Раз как-то ехал Ульрих днем,

Увидел милой Энхен дом:

«Пойти не хочешь ты со мной

И спеть, как пташечки весной?»

Решили в лес они пойти,

Лещина встала на пути.

Прошли еще чуть-чуть вперед,

Полянка пестро там цветет.

К себе ее он приманил,

На травку рядом усадил,

К ней на колени сам прилег.

Тут хлынул слез ее поток.

«Ах, Энхен, милая моя,

Мне слез твоих понять нельзя.

По дому ли тоска взяла,

Иль молодость уже прошла?

Иль, может, я тебе не мил?»

«Нет, дом мой там же, где и был,

И молодость моя при мне,

И ты пока мне мил вполне.

Но там среди ветвей висят

Одиннадцать красавиц в ряд».

Не плачь по чарам красоты,

Двенадцатой же будешь ты».

«Коль мне двенадцатой здесь стать,

Позволь три раза прокричать».

Она кричала в первый раз,

Чтобы отец от смерти спас.

Второй она кричала раз,

Чтоб Бог ее от смерти спас.

Она кричала третий раз,

Чтоб младший брат от смерти спас.

Тот братец за вином сидел,

Но крик в окошко залетел:

«Мне слух мой, братцы, говорит,

Что там, в лесу, сестра кричит».

«Ах, Ульрих, разлюбезный мой,

Что сделал ты с моей сестрой?»

«На ветке липовой висит,

Ногами больше не сучит».

«С чего в крови ботинок твой

И глаз твой, смертью налитой?»

«С чего бы им в крови не быть?

Я смог голубку подстрелить».

«Голубку, что ты подстрелил,

Отец мой на руках носил,

Нас мать вскормила молоком,

Мы в доме выросли одном».

Сестричку с липы братец снял,

А шурина колесовал.

Над ней лишь ангелы кружат,

К нему лишь вороны спешат.