ГЛАВА 39

Предвкушение, смешанное с нервной энергией, витало в воздухе под открытым небом амфитеатра.

Обязательные испытания гильдий обещали зрелище, которое зрители жаждали увидеть, чувствуя себя в безопасности оттого, что сами не участвуют в первом круге. Адепты топали ногами и вопили от восторга, передавая друг другу покрытые воском стаканчики с попкорном, соленые крендели и как минимум одну контрабандную бутылку самогона, сваренного каким-то адептом из Эхинацеи.

Одра считала тех, кто хлещет эту паленую дрянь, глупее коз.

Через пару часов им самим предстояло соревноваться в испытаниях своей гильдии — впрочем, адепты академии Холивер уже мастерски научились отмахиваться от стресса, полагаясь на способность жить здесь и сейчас, ведь какого черта им еще оставалось? Они забирали любую крупицу радости и радовались ей изо всех сил.

Однако у Одры, зажатой между Каллумом и Уайлдер в первом ряду огромных круглых трибун, не было суицидальных наклонностей, и потому, когда самогон добрался до них, она знаком показала передать банку дальше назад. Чем сильнее опьянеют остальные адепты, тем выше будут ее шансы выжить, а возможно, и выиграть, когда придет черед ее собственных испытаний.

Архимагистр Силеста поднялась на сцену, звеня ручным колокольчиком. Зрители мгновенно стихли; никто не хотел упустить ни единого момента.

На подковообразной сцене в центре амфитеатра выстроилась вся гильдия Эхинацеи и около пятнадцати адептов, решивших принять участие в состязании. На лицах адептов застыла смесь чистого ужаса и сосредоточенной решимости; они стояли перед своими опинантами, чьи яркие, полные жизни глаза сияли смесью гордости и тревоги — в зависимости от того, кто был их партнером.

Некоторые явно истово молились своим богам.

Одра жалела опинантов, у которых не было выбора. Их жрицы приказали участвовать, и им приходилось подчиняться приказам. Опинант Серши, Пия, смотрела на Сершу с яростной гордостью. Она слепо верила в способность Серши уберечь себя от смерти.

Сама же Серша, зажмурившись, выглядела слегка зеленоватой — ее веснушки резко выделялись на побледневшем лице. Ее губы шевелились, беззвучно повторяя что-то, возможно, список трав и их целебных свойств.

— Адепты, — голос архимагистра прогремел на весь амфитеатр. Одра попыталась отыскать инкру, которая наверняка была где-то начертана на ее теле, чтобы усиливать звук, но так и не смогла ее заметить. — Вам предстоит пройти испытания гильдии Эхинацеи.

Толпа взревела, затопала ногами, кто-то выкрикивал имена друзей.

— Каждому из вас будет представлен больной опинант.

Над трибунами повисла тишина — зрителям напомнили, что это испытание чревато вполне реальными последствиями.

— Вы должны диагностировать недуг, выбрать подходящие ингредиенты и сварить мощное противоядие. В завершение вам необходимо начертать правильную инкру, чтобы активировать действие зелья. Скорость и точность имеют первостепенное значение. Неспособность вовремя применить эффективное лекарство может иметь тяжелые последствия для вашего юного опинанта.

Один из опинантов пошатнулся, явно находясь на грани обморока. Нервы? Или они уже были отравлены?

Архимагистра выдержала паузу для эффекта. Одру затошнило. Она не могла даже представить, каково сейчас Серше.

— Начинайте!

Ответ стал очевиден, когда один за другим все опинанты рухнули на помост сцены. Одра находилась достаточно близко и видела, как их глаза тускнеют, а движения становятся вялыми, пока они изо всех сил пытаются удержаться на ногах. Соревнующиеся адепты пришли в движение. Большинство сосредоточились на своих опинантах, оценивая симптомы, укладывая их на спину, проверяя температуру и задавая вопросы приглушенным тоном. Другие проигнорировали подопечных и бросились к стеллажам, возведенным в задней части сцены. На них стояли миниатюрные железные котлы, лежали щипцы, пустые флаконы для эликсиров, ступки с пестиками, а также множество трав, грибов, цветов, листьев, древесной коры и пузырьков с разноцветными жидкостями.

Серша, осмотрев глаза Пии, ласково похлопала ее по голове, а затем бросилась к стеллажам, что-то бормоча себе под нос.

— Не забывай дышать, Каллум, — напомнила Одра другу, который рядом с ней окаменел от напряжения. — Она же лучшая на курсе, помнишь? С ней все будет в порядке.

— Все будет в порядке. — Его глаза неотступно следили за Сершей, пока та набивала ингредиентами огромные карманы передника, хотя голос у него был такой же больной, каким выглядела Серша в ожидании начала испытания. Он до сих пор не двигался, но по крайней мере снова начал дышать.

Серша, утирая пот со лба, подбежала обратно к Пии, которая к этому моменту стала неестественно неподвижной. Она заговорила с Пией, вытряхивая содержимое передника прямо на сцену. Одра не слышала ее слов, но могла поспорить, что опытный алхимик произносит ободряющие слова, уверяя Пию, что та справится.

Это было куда лучше того, что вытворял адепт слева от Серши: он прижимал голову своего опинанта к груди и рыдал в откровенной панике.

Серша принялась растирать в ступке то, что походило на горсть лунных камней, ее движения были уверенными и отточенными. Следом в ход пошел флакон с зеленой жидкостью. Она добавила в смесь несколько трав, взбила состав, а затем вылила все в свой миниатюрный котел. После этого она принялась вычерчивать инкры на его ободке, и выражение ее лица стало суровым и решительным.

— Ты справишься, Серша, — пробормотал Каллум. Зелье начало пениться и закипать.

Ноэль, как заметила Одра, скривившись от отвращения, вообще обошелся без котла; вместо этого он взял всего один лист какого-то растения, положил его на язык своей опинантки и принялся начертывать инкры у нее на руках.

— Подумать только, Ноэль вообще не собирается использовать здесь алхимические навыки, — заметила Одра. — Если не считать листа, он, похоже, на сто процентов полагается на свои знания инкрамантии.

— Как-то это неправильно, — отозвалась Уайлдер.

— И я о том же. — Одра скрестила руки на груди. — Конечно, я не хочу, чтобы его опинант пострадала — но лучше бы ему не обойти Сершу.

— Не обойдет. Это испытание Эхинацеи, уверен, их оценивают по уровню алхимического мастерства, — сказал Каллум. — Серша все держит под контролем.

В этот момент стоявшая позади девушка по имени Дженелла, одна из подруг Серши по гильдии Эхинацеи, испуганно закричала.

Одра вместе с остальными зрителями вскочила со своего места, чтобы лучше видеть происходящее.

Тело опинанта Дженеллы свело судорогой от боли, а с посиневших губ пузырилась пена.

— Бедная девочка, — произнесла Одра, с ужасом наблюдая, как тело послушницы сотрясают жестокие конвульсии.

Похоже, Дженелла либо неверно диагностировала недуг, либо перепутала ингредиенты, случайно отравив послушницу.

Дженелла панически перевернула девочку на бок и засунула дрожащий палец ей в горло, пытаясь заставить ту выблевать только что выпитый эликсир. Опинантка выблевала содержимое прямо на сцену, прежде чем снова рухнуть без сознания.

— Помогите! Помогите ей! — закричала Дженелла. Она спрыгнула со сцены, спотыкаясь, подбежала к группе фей-медиписцев, которые выхватили девчушку из ее рук. Опинантку, чьи конечности все еще сводило судорогами, уложили и привязали к носилкам. Один из медиписцев принялся лечить ее с помощью флакона из запасов готовых противоядий.

Дженелла наблюдала за происходящим, сцепив руки на животе. Слезы текли по ее щекам, пока она умоляла спасти девочку. Это было ужасно — оказаться первой, кто потерпел неудачу, но Одра была рада видеть, что Дженелла предпочла проиграть испытание, а чем рисковать жизнью своей подопечной.

По амфитеатру прокатился еще один крик о помощи. Хлов, прихвостень Ноэла, орал с покрасневшим лицом:

— Она перестала дышать, она не дышит! Несколько медиписцев бросились на сцену, обступив опинантку, пока Хлов визжал на каждого, кто готов был слушать: — Все должно было сработать, это не моя вина!

Один из медиписцев оборвал его:

— Заткнись, мальчишка, ты явно просчитался с дозировкой.

Одра мысленно подгоняла Сершу: быстрее, быстрее, быстрее. Ей совсем не хотелось, чтобы Ноэль выиграл.

Пока Одра была отвлечена, Серша успела перелить свое зелье во флакон с узким горлышком и теперь бережно поддерживала голову Пии у себя на коленях. Пия выпила эликсир до дна.

Каллум протянул руку и крепко сжал ладони Одры и Уайлдер. Все трое затащили дыхание, не сводя глаз с Пии.

Сперва ничего не происходило, но затем — да! Волна энергии словно прокатилась по телу послушницы. Глаза Пии распахнулись, и она села. Серша широко улыбнулась и принялась проверять ее пульс, заглядывать в глаза. Убедившись, что здоровье Пии полностью восстановилось, она открыла рот, чтобы объявить ее исцеленной, как вдруг раздался голос Ноэла:

— Она исцелена, архимагистр, пожалуйста, пусть медиписец оценит состояние моей опинантки и подтвердит это.

Толпа взревела в экстазе, когда опинантка Ноэля вскочила на ноги, раскинув руки и кружась на месте, показывая, что она абсолютно здорова.

Улыбка Серши на секунду померкла, но она тут же натянула ее обратно ради Пии, которая сияла от гордости за своего адепта, в то время как Серша молча подала знак медиписцу подойти и проверить ее собственную подопечную.

Ноэл занял первое место, Серша — второе.

К счастью, к концу испытания никто из опинантов не пострадал необратимо, хотя многие были сильно напуганы и все еще выглядели бледными к тому моменту, когда сцену очистили для подготовки к следующему состязанию.