ГЛАВА 31

— Ты, — выдохнула Одра, с ненавистью отметив, что это единственное слово сорвалось с ее губ не с обвинением, а с испуганным шепотом.

Но видеть его при дневном свете, не затуманенном дымкой снов и мраком обсидианового храма… Касалось невероятным, что она смотрит — по-настоящему смотрит — на настоящего демона. Ей было стыдно, что она когда-то спутала бестелесного призрака с этим существом. Он напоминал извращенную версию веридийских фейри, только был куда красивее, ужаснее и опаснее до дрожи в коленках.

Эйтн, вне всяких сомнений. Высший класс, мать его.

— Я. — Его улыбка стала шире, но до глаз не дошла. Взгляд демона скользнул по ней, оценивая помятую юбку, испачканные землей ногти, сбитые сапоги, растрепанные ветром кудри и задерживаясь на покраснейших, опухших от слез глазах — становилось очевидно, что она спряталась в этом пустом здании вовсе не для прогулок.

Щеки залились краской стыда.

По позвоночнику змейкой пополз страх.

Лишь последние крохи гордости удерживали ее на ногах, не позволяя выпустить наружу крик, рвущийся из легких. Она силой воли заставила плечи не ссутулиться, а подбородок — не опуститься в знак покорности.

Или как раз стоило сделать именно это? Какой способ лучше всего гарантировал выживание в подобной встрече?

Расслабленная поза… безразличное выражение лица на грани апатии, идеально сочетающееся с его кастой, сшитым на заказ костюмом, золотыми кольцами и цепями. Он явно принадлежал к какому-то завезному дворянству… древнему и пресыщенному жизнью. Если она падет перед ним ниц, он либо презрит ее за это и сожрет ее душу еще быстрее — или что там делают демоны Эйтн.

С другой стороны, существовала вероятность, что унижения от нее и ждали — считая это тем, что она ему задолжала. А что, если она совершенно неверно его оценивала, и ее упрямство лишь разгневает его?

Впрочем, ей не впервой приходилось иметь дело с пугающими и опасными мужчинами. Сколько раз она регистрировала в трактире криминальных авторитетов? Тех самых, что правили изнанкой любого города, откуда они родом, а их трущобы были суверенными государствами, где они восседали словно короли. Они привыкли к соответствующему обращению независимо от того, слышала ли Одра когда-нибудь об их городишке — не говоря уж о них самих.

Она научилась балансировать на тонкой грани между уважением и почтительностью; избыток почтения разжигал их аппетит, заставляя требовать от нее слишком многого — не просто скидок на комнаты, бесплатных порций еды и крепкого алкоголя для всей их шайки, но и чтобы она согревала их постели. Чрезмерная же гордость пробуждала аппетит совершенно иного рода: желание поставить ее на место, продемонстрировать свою власть над кем угодно и чем угодно, особенно над дерзкой трактирной девчонкой, которую следовало проучить. Вдвойне опаснее становилось, если рядом находились их подручные, выискивающие в любом взаимодействии с «королем» малейший признак слабости, чтобы тут же узурпировать его место.

Таких типов она видела за версту и умела ставить на место еще с двенадцати лет.

Обычно эта стратегия работала безотказно. А если дело все-таки срывалось? Если она совершала ложный шаг? Пусть редко, но такое случалось. Если ситуация накалялась, она быстренько отправляла Эмира к гавани с приказом не возвращаться без парочки Ноэли и Шей.

Но этот… мужчина… был существом совершенно другого порядка. Буквально. И она не знала о нем абсолютно ничего, кроме того, что видела в том, на что так надеялась как на проклятые сны… Ей придется ступать осторожнее, чем когда-либо в жизни. На кону стояли не просто доходы, ее тело или безопасность трактира… а ее собственная шкура.

И все же у нее оставались инстинкты, на которые она привыкла полагаться; они редко подводили.

Она напустила на себя милую улыбку и произнесла:

— Уверена, произошло какое-то недоразумение. Что вам от меня нужно?

— Лично мне? Ни черта.

Если он и рассчитывал задеть Одру, то цели своей не добился. Это принесло хоть какое-то облегчение. Но она подыграла.

— Ты только что сам признался, что ждал меня. И теперь говоришь, что тебе ничего не нужно. — Одра выдала фразу, которая, как она надеялась, звучала оскорбленно, а не как вздох облегчения. — Тогда не смею тебя задерживать. Она развернулась, пытаясь — скорее всего, безуспешно — выглядеть непринужденно, хотя ее разум вопил: «Сматывайся отсюда к чертовой матери и как можно дальше от этого существа!»

К сожалению, отпускать ее он вовсе не собирался и заговорил снова:

— Стоять.

Одра возненавидела себя за то, что подчинилась, но черт возьми — его присутствие внушало ужас, а в голосе звучала непререкаемая природная властность.

— Как я уже говорил, у меня есть приказ. От моего короля и моего бога. Всё должно разыграться строго по сценарию, иначе оба они останутся крайне недовольны.

У него был необычный акцент. Он будто перекатывал слова во рту, играя с каждым слогом, прежде чем выпустить его на волю.

Одра склонила голову набок, стук в ее груди сменил ритм, когда страх неожиданно смешался с любопытством. Губы приоткрылись. Неужели… Неужели то самое, о чем она тайком мечтала и что так боялась сформулировать даже для себя…

— Какое дело королю, и тем более… богу, до меня?

На его чересчур правильных чертах заиграла ухмылка, и он сделал шаг к ней, заставив ее судорожно ахнуть.

— Какое разочарование — видеть, что ты ничем не отличаешься от остальных… вечно задаешь не те вопросы.

В голове у нее зашумело. Остальные? Может, дело вовсе не в том, о чем она подумала… вдруг у него просто слабость к несчастным девчонкам? Вдруг он хочет питаться ее эмоциями, ее отчаянием? Что ж, этого добра у нее навалом, пусть забирает сколько влезет.

Он продолжил:

— Никто и никогда не спрашивает: «Какое дело до меня богу…» — Еще шаг ближе. Он был чудовищно высок. Одре пришлось задрать голову, чтобы не упускать его лицо из виду. — Нет-нет… Позволь дать тебе совет, который, возможно, спасет тебе жизнь: когда речь заходит о богах, всегда лучше спрашивать: «Что я могу для них сделать?» — Его ухмылка переросла в широкую улыбку. Голос упал до шепота, став почти… интимным. — Или еще лучше: «Каким образом я могу им угодить?»

Одра нахмурилась и отступила на целый шаг назад.

— Какие остальные? На кого я похожа? И… — она закатила глаза. Разве он не понимал, что она человек (или по крайней мере выросла с такой уверенностью в человеческом мире)? У них не осталось богов, в которых стоило бы верить, и уж точно не было тех, перед кем следовало трепетать — переживать из-за Кзоэ не имело смысла, вопрос заключался лишь в том, когда Смерть придет за ними, а не придет ли вообще. — Какое, — повторила она с вызовом, — богам дело до меня?

Его самодовольная улыбка слегка померкла. Возможно, он только сейчас понял, что она действительно ни на кого не похожа. Никогда не была похожа. И сегодня она осознала это как никогда остро.

— Я должен передать тебе две вещи. — Он поднял длинный указательный палец, и изумруды в золотом кольце ярко вспыхнули в свете ламп. Одра вздрогнула, когда его округлый палец с аккуратным маникюром на мгновение мерцающе исказился, и на его месте появился длинный, заостренный сине-черный коготь. — Первое: я подозреваю, что ты и сама знаешь, насколько ты особенная. А если до сих пор не догадываешься, то, пожалуй, просто не справишься с тем, что тебе уготовано. Если ты останешься здесь — под бдительным, змеиным оком этих дряхлых прорицательниц, — ты всего в одном шаге, в одном неверном слове от разоблачения. И когда тебя раскроют… все их обещания скиснут, превратившись в зловонную жижу на их губах. Никаких богатств и славы — всё, что ждет тебя в этом месте, это насильственная смерть, чтобы утолить их вечный голод. Ты не доживешь до конца семестра.

Страх острым и горьким вкусом осел на языке.

— Ладно… если это первое, — протянула она тонким голосом, — то что же может быть вторым? Что ради всего святого можно сказать в продолжение этой удобной лжи о том, что «злой» Хор Эха желает моей смерти?

Его глаза вспыхнули золотыми угольками в темных провалах зрачков, являя миру крупицу его истинной силы. Он был явно раздосадован.

— А то, что твои сомнения обоснованны. Твои инкры работают не так, как надо, вовсе не потому, что ты обделена талантом. Просто твоя магия устроена иначе. — На его лице вновь заиграла дерзкая усмешка, настроение менялось быстрее, чем песок в часах. — Нет, твоя магия лучше, сильнее, ее сложнее контролировать. Ты — та самая Наследница, которую они ищут. Впрочем, ты и сама это знаешь.

Одра отказалась признавать его слова, хотя эта неоспоримая правда навалилась на нее тяжелым, свинцовым плащом. Она знала. И все это время молила всех богов, чтобы это оказалось неправдой. Пусть Наследником будет Ноэл, а ей позвольте просто выжить, чтобы самой сделать свой выбор.

Эйтн наклонил голову, и его миндалевидные глаза, казалось, пронзали насквозь всю ее маску напускного равнодушия, заглядывая прямо в лицо чистому ужасу от осознания того, каково это — стать спасительницей всего мира, чья тяжесть тисками сжимала ее душу.

У нее возникло внезапное, тревожное ощущение, что он способен видеть сквозь ее оболочку самую темную изнанку ее души, разглядеть каждую отвратительную вещь, которую она когда-либо думала о ноше, возложенной на нее родителями, каждую эгоистичную надежду, каждое мелочное желание и каждый грех, запятнавший ее суть.

— Перестань смотреть на меня так. Ты ничего обо мне не знаешь.

— Я знаю достаточно, Одра Эверс.

Голоса снаружи донеслись через вентиляционные отверстия. Кузнечная гильдия. Их храмовый урок закончился; с минуты на минуту они нахлынут сюда, готовые приступить к своим практическим занятиям в День Санктума.

Он тоже их услышал — возможно, услышал даже раньше нее, но его невозмутимость не поколебалась. Он заговорил размеренно, и единственным намеком на то, что он вообще испытывает хоть какие-то эмоции, была пронзительность его взгляда, от которого щеки обдавало жаром.

— Признаю, ты заблуждаешься насчет того, что являешься Наследницей пророчества.

На мгновение ее захлестнуло такое облегчение, что ноги едва не подкосились.

— Я?

Злорадный смешок.

— Ты не наследница какого-то одного пророчества, Одра Эверс. Ты наследница двух взаимоисключающих судеб. — Он протянул руку ладонью вверх, предлагая ей взяться за нее. — Пойди со мной и исполни свое истинное пророчество.

— Пойти с тобой? — Мысль была настолько безумной, что она издала испуганный смешок.

Он остался невозмутим, его рука по-прежнему висела в воздухе между ними.

— У тебя есть выбор: бросить вызов уготованной ими судьбе, отказаться завершать их ритуал, чтобы алчные веридийские фейри смогли утолить свой вечный голод к магии, забирая… — его голос скатился до горечи, — …вечно забирая больше, чем им нужно… — Он выпрямился, и его тон снова стал звучать мягко, заманчиво. — Нет, твое истинное пророчество, Наследница… занять свое место по мою руку в священных чертогах Завесного Мира. Повести твои ждущие армии к славе. Наконец-то исправить дисбаланс, который Зенаида принесла в этот мир. Наследница, я предлагаю тебе империю. — Демон Эйтн пожал одно мускулистое плечо, видя, что его слова не вызывают у нее трепета, и сменил тактику. — А если ты не хочешь править, то после того, как пророчество свершится, можешь оставить империю мне и вернуться домой, в Хавеа.

— Вернуться домой… — прошептала она. Даже если Хор Эха лгал насчет богатств, славы и почестей, обещанных Наследнице… они никогда не предлагали ей этого.

Домой…

Одра вздрогнула, когда боковая дверь за ее спиной со стуком распахнулась — кто-то из адептов-кузнецев дернул ее изо всех сил, ожидая, что она незаперта. Посыпались ругательства. Возглас:

— Эй! Кто там внутри? Эта дверь должна быть открыта в дневное время! — Адепт Сабли снова дернул за ручку, тряхнув ее.

Голоса стали громче.

Кто-то еще попробовал открыть дверь.

— Я вижу девчонку. Эта стерва нас игнорирует.

— Она заставляет нас тащиться в самый обход к парадному входу!

Еще один рывок за ручку, сопровождаемый новым проклятием.

Сердце Одры заколотилось как безумное. Выход. Он предлагал ей выход.

Но ведь именно так, по словам фейри, и поступали демоны. Предлагали то, чего она желала больше всего на свете. Затуманивали разум, пожирали душу, пока от человека не оставалась лишь пустая, безвольная оболочка.

Они могут воспользоваться ею, а затем отправить домой к сгоревшему дотла трактиру, где ее будут ждать лишь трупы отца и Эймара.

Но неужели это было то, чего она желала больше всего? Не трупы и не сгоревший трактир, конечно… а возвращение домой?

Хотя она и считала эту академию тюрьмой, разве она не просто променяла одну тюрьму на другую? Разве ее семейный трактир не был точно таким же? Тюрьмой? Особенно теперь, когда она потеряла свою самую верную подругу Фиеру. После смерти матери каждая комната и каждый предмет мебели хранили воспоминания, приносящие лишь боль. И однажды отец последует за матерью, и на нее обрушится еще и это горе, которое чертовски ее сломает.

С минуты на минуту разъяренные адепты должны были войти через парадный вход. Если они увидят ее здесь, разговаривающую с демоном, то тут же побегут докладывать жрицам. К тому же скрыть его истинную природу было невозможно; даже без мерцающего за его спиной Завесного пути от него исходила мощная волна хаотичной демонической энергии.

Его глаза с раздражением метнулись к кричащим снаружи студентам, а затем снова вернулись к ней.

— Пошли, Наследница. Идем со мной. — Еще один шаг в ее сторону. — Даже если ты еще не убеждена в своем месте среди нас, здесь тебе небезопасно.

Одра яростно мотнула головой.

— Я не могу. — Руки сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони. — И не буду. Я никуда с тобой не пойду.

Она попятилась, разворачиваясь к боковой двери.

— Нас предупреждали. О таких, как вы. И вовсе не жрицы нарушают свои обещания. Демоны только и ждут шанса затуманить наш разум, искусить пустыми обещаниями… всем, чего мы желаем больше всего на свете. Лишь для того, чтобы извратить эти обещания, поманить ими перед носом и тут же отнять.

Он нахмурился и вздохнул.

— А я-то надеялся, что ты умнее остальных.

Остальных Наследниц Пророчества?

Неужели он — или кто-то другой из его сородичей — делал такое же предложение им? И они тоже отказались? Если они тоже ответили отказом, значит, она принимает правильное решение.

— Уходи, пока они тебя не увидели. Если что-то и представляет для меня угрозу, так это твое присутствие здесь.

— Они меня не увидят, — произнес он с нотками раздражения в голосе.

— Кто ты такой, раз обладаешь столь великой силой, что можешь скрывать свой облик от людей?

— Твой противник, твой спаситель — или твоя погибель, в зависимости от того, какой выбор ты сделаешь. Но ты же ищешь имя. Заир Рейвон.

— Заир, — Одра попробовала имя на вкус. Раньше ей не доводилось слышать ничего подобного. — Заир, — повторила она с вызовом, — не был ли ты столь любезен проваливать к чертям и прихватить с собой свою светящуюся дверь? Пусть они его и не видят, но портал позади него сиял ярче любого тумана.

На его губах заиграла ухмылка.

— Завесный путь они тоже не видят. По крайней мере, пока я сам этого не пожелаю.

Ладно, каковы же пределы сил демона Эйтн? Неужели веридийцы не знали, что кто-то способен взломать их защитные купола?

— Прекрасно, тогда они увидят, как я стою здесь и разговариваю сама с собой, и доложат об этом жрицам или ученым. — Она повернулась, собираясь щелкнуть задвижкой замка.

— Подожди. Наследница, ты совершаешь роковую ошибку. — В его голосе внезапно прорезались отчаяние и тоска. Словно он вел этот разговор уже тысячу раз до этого, и он еще ни разу не закончился так, как ему хотелось. — Я не хочу, чтобы еще одна из вас погибла. Я не желаю видеть, как тебя приносят в жертву ради удовлетворения эгоистичных амбиций веридийских фей.

Убита? Как удобно для него преподносить ее отказ уйти с ним, ее решение остаться как «угрозу» ее жизни.

— Тогда не смотри. Что бы со мной ни случилось, это не касается ни тебя, ни твоего назойливого бога. — Она распахнула дверь и протиснулась сквозь толпу возмущенных адептов Сабли, игнорируя их крики возмущения.

Одра оглянулась лишь раз, но Эйтн не последовал за ней на улицу.

Точно так же, как она и знала — не последовал.

В этой кузне было что-то такое, что позволяло ему открыть там Завесный путь, и она держала пари, что это было единственное место на территории Холивера со сбойным куполом или неверно начертанной инкрой. Ей стоило бы кого-нибудь предупредить, но что она могла сказать? Эй, одна из ваших инкр барахлит; меня тут чуть было не уговорил демон добровольно отправиться за ним в преисподнюю?

Нет, пожалуй, лучше промолчать.

Если бы они хотели использовать эту брешь, чтобы впустить целую армию демонов и сожрать адептов во сне, они бы уже давно это сделали.

Она просто позаботится о том, чтобы обходить кузницу десятой дорогой, а как адептка гильдии Арканы она все равно не имела причин туда возвращаться.

С другой стороны, у него оставались иные способы связаться с ней.

Сны.

В которых она теперь была уверена — это вовсе не сны. Теперь, когда он увидел ее, заговорил с ней… станут ли видения еще отчетливее, еще осязаемее?

Она поговорит с Сершей, выяснит, сможет ли талантливая ученица-медискрипт сварить для нее зелье. Тоник для сна без сновидений.

Она выбросит это из головы.

Притворится, будто ничего не было.

Приближались промежуточные экзамены и испытания, и было жизненно важно удержаться на вершине рейтинга своей гильдии… А тот факт, что ее едва не уломал первый встречный демон, явно не сулил ничего хорошего. Значит, ей придется учиться еще усерднее.