.

И давно фактически вычеркнул её из списка женщин, с которыми бы.

— Извини, Ир, — я сделал шаг назад, к окну, демонстративно глядя на часы, которых на руке не было. — Я правда вымотался. Перелёт тяжёлый, смена часовых поясов. Джет-лаг, а таблетки от него в этот раз с собой не прихватил. Голова гудит, как трансформатор. Мне бы просто полежать в тишине. Давай в другой раз?

Улыбка на её лице дрогнула и погасла. Она была умной женщиной, Ирина. Всегда была. И намёки понимала с полуслова, и отказы тоже.

— Понятно, Плотников, — сухо сказала она, и в её голосе снова зазвенели деловые нотки. Тот самый металл, который я помнил по нашим ссорам из ещё супружеской жизни. — Устал так устал. Дела прежде всего.

Она резко развернулась, подошла к столику и взяла пластинку. Её движения стали чёткими, быстрыми.

— Деньги переведу на счёт фирмы, как обычно. Свою долю заберёшь, остальное в оборот. И да, — она остановилась у двери, уже взявшись за ручку. Обернулась. Взгляд снова стал холодным и оценивающим. — Если надумаешь ещё что-то привезти из своих… путешествий… звони. Клиенты ждут эксклюзив. Есть клиент, который ищет секспистоловский The Great Rock «n» Roll Swindle. Интересовались и альбомом My Happiness Элвиса, очень хорошие деньги за него обещают. Около трёхсот, если в долларах.

— Конечно, — кивнул я. — Удачной продажи.

— И если попадётся «Белый альбом» Битлов, я тоже смогу его пристроить, — засмеялась она. — Сразу на пенсию выйдем. Бывай, орёл комнатный!

Вот же язва, обиделась. Что-то часто на меня женщины стали обижаться, что-то явно с ними не так.

Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.

Я остался один в квартире, которая была моей и не моей одновременно. Тишина снова накрыла комнаты, но теперь она была не пустой, а звенящей от напряжения. Я выдохнул, чувствуя, как уходит адреналин. Встреча с прошлым в будущем прошла относительно безболезненно. Не считая того, что я чуть не заколол бывшую жену зубной щёткой.

Подойдя к зеркалу в прихожей, я внимательно посмотрел на своё отражение. Ирина была права. Из зеркала на меня смотрел мужик, которому трудно было дать шестьдесят. Седина осталась, но лицо разгладилось, глаза горели как-то иначе — ярче, живее. Шрам на щеке, память об Афгане, действительно стал намного тоньше, словно и рубца не было, так, чёрточка аккуратная. Портал, похоже, не просто переносил меня — он меня переписывал. Исправлял ошибки кода в ДНК, или как там это работает? Ничего в этом не понимаю, да и понимать особо не хочу.

— Ну что, бизнесмен Плотников, — сказал я своему отражению. — Винилом торгуем, значит? Pink Floyd, Битлз, Элвис, Сексуальные Пистолеты… Хорошо устроился.

Я вернулся в гостиную и плюхнулся на диван. Он был мягче и удобнее моего старого. Взгляд упал на то место, где лежала пластинка. Десятка евро. И после слова «десятка» здесь явно должно быть слово «тысяч». Значит, с финансами у меня здесь порядок. Это развязывало руки. Я мог позволить себе подготовиться к следующему визиту в 1981 год основательно.

Но сначала нужно было понять, что ещё изменилось. Если у меня бизнес с бывшей женой, то что с детьми? Что с друзьями? Я потянулся к карману джинсов, которые на мне были, надеясь найти там телефон. Пусто. Ах да, я же надел первые попавшиеся штаны из шкафа. Свой смартфон я, кажется, так и не нашёл.

Я начал методичный осмотр комнаты. На полке под телевизором (вернее, под огромной чёрной панелью, висящей на стене) лежал «Росатом» в кожаном чехле. Я нажал кнопку сбоку. Экран вспыхнул, требуя пароль или отпечаток пальца. Я приложил большой палец к сканеру. Секунда ожидания… Разблокировано.

Первым делом я открыл контакты. Список был обширным. «Ирина», «Сын Дима», «Сын Олег», «Сын Паша». Города… Я затаил дыхание. Казань, Калининград, Киев. Всё так же. География не изменилась. Я открыл переписку с Димой. Последнее сообщение от него: «Ну как там вулканы? Фотки скинь!». Отправлено вчера. Значит, легенда про Камчатку была основной для всех. Придётся скачивать фотки из интернета и слать, мол, связь плохая была.

Я отложил смарт. Сейчас важнее было другое. Я снова вспомнил взгляд Ирины. Она увидела изменения. И не только она могла заметить. Если я буду молодеть такими темпами, скоро меня перестанут узнавать соседи, а пенсионный фонд заинтересуется, почему получатель пособия выглядит как призывник. Нужно быть осторожнее.

Живот предательски заурчал, напоминая, что эмоциональные потрясения — это хорошо, но калории организму требуются по расписанию. Я пошёл на кухню. Открыл холодильник, снова оценил спартанский набор продуктов. Сыр, яйца, молоко, помидоры. На скорую руку для омлета или даже шакшуки сойдёт, но нужно было пополнить запасы. И не только продовольственные.

В прошлом я оставил людей, которые стали мне дороги. Никаноров, Тамара… Особенно Тамара. Можно и нужно исправлять. А чтобы исправлять, нужно приходить не с пустыми руками. В прямом и переносном смысле. Мелочи. Там всё решают мелочи. Хороший кофе. Качественный инструмент, который не ломается. Лекарства, которых там днём с огнём не сыщешь. Здесь, в 2025-м, это просто товары на полке, а там — валюта, способная открывать двери. Да господи ты боже мой, в 2025-м буквально всё будет фантастикой для Куйбышева! Главное, соблюсти меру.

И понять, стоит ли туда возвращаться.

Я решительно захлопнул холодильник, так ничего и не взяв.

— Так, Плотников, — скомандовал я сам себе. — Отставить панику. Ты дома. Ты при деньгах. Ты молод душой и, частично, телом. У тебя есть двенадцать часов до открытия следующего окна. Время пошло.