— Я… Я с ней разобрался.

Разобрался?

— И когда ты бросил мою истинную в «Анархию», тебе нравилась мысль о ее смерти? — спросил он.

Если раньше тишина была тяжелой, то это было ничто по сравнению с тем, какой она стала сейчас.

— Твоя… истинная? — Голос Верховного жреца был слабым.

— Как ты представлял себе ее конец в своей голове? Наверняка ты не планировал, что она умрет сразу — ведь ты вколол ей препарат, вызывающий течку. Это уже немного выходит за рамки наказания. Возможно, тебе нравилось мечтать о том, что могло бы произойти.

— Ты… сделал что? — Взгляд Люка зацепился за отца. — Я думал, ее отправили в Сестринство в деревне…

— Заткнись. — Син поднялся на ноги, пригвоздив Люка взглядом к месту. — Все эти раздачи еды и благотворительность, все эти бедные души, нуждающиеся в вашей щедрости. Все дело было в золотых глазах — полагаю, она не подходила?

Его ярость была ядом, просачивающимся в воздух вокруг нас.

Ни один альфа не высвободил свою ауру, хотя я чувствовал их напряжение.

Если они верили, что даже тень угрозы обернется для них свернутой шеей, они были абсолютно правы.

В тумане энергии Сина я видел проблески той ночи, о которой она нам рассказывала. Кресцент свернулась калачиком в его руках на несколько часов после этого, дрожа от воспоминаний.

— Я пыталась. — Эти слова преследовали меня. — Я пыталась быть такой, какой они хотели. Я не знаю, что я сделала не так.

Что ж. Мы подумали, что брать слишком много людей на встречу было бы перебором. Карму сразу же исключили, так как никто из нас — включая его самого — не верил, что он сможет держать себя в руках достаточно долго, чтобы получить нужные нам ответы, пока они не потеряли бдительность.

Оказалось, что у Сина терпение тоже кончилось быстрее, чем я себе представлял.

— Ты напал на нее, — прошипел Син, обходя стол.

— Я не… все было не так… — Он осекся, бросившись из-за стола к своему отцу, который тоже поднимался на ноги, широко распахнув глаза. Мой взгляд метнулся к нему, наполовину просчитывая, что мне нужно будет сделать, чтобы не дать ему сбежать, наполовину жаждая увидеть Сина в действии.

В мгновение ока Син схватил Люка за шею, впечатав его в стену.

— Э-это место для молитв, — прохрипел он, когда Син прижал его.

Син наклонился ближе, его губы изогнулись в оскале.

— Тогда твой Бог поблагодарит нас за то, что мы очистим его.

Эпилог первый

СИН

Я… строил.

Никто из остальных не выделялся так сильно, как я со своими красными глазами, но меня вполне устраивало оставаться рядом с домом в лесу.

Участок был огромным, с несколькими красивыми тропами, и я начал проект по их обустройству. Срезал заросли и укладывал камни, чтобы выровнять слишком ухабистые участки. Кресцент иногда помогала мне, и она обожала украшать деревья, так что на маршрутах для небольших прогулок появились маленькие деревянные гномы-наблюдатели, а с деревьев свисали гирлянды из украшений — часто с десятками блестящих ключей, оставшихся у Кресцент после украшения гнезда.

Я еще не устроил себе гнездо (моим инстинктам, казалось, оно не было нужно), но помог товарищам по стае начать украшать внутренние комнаты. Мы не спали в спальнях, но их приспособили для хобби или отдыха.

Но моим любимым проектом был домик на дереве.

Я выбрал идеальное дерево — именно в том месте, где этот ужасный солнечный луч по вечерам осквернял священное гнездо Кресцент, — и с помощью остальных начал работать над домиком на дереве.

Я потерял счет времени, проведенному за его постройкой, когда, наконец, он стал достаточно устойчивым, чтобы пригласить ее наверх.

Ее золотистые глаза сияли, когда ее голова показалась в люке лестницы снизу. Мне стало тепло и приятно на душе, когда я увидел, как она забирается внутрь и впервые оглядывается по сторонам.

— Нам нужно будет лучше заделать его, чтобы не было сквозняков, если мы захотим иногда проводить здесь ночь, — сказал я. — И добавить пледы и подушки. Я думал повесить экран вон там… — Я указал на дерево неподалеку. — Для киновечеров.

— Он прекрасен… — Она осеклась, прищурившись. Я перевел взгляд с нее на небольшое пространство, пытаясь понять, на что она смотрит. — Ты сказал «пледы и подушки»?

По связи от нее исходило глубокое самодовольство, а на губах играла улыбка, когда она снова посмотрела на меня.

Что?

Я снова перевел взгляд с нее на уютное деревянное пространство. Идеального размера. Отлично подходит для объятий, достаточно большое для всей стаи, если они захотят подняться…

Я… А.

Ладно. Возможно, я ошибался насчет того, что моим инстинктам не нужно то же, что и Кресцент.

Потому что это определенно было гнездо.

ФАНТОМ

Ветерок холодил мою потную кожу, и я вытер лоб полотенцем, выходя со спортплощадки вместе с Кармой. Под мышкой у меня был баскетбольный мяч, и моросил дождь, хотя это не помешало нам играть несколько часов. Городок был маленький, но на площадке было несколько завсегдатаев.

Все они были дружелюбны, и я все еще не мог привыкнуть к тому, что они смотрят на меня так, словно я… нормальный.

И они помогали учить баскетболу Карму, которому это безумно нравилось.

Некоторые из них даже увлекались коллекционными карточками Премьер-лиги, на которые я пускал слюни. У меня пока не было денег, чтобы купить много, но кое-какие пришли по почте. Маленький подарок от стаи Кингсман — которые, по-видимому, отслеживали нашу историю поиска в интернете, иначе откуда бы они узнали?

Когда мы подошли к машине, он попытался сесть за руль.

— Нет! — Я оттащил его назад.

— Но это же…

— У тебя скоро экзамен, — отрезал я.

— Именно, мне нужна практика!

— Ты не убьешь меня прямо тогда, когда я получил свой второй шанс… — Я сжал его футболку в кулаках.

Я видел, как он разворачивал машину на длинной подъездной дорожке.

Он усмехнулся.

— Это же прямая линия.

— Нет!

У меня были права с подросткового возраста, так что все, что нам нужно было сделать — это подать заявление на получение новых. Стая Кингсман одолжила нам машину, но я работал над тем, чтобы мы стали по-настоящему… функциональными в обществе, а это означало работу.

Ну, остальные могли делать что хотят, а я хотел работу. Мне было все равно, если это будет работа в офисе. Я хотел всех этих нормальных вещей, глупых или нет.

Летние барбекю.

Ненавидеть сезон налогов.

Складывать белье.

Украшать дом к Рождеству с семьей.

Драться за термостат.

Я оттолкнул Карму с дороги. Я ни за что не умру, пока не получу все это нормальное дерьмо в мире.

И у меня была стая, с которой я мог это разделить.

Он застонал, но я повернулся к нему, ткнув ключами ему в грудь.

— У нас дома очень горячая омега, к которой нам нужно вернуться, и ей нравится, когда мы потные!

Это заставило его двинуться к пассажирскому сиденью машины, хоть и с раздражением. Я знал, что буду выслушивать это всю дорогу домой, но он знал, что мы не можем терять время, чтобы вернуться к Кресцент.

Я бы ходил на площадку, даже если бы она не прилипала к нам как ракушка, когда мы возвращались, но должен признать… Это был очень приятный бонус.

Эпилог второй

КРЕСЦЕНТ

— Я хочу это увидеть.

Именно это я сказала им, когда услышала новости, и мы остановились на улице с запасом времени.

При взгляде на старое здание миллион воспоминаний нахлынул на меня, и на мгновение показалось, будто я никуда и не уезжала.

Хотя я всегда щурилась, глядя на внутренний двор из своей комнаты, а не отсюда. Вид с дороги был другим, когда я смотрела в окно со стороны пассажирского сиденья.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — спросила я.

— О них хорошо позаботятся, — успокоил меня Фантом.

— Что, если… с ними случится что-то плохое? — тихо спросила я, нервно перебирая пальцами на коленях. Меня отправили в тюрьму, полную диких альф — у них могут быть и другие уловки.

Я подняла глаза и встретилась с багровым взглядом Сина в зеркале заднего вида.

— С ними все будет в порядке.

— Я не знаю, — прошептала я. — Верховный жрец отправил меня в «Анархию». Разве это не значит, что у них много власти? Вы говорили, что охранники даже не знали.

Руки Фантома чуть крепче сжали руль, но его голос оставался ровным. — Думаю, у тех, кто вращается в этих кругах, есть дела поважнее.

— Что это значит? — спросила я, поворачиваясь на сиденье, чтобы посмотреть на них всех: Син, Карма и Вандл сидели на заднем сиденье.

Повисла пауза.

— Отец Люка Андерсона пропал без вести, — наконец сказал Син. — Его тело выловили из озера. Никто не знает, что с ним случилось.

Я нахмурилась.

— Он поехал в их загородный дом для отдыха — он и его сын. Но никто не знает, где Люк тоже.

— Он… пропал без вести? — спросила я.

— Именно так, — сказал Вандл.

Карма подался вперед с заднего сиденья.

— Хотя до меня дошли слухи, что вскоре после этого в «Анархии» появился новый альфа.

Мои губы приоткрылись, когда я повернулась, чтобы уставиться на него.

— Что?

— Я уверен, что с ним все будет в порядке, — легко сказал Син. — Каждый получает право на апелляцию через три года — если продержится так долго.

— Он…? — Я осеклась, услышав слабый шум, и двери Монастыря открылись.

Я придвинулась на самый край сиденья и так сильно прижалась лицом к стеклу, что мои новенькие очки больно сдавили переносицу. Я еще не привыкла к ним, но они стали моей новой любимой вещью (не считая ключей), а линзы даже темнели, когда солнечный свет становился слишком ярким.

Но… ого! Вот и они. Я видела, как омеги в своих серых платьях выходят наружу.

Несколько девушек ускорили шаг, спеша к большому автобусу, который их ждал, и я улыбнулась тому, как изменилась их осанка — они выглядели почти… взволнованными?

Я поправила очки, чтобы разглядеть больше деталей, чем смогла бы увидеть без них.

Джесси.

Элли.

Тейлор.

Тори.

И, кажется, это была Эш. Она сорвалась на бег к автобусу, и я смогла разглядеть улыбку на ее лице.

Она пробыла там так долго, никогда не умея следовать правилам настолько хорошо, чтобы хотя бы получить шанс на выбор. Я не знаю, сколько течек она перенесла, но мне всегда казалось, что она близка к тому, чтобы сломаться.

Я опустила взгляд на письмо, зажатое в моем кулаке.

То самое, которое я прочитала не так давно — а прочитав, потребовала, чтобы они позволили мне приехать и посмотреть.

«В Монастырь был направлен социальный работник для проверки условий содержания. Со всеми присутствующими омегами поговорят наедине и предоставят им возможность уйти. Благодаря пожертвованию стаи Кингсман, все желающие получат поддержку при переходе к жизни в обществе».

Они получат шанс на новое начало, как и я.

Когда автобус отъехал, я посмотрела на огромное старое здание.

На мгновение оно напомнило мне «Анархию» — тот же потертый серый камень. Но затем я поняла, что они не одинаковы.

В одном обитали святые, которые учили меня, что боль — это любовь, а затем бросили меня в клетку, чтобы монстры разорвали меня на части.

И каким-то образом именно эти монстры научили меня тому, что такое любовь на самом деле.

Конец.