ГЛАВА 33

Одра переоделась в тренировочную форму и помчалась так, будто от этого зависела ее жизнь, но все равно опоздала на тренировочное поле на несколько минут; часы прозвонили, оставив на запястье жгущий след. После этого последовал ее второй за день провал — неспособная сосредоточиться, она раз за разом роняла посох, не могла отбить даже самые медленные и предсказуемые удары и даже сорвалась на Лотти, которая просто поинтересовалась, все ли у нее в порядке.

Затем, прямо перед отбоем, Вренн назвал ее жалкой на глазах у всей гильдии и приказал в одиночку убрать весь тренировочный инвентарь и привести в порядок раскисшее от грязи поле. И Уайлдер, и Лотти предлагали помощь, но Вренн услышал это и запретил.

Одра вернулась в общежитие задолго после наступления темноты: пальцы на руках и ногах онемели от лютóго ночного холода, мышцы ныли от тренировок, кости казались ватными, а челюсть болела от того, как сильно она ее сжимала… Ей едва хватило сил смыть с себя грязь и вытащить свое изнывающее, протестующее тело из тесной тренировочной формы, прежде чем упасть лицом вниз на кровать. Она так устала, что перед сном даже не переживала о том, увидит ли снова демона и храм ужасов в своих сновидениях.

К счастью, он не появился, и ее сны оказались самыми обычными.

Она торопливо собралась на новый день и побежала в столовую, чтобы ее часы зафиксировали «посещение» завтрака, после чего тут же шмыгнула обратно в дверь, пока какая-нибудь жрица не заметила ее и не потребовала поесть.

Борясь с холодом и толкая двойные двери в задней части Центрального Корпуса, Одра подумала, не откармливают ли жрицы адептов на убой, но тут же вспомнила: для этого жрицам пришлось бы хоть что-то есть самим.

Или, может, дело именно в этом… они питаются исключительно адептами.

Ранний утренний свет струился сквозь замысловатые витражные окна, пока Одра медленно, с показной неспешностью шла по атриуму храма; этот визит должен был выглядеть непринужденно — мол, адептка просто заглянула на огонек к своему назначенному наставнику.

Храм, кипевший жизнью по утрам в дни Санктума, был жутко безмолвен. Шаги Одры гулко разносились по атриуму, безжалостно нарушая тишину.

Коридоры расходились от центрального зала подобно скелету, заставляя Одру чувствовать себя потерянной. С уколом вины она осознала, что почти ничего не знает о распорядке дня Твилы, кроме жесткого расписания, диктуемого одинаковыми часами на их запястьях — суровыми стражами, управлявшими каждой их минутой. Она крутанулась на месте, внезапно почувствовав себя глупо. Как ей вообще отыскать Твилу, если она, казалось, осталась здесь одна, в компании лишь массивных каменных ликов чужеземных богов?

Она уже подумывала уйти — завтра Санктум, она непременно увидит Твилу тогда, — как вдруг появилась молодая послушница с пухлыми смуглыми щеками и аккуратно заплетенными темными прядями волос, тащившая лейку, которая казалась огромной для ее хрупкой фигурки. Послушница бросила на Одру мимолетный взгляд, а затем принялась поливать яркие цветы у алтаря бога солнца.

Одра уже видела ее раньше — это была наставница Серши. Но как ее звали? О!

— Пиа! — окликнула ее Одра через весь зал, поморщившись от того, как резко ее голос расколол тишину. Она откашлялась, подошла ближе и заговорила тише. — Я хотела спросить, не сможешь ли ты мне помочь.

Пиа опустила лейку.

— Ты пришла помолиться? Как приятно видеть, ведь ваши обычно не заглядывают на богослужения, если только это не назначенный день Санктума.

— Ох. — Одра не знала, что на это ответить. Если бы у нее был выбор, она бы вообще никогда не ступала в храм, и уж точно пришла сюда не для молитвы. Хотя ей было неприятно рушить надежное выражение лица Пиа. — Вообще-то я надеялась, что ты подскажешь, где найти Твилу, моего опинанта. Мне нужно с ней поговорить.

Пиа кивнула, словно такая просьба казалась ей куда более осмысленной, чем желание адептки помолиться, и приложила руку к подбородку, задумываясь.

— Кажется, сейчас Твила у матушки Брулы. Адептам нельзя входить во внутренние покои, но я могу спросить, не смогут ли освободить ее от обязанностей, чтобы она пообщалась с тобой.

— Спасибо, это было бы очень кстати.

Оставшись одна, Одра заметила, как ее внимание привлекла колючая лоза, обвивавшая статую какого-то незнакомого божества. Она подалась вперед и вдохнула роскошный аромат цветов. Их струящиеся лепестки имели потрясающий пурпурный оттенок, почти, но не совсем точно повторяющий цвет барвинка. Она представила, как меняет каждый цветок на этой лозе, как их нежные лепестки преображаются в кобальтово-синий цвет Нохоло Даньи. Но она не помнила эту инкру наизусть, да и оттенок все равно был не тот.

— Одра! — Голос Твилы пронесся по всему залу; певучий голос послушницы так гармонично вписывался в эту атмосферу храма, сливаясь с ней, как не удавалось голосу Одры. — Я не ждала тебя раньше конца недели. Похоже, сегодня богини мне улыбаются! — Твила подскочила к ней и заключила Одру в объятия.

— Я тоже рада тебя видеть, — пробормотала Одра. — Надеюсь, я не оторвала тебя от дел.

— Ой, брось, — ответила Твила, ее смех был легким и беззаботным, — ты спасла меня от необходимости натирать до блеска все серебро в храме. Вовсю идет подготовка к праздничному пиру в честь Наследника.

Одра постаралась сделать так, чтобы ее улыбка не дрогнула. Уже? Неужели они рассчитывали найти Наследника так скоро?

— Пожалуй, тогда я буду заглядывать почаще. На случай, если найдется еще серебро.

Твила дернула Одру за рукав.

— Давай уйдем в одну из комнат для уединенной молитвы. Обычно они зарезервированы для личных размышлений и молитв богу, но, думаю, ничего страшного не случится, если мы тихонько поговорим.

— Звучит отлично.

Твила провела ее по длинному арочному коридору, вдоль которого тянулось множество дверей. Некоторые были приоткрыты, открывая взору стопки подушек, подсвечники с незажженными свечами и, как показалось Одре, алтарь едва ли не для каждого возможного божества. Одра уже собиралась спросить, сколько еще идти, когда Твила зашла в одну из комнат.

— Харва, бог осени, подойдет идеально, — объявила Твила. — Мало кто воздает ему почести до самого разгара лета. В разгар зимы кто же думает об осени в такое время? Конечно, матушка Нира настаивала бы на том, что одна из самых священных обязанностей послушницы — молиться тем богам, которых народ может обделять вниманием, чтобы они, в свою очередь, не забыли про нас.

Харва, к облегчению Одры, не внушал такого трепета — не то что бог солнца Вальрик, чьи многочисленные статуи не только внутри храма, но и по всей территории академии заставляли волоски на затылке Одры вставать дыбом, а пульс — учащаться. Бог солнца, которого всегда изображали самым грозным, мстительным и суровым из всех их божеств, наводил ужас. Одной статуи было бы слишком много — но он словно преследовал ее повсюду.

Но судя по круглопузому изваянию Харвы, он казался довольно милым: добродушная улыбка на лице, окруженном кудрявой бородой, пучок грибов, пробивающийся из раскрытой ладони, и корзина с корнеплодами в другой руке. Жизнерадостный, пухлый ежик устроился на его широком плече и нежно тыкался носом в заостренное ухо в вечном проявлении привязанности.

Пока Одра изучала статую, Твила достала две подушки из стопки и положила их на пол.

— Присядем?

— О да.

— Ежик прелестен, правда? Лейол — один из моих любимых священных спутников; всё дело в его маленьком носике и круглом тельце.

— Очень мило, рассеянно отвечая, Одра принялась теребить застежку на своих часах. Как подступиться к теме и не вызвать подозрений?

— Но ты ведь не пересекала территорию академии по холоду, чтобы обсуждать священных спутников. Чем я могу тебе помочь?

— Ну, я пришла расспросить про Наследника.

Твила улыбнулась.

— Я уж думала, когда же ты меня об этом спросишь! Большинство других опинантов уже вовсю обсуждают это со своими адептами. — Твила окинула Одру оценивающим, игривым взглядом. — Ты хочешь узнать, не ты ли наша Наследница.

Одра чуть не поперхнулась и торопливо кашлянула, чтобы прикрыть это смешком. Разумеется, она хотела узнать прямо противоположное, но показывать этого было нельзя. Лучше подыграть и посмотреть, удастся ли задать нужные вопросы невзначай.

— Каковы шансы, что это я? — Она протянула руку и провела пальцем по застывшей восковой капле на свече, молясь, чтобы ее голос звучал лишь с легким любопытством и не более того. — Я бы с удовольствием получила корзину золота.

Выражение лица Твилы стало мечтательным.

— Ты можешь себе это представить? Какая честь — не просто служить богам в самом священном из всех ритуалов, но перезапустить сам Цикл, освободив всю землю от проклятия зимы.

Одра уцепилась за эти слова.

— Высшая честь. И столько привилегий. — Она сложила руки на коленях, заставив их перестать нервно ерзать. — Послушай, а в чем вообще заключается этот столько раз упоминаемый «ритуал»? О нем говорят на каждом шагу, но никто не объясняет, что он из себя представляет.

Твила рассмеялась.

— Если бы я могла ответить на этот вопрос, я бы сама состояла в элитном Хоре Эха, а не была просто послушницей. Знаешь ведь, в любой момент времени их всего семьдесят тысяч… то есть семьсот — из десятков тысяч жриц со всех уголков Зенаиды.

Надежды Одры рухнули.

— То есть знать, что на самом деле представляет собой ритуал, дозволено только членам самого Хора?

Твила кивнула с серьезным лицом.

— Ну, им — как самым преданным из нас всем, — нашей королеве и верховному совету, богам и, конечно же, самой Наследнице.

— Верно, конечно же.

— Это издавна считается одной из самых священных тайн; более того, законами Зенаиды и волей богов запрещено не только рассуждать об этом, но даже пытаться исследовать подробности Елишаама — обряда Цикла.

Запрещено даже рассуждать? Это объясняло, почему ни один из ученых не обсуждал ритуал — несмотря на то, что Наследницу поминали в каждом проклятом классе, — почему его не разбирали в храме и почему она не нашла никаких подробностей ни в одной из прочитанных книг.

Твила неверно истолковала унылое выражение лица Одры, схватила ее за руки своими ладошками и сжала их, словно они были лучшими подругами.

— Не отчаивайся, Одра. У тебя гораздо больше шансов стать Наследницей, чем у остальных!

Одра скривила лицо так, чтобы оно выражало подобие робкой, вновь вспыхнувшей надежды, а не слемный ужас.

— С чего бы это?

Твила бросила взгляд на закрытую дверь и подалась вперед, перейдя на заговорщический шепот. — Мне не положено об этом говорить, но… я слышала слухи: жрица Нира, ученые, сама архимагистра — все сходятся во мнении, что Наследница объявится именно в гильдии Арканы. По правде говоря, они на это и рассчитывают. Как думаешь, почему я так обрадовалась, когда узнала, что моей подопечной досталась именно Аркана?

Несмотря на попытку говорить шепотом, от волнения голос Твилы снова зазвенел.

— Конечно, Хористки никогда в этом не признаются, но мы, послушницы, подозреваем, что боги непременно благословят ту послушницу, чья адептка окажется Наследницей — однажды ее саму могут призвать в Хор в качестве Эха!

Девочка вдруг виновато опустила голову.

— Конечно, мы бы вовсе не расстроились, если бы это оказалась не наша подопечная. Служить богам в качестве жрицы так же важно, как быть Эхом. Боги благосклонны ко всем нам. — Она похлопала Одру по руке. — Ты тоже облагодетельствована, Одра. — Ее губы задрожали, а на глаза внезапно навернулись слезы. — Тебя спасли от жизни без магии и привезли в Зенаиду, самую благословенную из всех стран. Ты определенно избранная.

— Да. Какое же это благословение. — Вырвать ее из привычной жизни, оторвать от больного отца и младшего брата, который всё еще нуждался в ней, и заставить наблюдать, как мечта ее родителей рушится и идет ко дну.

Итак, у Твилы не было ответов на нужные вопросы, и стало очевидно: если бы Твила хоть на секунду заподозрила, что Одра и есть Наследница, послушница выдала бы ее без колебаний. Ее наивное сердце было наполнено благими намерениями, ведь она искренне считала статус Наследницы честью, благословением самих богов, которым посвятила свою жизнь.

Может, так оно и было? Может, все сомнения Одры и вправду беспочвенны?

Может, ей стоить во всем признаться Твиле прямо сейчас, выложить ей всё?.. Разве это не проще, чем жить во лжи? Каждый день скрывать от каждой живой души всё, что с ней не так.

И, подумала она с горькой усмешкой, даже от душ мертвых.

— Один быстрый вопрос — и я позволю тебе вернуться к тускнеющему серебру: что вообще представляет собой Хор Эха? — Ей нужно было выяснить, как держаться от Эха подальше; если они обладали такой силой, о какой говорила Твила, то могли разглядеть секрет Одры в каком-нибудь видении.

— О, я понимаю, почему ты запуталась, и спасибо, что спросила — я смогу пересказать это матушке Бруле, ведь нам крайне важно вкладывать всю мудрость в головы адепток, чтобы вы смогли полностью принять свет богов. — Она поудобнее устроилась на молитвенной подушке. — Все девочки с даром Видения поступают в орден еще детьми. — Она гордо выпятила грудь. — Мое Видение открылось рано; мне едва исполнилось пять нареченных дней, когда это случилось — и родиться же надо было в Опустошающую Зиму! Никто в нашей деревне не мог в это поверить. И меня сразу отправили в храм. Родители так гордились.

Она махнула рукой в воздухе.

— Ты выглядишь грустной. А я так хотела прийти сюда. Это мой местный храм. Раньше мы приходили сюда молиться каждый месяц; я из Зеленого Кургана, это та деревня по дороге отсюда? — Она указала пальцем на стену, словно деревня, мимо которой Одра проезжала по пути в Академию Холивер, могла появиться прямо перед их глазами. — Родители часто навещают меня и привозят моих сестер. — Ее брови сошлись на переносице. — Им не досталось дара Видения. Не то что мне.

— Твоя семья тебя навещает? — Одра еще не видела здесь никого, кто не работал бы в академии. Она бы точно заметила, если бы по территории бегали дети-фейри.

— Ну, это было до того, как ворота заперли, конечно же, из-за адептов.

Одра кивнула. Она и сама догадывалась, что ворота закрыты, но было удобно услышать подтверждение от Твилы. Твила продолжила.

— Нельзя же допускать, чтобы кто попало шастал туда-сюда, особенно учитывая, что здесь находится потенциальная Наследница, а мы до сих пор не знаем, кто она.

Твила улыбнулась.

— Ой, я что-то заболталась… В общем, большинство послушниц однажды становятся рукоположенными жрицами — мы проводим религиозные обряды по всей стране, а иногда даже в соседних государствах. Но только самых преданных, обладающих величайшим талантом к Видению, выбирают для вступления в Хор Эха. Видишь ли, Эха — это те, кто наделен видением Наследницы; на них возложена задача вырастить дитя в свете богов и подготовить его к священному обряду.

— То есть здешние жрицы — это и есть Эха?

Твила поморщилась.

— Хор Эха, пожалуйста; я бы не хотела получить нагоняй за то, что поощряю свою подопечную использовать столь… панибратское выражение.

— Конечно, прошу прощения.

Она снова оживилась.

— Нашему храму выпала великая честь принимать у себя целых шесть членов Хора Эха! Обычно они не удостаивают визитом столь скромные храмы, но из-за… — она подмигнула Одре, — …особых обстоятельств, связанных с поисками потенциальной Наследницы, они находятся здесь весь семестр. Чтобы, как только Наследница будет обнаружена, они могли тут же увезти ее в Пророческий Храм. — Хрупкие плечи Твилы ссутулились, а лицо приняло скорбное выражение. — Им предстанет наверстывать столько упущенного времени. Даже представить не могу, каково им осознавать, что Наследница родилась не в том мире и упустила шанс вырасти в свете, в любящих объятиях Хора Эха.

Всё это было уже слишком.

Любящих объятиях?

Возможно, Эха и предлагали любящие объятия маленьким младенцам-наследникам в прошлом, да и сейчас могли бы окружить той же роскошью любую ошибочно принятую за них взрослую версию, которую они надеялись отыскать здесь, в Холивере. Но что-то подсказывало Одре: эти любящие объятия мгновенно превратятся в кандалы, стойте только Наследнице решить, что она не собирается следовать их указам или преклонять колени перед их алчными богами.

Твила ничем не помогла. Этот визит лишь заставил Одру пожалеть девочку. Та явно по уши увязла в секте Эха, что было неудивительно, если она служила послушницей с пятилетнего возраста.

Она гадала, что же пятилетняя Твила увидела такого, что подсказало ее родителям: растет будущая прорицательница? Насколько мощным был бы дар Твилы, родись она какой-нибудь Твилой Летневысотной, а не Твилой Опустошеннорожденной?

Одра сжалась от холода, решив как можно быстрее добраться до Центрального Корпуса и при этом не насмерть не разбиться на многочисленных ледяных островках. Садовникам следовало бы посыпать дорожки солью. А еще лучше — сотворить «Игнис», чтобы лед таял сразу же, как только образуется.

Но в королевстве царила магическая засуха — никакой магии для безопасных дорожек, когда всё уходило на цветы в проклятом богами храме фей. Она могла лишь вообразить, как выглядит дворец в столице Зенаиды. На королевской земле наверняка царила фальшивая весна.

Очередной день лекций, еще три часа в библиотеке за изучением и перерисовкой инкр, пока рука не сводила судорогой, и вот день подошел к концу. Одра протиснулась между двумя призраками на лестнице общежития Арканы, а затем снова прижалась к перилам, чтобы обойти целующуюся на ступеньках парочку.

Лестница гильдии Арканы была скрыта так, как не были скрыты лестницы в других общежитиях, и с коридора нельзя было разглядеть ничего дальше первых трех ступенек… Из-за этого она, к несчастью, стала излюбленным местом для адептов Арканы, чьи вторые половинки числились в других гильдиях. Это означало, что в часы после ужина здесь почти всегда можно было обнаружить хотя бы одну парочку адептов, зажимавшихся по углам и перегораживавших узкую лестницу.

Она узнала в одном из целующихся парней Нептиса — того самого, что сражался с Уайлдер в демонической форме на первом занятии по бою, — а в личности второго была не до конца уверена, поскольку его лицо буквально пожирал рот Нептиса, но судя по толщине бицепсов, она бы поставила на гильдию Кузнецов. Неужели они не могли найти для своих соитий темный закоулок в библиотеке? Библиотека тоже давно стала излюбленным местом для молодых парочек; ей уже дважды доводилось искать нужный фолиант и натыкаться на сплетенные тела, прерывистое дыхание и спущенные на щиколотки штаны.

Должны же существовать менее публичные места, где адепты могли потрахаться. Или они могли просто найти кого-то из своей гильдии и воспользоваться своими забытыми богами кроватями.

Обычно чужая юношеская влюбленность заставляла ее чувствовать легкое головокружение, надежду и всё в таком духе, но сейчас ее настроение испортилось под тяжестью надвигающейся гибели, тянувшейся за ней грозовой тучей, и тем фактом, что она так и не приблизилась к разгадке своего бедственного положения.

Впрочем, Одре удалось протиснуться наверх, не потревожив ни призраков, ни Нептиса с его парнем. Она с усилием распахнула тяжелую дверь общежития, мечтая лишь об одном — о горячей ванне.

Одра замерла на пороге. Проход был заблокирован безумной толпой адептов, каждый из которых норовил получше рассмотреть то новое, что пришпилили к доске объявлений.

— Что происходит? — раздался голос Нептиса, внезапно оказавшегося на ступеньку ниже и заглядывавшего поверх ее головы.

Одра фыркнула. Ее удивляло, что хоть что-то смогло отвлечь их от поцелуев; ее попытки пробраться наверх в свою комнату на это явно не сработали.

— Понятия не имею.

— Что происходит? — Бойфренд Нептиса тоже теперь заглядывал поверх ее головы, хотя старался не пересекать черту порога — его часы непременно обожгли бы запястье, словно баранья отбивная.

Она оглянулась на него.

— Без понятия. Но, — повысила она голос, чтобы перекричать возбужденный галдеж, — мне бы хотелось, чтобы они подвинулись и дали нам войти.

— Думаешь, они нашли Наследника? — с замиранием сердца спросил он.

Одра перестала хихикать. Ей вдруг представилась листовка на доске объявлений с требованием схватить адептку Арканы Одру Эверс и немедленно доставить ее прямо в кабинет архимагистры.

Или они потребуют отвести ее в храм?

Узнавать это ей совершенно не хотелось.

— Прошу прощения, — бросила она адептам, загородившим проход. Те никак не отреагировали, но все же подвинулись на дюйм в сторону.

С нее хватит и этого. Она протиснулась внутрь.

Что бы там ни висело на доске, оно могло подождать, пока она не доберется до умывальницы, не примет горячую ванну и не смоет с себя весь этот день.

Ее самые гениальные мысли всегда приходили к ней именно во время купания.

Конечно, дома это была медная бадья, которую приходилось с трудом наполнять водой, нагретой собственными руками… но здесь на благо академии выделили достаточно магии, чтобы проводить горячую воду прямо в купальни. Это почти окупало все те душевные страдания, которые выпадали на долю адепток Академии Холивер, особенно если учесть, что два дня из трех ее нещадно мутузили на занятиях по бою.

Одра уже добралась до лестницы, ведущей в женские спальни, как вдруг передумала. Она просто не уснет сегодня ночью, если не узнает, что так всех взбудоражило. Она развернулась, атаковала толпу с другого фланга и наконец-то протиснулась в самый первый ряд, чтобы взглянуть на доску объявлений и — блять.