Образ жизни?

Я кивнула, хотя выразилась бы иначе.

Просто так был устроен мир.

— Эм. Одна маленькая проблема, детка, — сказал Син осторожным тоном. Клянусь, я впервые услышала в его голосе настоящую нотку неуверенности. — Я не вижу никаких меток связи на твоей шее.

— Разумеется, нет, — ответила я, прикрывая рукой то место, которого только что касались зубы Кармы. — Я… я никогда не была достаточно благочестивой, чтобы быть Избранной.

Глаза Фантома на мгновение дико заметались между нами, когда он поставил коробку на комод, приоткрыв губы и уставившись на меня. Словно он очень медленно и осторожно разбирал эти слова по косточкам.

А затем его аура взорвалась в воздухе, и начался абсолютный хаос.

Карма зарычал, пытаясь высвободиться от нас, чтобы броситься на Фантома. Син успел вовремя схватить его за косу, оттаскивая назад. Я попыталась устроиться в крепкой хватке Сина, в ужасе прижимая одеяла к груди.

— Что ты, блядь, наделал? — прошипел Фантом, сокращая расстояние между нами; его яркие глаза почему-то были прикованы к Сину. — Она гребаная девствен…

— А ну, блядь…! — прорычал Син, все еще борясь с Кармой. — Закрой свой тупой гребаный рот! — Что-то серебряное вылетело из его руки, задев бедро Фантома. Нож со звоном упал на камень в углу, когда Син — изо всех сил, по-прежнему удерживая меня одной рукой, — толкнул Карму обратно вниз. — Успокойся, ты, здоровенный гребаный придурок! — прорычал он, сжимая кулак на шее Кармы.

Паника затуманивала мой мозг.

Фантом… злился, что я девственница?

Почему он злился?

Я ничего не понимала.

Мой живот скрутило от очередного раннего приступа течки, и я заскулила. Этого оказалось достаточно, чтобы Син, Карма и Фантом замерли.

— Дай мне эти гребаные таблетки! — выплюнул Син. — И каким, блядь, образом ее сексуальная жизнь… — Он прошипел эти слова себе под нос. — Это моя вина?

— Почему она здесь? — Фантом выглядел так, словно был готов рвать на себе волосы. — Почему она в «Анархии»?

— Я, блядь, не знаю.

Но в голове застряло только одно слово.

Таблетки?

Это остановило меня на самом краю перед тем, как я собиралась окончательно сорваться в пропасть.

С рычанием, зажав раненое бедро одной рукой, Фантом открыл коробку, схватил небольшой пузырек и бросил в нашу сторону.

Син поймал его, возвращая меня и себя в то же сидячее положение, в котором мы были раньше. Грудь Кармы все еще тяжело вздымалась, он бросил на Фантома прищуренный взгляд, но не сдвинулся с места, на этот раз обвив руками и меня, и Сина.

— Вот. — Син открутил крышку и вложил мне в ладонь таблетку. — Чтобы отсрочить течку. И у меня тоже есть одежда, но давай сначала разберемся с этим.

Я уставилась на таблетку.

Я когда-то мечтала об этих таблетках. Запертая в собственной комнате, отчаянно ища способы пережить агонию собственного тела. Это было так больно, как и должно было быть ради спасения…

Это неправильно, — прошептал голос. В пропуске течки не было никакого покаяния.

Раньше я страдала от них, свернувшись калачиком и скуля от боли целыми днями, представляя… ну.

…Это.

Я умоляла, что если буду страдать достаточно сильно, то, возможно, однажды меня вознаградят. Объятиями сильных рук альфы, который будет хотеть меня.

И теперь…

Теперь я была в объятиях двоих.

Двоих!

Хотя и не заслуживала этого.

Тяжесть опустилась на меня.

Правда, с которой я не сталкивалась вплоть до этой секунды.

Для меня больше не было спасения.

Все было кончено.

Дрожащими пальцами я положила маленькую таблетку под язык. Мир онемел.

Мы все просто долго ждали в тишине. Ну. В неком подобии тишины, если не обращать внимания на отдаленный вой, который уже начинал вплетаться в ткань этого места.

Я поняла, что они ждали, пока подействует таблетка.

Мои гормоны, должно быть, разрушали их всех.

Фантом засунул коробку обратно в тайник и теперь лежал на кровати, глядя на верхнюю полку. Думаю, на него я влияла хуже всего. Казалось, он уже терял рассудок, так как время от времени издавал стоны, зарывался пальцами в волосы и примерно раз в минуту бормотал себе под нос что-то неразборчивое.

Иногда он бросал на нас троих мрачные взгляды.

Я по-прежнему не знала, почему он так злится из-за того, что я девственница.

Это из-за религии?

Сестры говорили нам остерегаться гедонистических верований, которые приносят девственниц в жертву, но если дело было в этом, разве он не должен был радоваться?

На третий мрачный взгляд Син ответил безмолвным, но очень оскорбительным жестом руки, за который я в шоке схватилась и попыталась опустить вниз.

Они действительно были не очень милы друг с другом.

На ноге Фантома было кровавое пятно от ножа, который бросил Син, хотя оно, казалось, не увеличивалось.

— Ты… вожак стаи? — прошептала я наконец, осмелившись взглянуть на Сина. Мне нужно было быть очень осторожной с укусами теперь, когда они знали, что мы истинная пара.

Это были альфы. Им не нужно было беспокоиться так, как мне. И они не понимали, какую угрозу я представляю, особенно бесконтрольная.

— Нет, — ответил Син.

— О. — Я нахмурилась от удивления.

Значит, Фантом?

Я вгляделась в Фантома, но он покачал головой.

— Вожак стаи в гоне. — Он указал большим пальцем на другую дверь, которую я не видела открытой. Ту, что с засовом.

Словно по команде, на этот раз громкий стук заставил меня вздрогнуть.

Такой же, как те, что я слышала ранее.

Мои глаза расширились.

Еще один альфа? Я чуть не издала еще один писк от шока.

Четверо?

Четверо альф, чтобы обнимать меня?

Нет. Нет-нет-нет — ты глупая, эгоистичная грешница.

Но с другой стороны… запахи здесь было трудно разобрать, но их вполне могло быть четыре.

— Он не спит? — спросил Син.

— Конечно он, блядь, не спит. Карма пылает, как костер в связи.

Я нахмурилась, наблюдая, как Фантом пересекает комнату, направляясь к двери. Затем он отодвинул засов, открывая окошко на уровне головы.

Я прищурилась, но отсюда могла разглядеть лишь несколько металлических прутьев. Затем, с еще одним стуком, мелькнуло движение.

Я по-прежнему ничего не могла разглядеть.

— Вы… спасли меня без разрешения своего вожака? — прошептала я.

О боже.

Что он скажет, когда выйдет?

— Не волнуйся, — усмехнулся Син. — Мы все делаем без разрешения нашего вожака. Думаешь, Карма одичавший? Подожди, пока не познакомишься с Вандлом.

Фантом сделал шаг назад, оставив засов открытым.

— К утру у него все пройдет.

Рядом со мной Карма снова тихо зарычал, когда Фантом снова сел на кровать.

— Карма… не любит Фантома? — спросила я.

— Я ему вполне нравлюсь. — Хмыкнул Фантом. — Просто он собственник.

— Тогда почему он нормально относится к тебе? — Я нахмуренно посмотрела на Сина.

— Потому что, — сказал Син, притягивая меня ближе и проводя подбородком по моему виску, собственническим жестом, который пометил бы меня его запахом, если бы подавители все еще не блокировали его. Вспышка радости, которую я почувствовала от этого, могла бы сама по себе завладеть всем моим вниманием, если бы не его следующие слова. — В этом мире нет ничего, чего бы альфа хотел больше, чем видеть своих двух омег вместе.

Глава 9

Омеги золотой стаи

Омеги, которые не получают омега-инъекцию «Института» в течение года после проявления. Их можно узнать по тому, что их глаза становятся золотистыми. Омеги золотой стаи считаются более одичавшими и нестабильными, чем обычные омеги, и, как правило, имеют более сильный запах. Омеги золотой стаи считаются изгоями, не имеют тех же прав, что обычные граждане, и обязаны принимать противозачаточные средства.

СИН

— Ты… не альфа? — спросила Кресцент с шокированным выражением лица.

Улыбка изогнула мои губы, когда я посмотрел на нее сверху вниз.

— Нет.

Я не обиделся на то, что она назвала меня альфой ранее. Как раз наоборот. То, насколько плохо я вписывался в образ омеги, было моей валютой — это то, что помогало мне выделяться.

Брошенный в это место в качестве подарка для новой стаи жителей, я получил настолько предсказуемую судьбу, насколько это вообще возможно. Но вместо того, чтобы быть связанным темной связью, стая, которая должна была заявить на меня права, к утру была найдена мертвой — все до единого.

И хотя я не помнил, как это произошло, я использовал это в своих интересах.

Я сделал себе на этом имя, и это была история, подкрепленная моей непрекращающейся враждой со стаей Холдена. Враждой, которую я не проиграл.

Я не то чтобы планировал это, но это означало, что почти каждая стая в «Анархии», у которой был связанный омега, хотела посмотреть, как я трахаю их омегу — и я использовал любую возможность, чтобы внести свой вклад.

Это стало чем-то вроде традиции.

Не то чтобы это произошло теперь, когда у меня появилась истинная пара — даже если бы мы не выбрались отсюда через десять дней.

Кресцент извернулась, чтобы полностью повернуться ко мне, и ее глаза были широко раскрыты.

Эм.

— Это… проблема? — спросил я.

— Нет… — Ее губа задрожала, когда ее руки сомкнулись на моей талии, притягивая меня ближе, из-за чего ее шея еще больше откинулась назад, чтобы она могла продолжать пялиться на меня. — О… мой… у меня есть… совпадение запахов с омегой? — спросила она. Я смотрел, как она снова беззвучно произносит слово «омега», словно не в силах это осмыслить, и это было самым милым из всего, что я когда-либо видел.

— О… — Она взглянула на Карму, затем снова на меня, ее щеки загорелись красным. — Я не… — Она выглядела запаниковавшей, и мне потребовалась секунда, чтобы понять почему — пока до меня не дошло, что она была голой под одеялами с… ну, с моим альфой.

— Я уверен, Карма благодарен за объятия, — сказал я. — От меня он их не получает.

Ладно. Не совсем так. Иногда он лунатил, и я просыпался раздавленным в его объятиях, и мне было слишком жарко.

И все же, я был дерьмовым омегой, хотя объяснить это было сложно. Препараты для течки, которые мы только что достали из ящика — последние, что у нас были, — лежали там, потому что я пропускал каждую течку, как бы вредно это ни было для моего тела.

Моя стая значила для меня все, но я не состоял с ними в романтических отношениях — и я не мог и просить о большем, ведь никто из них не заставлял меня чувствовать себя им обязанным.

Трахать чужих омег в клетках ради одолжений? Это было легко, мне было на них плевать. Но Карма, Фантом и Вандл были другими.

— Я не… — Я замялся, не зная, как это объяснить.

— Син не с нами, — подсказал Фантом, словно в этом не было ничего особенного.

Я бросил на него благодарный взгляд.

— О. — Кресцент кивнула, словно в этом был смысл, хотя мы все знали, что это не так.

Меня силой отправили сюда, чтобы обращаться со мной как с собственностью, перебрасывая от одного хозяина к другому — пока я не встретил свою стаю.

Я не исцелился от этого. Я не знал, исцелюсь ли когда-нибудь, но одно я знал наверняка: я никогда этого не узнаю, пока мы все еще здесь.

Было трудно не думать о том, насколько она голая под одеялами.

— Ага, — сказал я, пытаясь привести в порядок свои мысли. Лихорадочный пик, которого достиг ее запах из-за волн течки, утихал, хотя и недостаточно быстро.

Через связь я чувствовал, как Фантом изо всех сил старается держать себя в руках — а он был самым стабильным из нас. Его бросили сюда, потому что он одичал, как и все альфы, но его нестабильность легко исправлялась. Нам повезло, и связь стаи излечила его Синдром эхо-гона — что не всегда гарантировалось, но с омегой это был надежный вариант.

Но если уж он с трудом держался, неудивительно, что Карма сорвался. Он провел здесь больше времени, чем остальные из нас, но начинал он таким же безумным, как Вандл. В этом не было ее вины, хотя я не думаю, что она это понимала.

Перед уходом я оценил стабильность Кармы, я просто не учел гребаное совпадение запахов.

Бедный ублюдок.

Но к утру он будет в порядке.

Его аура успокоится по мере того, как уляжется декадентский запах бархатной розы и какао, а его грань разгоряченного отчаяния ослабнет.

И Кресцент, казалось, была рада оставаться свернувшейся калачиком рядом с ним, пока ему не станет лучше — хотя нам, вероятно, следует одеть ее как можно скорее, иначе мы рискуем, что все это повторится снова. Она все еще прижимала одеяла к груди.

— Я принес тебе кое-какую одежду. — Я протянул ей сумку.

Фантом выпрямился там, где сидел, его глаза внезапно расширились, когда он посмотрел на меня.

Ах, дерьмо.

Сделка с Домиником Редгрейвом.

Сделка с укусом — теперь это должно быть снято с повестки дня. Я ни за что на свете не потащил бы ее в клетку. Она была слишком хрупкой.

И буквально гребаной девственницей.

Проблема заключалась в том, что это означало никаких укусов. До тех пор, пока мне не удастся расторгнуть сделку — что было той еще задачкой, поскольку это вообще не было похоже на сделку. Скорее на то, как Доминик берет меня в захват и говорит, что должно произойти.

Неважно.

«Я все улажу», — одними губами произнес я Фантому, пока Кресцент копалась в сумке.

На ее щеках появился очень милый румянец.

Я прочистил горло.

— Не то чтобы… большой выбор.

— Все в порядке… — Ее голос был тихим, когда она несколько раз перевернула тонкие кружевные стринги, словно не была уверена, что это такое. — Спасибо.

Не смотреть вниз, пока она переодевалась под одеялом, было самым трудным, что я когда-либо делал. Но раз уж Карма не вытрахал из нее дух, я полагал, что у меня должны быть хоть какие-то стандарты.