Я приняла три пальца и член Сина, но теперь…

Я собиралась принять их обоих одновременно.

ВАНДЛ

Кресцент была потеряна в течке, без колебаний пытаясь насадиться на мой член. Я держал свой рассудок на коротком поводке, подвергаясь бомбардировке обоими их запахами такой силы, что она угрожала утопить меня.

Пиздец.

Мне нужно всадить в нее свой узел прямо сейчас.

Но я не хотел рисковать и срывать Сина в штопор, когда я только что почувствовал, как он открылся. Ему, вероятно, следует продолжать заявлять права на ее киску, пока его сперма вытекает вокруг его члена.

Я возьму ее задницу.

— Ты уверена, Принцесса? — спросил я.

— Угу!

— Ты скажешь нам, если мы будем делать что-то чересчур или если тебе будет некомфортно. — Это был не вопрос, это был приказ.

Она на мгновение повернулась ко мне.

— Да. — Однако ее губы были надуты. — Но вы мне нужны!

Я фыркнул. Это определенно было утвердительным ответом.

Она была такой влажной, что мне не нужна была смазка; ее отверстие было подготовлено и готово для меня.

Я медленно вошел, крепко удерживая ее бедра, позволяя Сину контролировать темп того, как он ее трахал.

Ее ладони упирались в его голую грудь, пока она была зафиксирована на месте, а мы использовали ее сладкое тело.

Тихие всхлипы вырывались наружу, когда я проталкивал в нее свой член, но в них не было боли. Вместо этого я почувствовал разочарование по связи, как будто я двигался недостаточно быстро.

Негодница.

Но я не собирался порвать ей задницу в первый же раз, так что ей придется потерпеть.

К тому же, наблюдать за тем, как ее тугое девственное отверстие растягивается вокруг моего члена, было самым горячим зрелищем из всех, что я когда-либо видел.

— Еще! — заскулила она.

Их запахи, блядь, топили меня.

— Син! — заскулила она, ее нежные пальцы обхватили его подбородок.

Клянусь, они оба были теми еще негодниками.

Его зрачки были так расширены, что в них не осталось ни капли багрового цвета, и его приказ прозвучал, пока он не сводил с нее глаз.

— Трахай ее лучше, Альфа.

От этого приказа по моей коже побежали мурашки, но мое тело даже не колебалось, подчиняясь. Я наблюдал, как мой член выходит из нее. Я видел мелкие бисеринки пота на ее спине, течка поглощала ее.

А затем я ворвался внутрь, крепко сжимая кулаки на ее бедрах, чтобы удержать ее на месте, пока мы оба трахали ее в жестком темпе.

Я застонал, подаваясь вперед и зарываясь лицом в ее волосы, вбиваясь в нее и пытаясь, блядь, продержаться, чтобы не связать ее узлом слишком рано.

Проклятье.

Какое это имело значение?

Снаружи с нетерпением ждали еще двое альф, и я был почти уверен, что Син жил бы внутри нее прямо сейчас, если бы мог. До самого конца их течек отрывать их друг от друга будет настоящей битвой.

Намотав волосы Кресцент на кулак, я наклонил ее голову вбок. Она была такой податливой подо мной, ничуть не сопротивляясь, когда я двигал ею. Ее нежное горло вытянулось передо мной, и я поцеловал край метки, которую оставил на ее коже.

— Моя, — прорычал я.

От ее придыхания со скулежом я с силой вдавился вперед при следующем толчке.

Я не чувствовал ничего, кроме своего толстого узла, прижатого к тугому кольцу ее задницы, и ее тело раздвинулось, чтобы с легкостью принять его. Я зажмурился от нахлынувшего удовольствия, зарождающегося у основания позвоночника: мой узел раздувался, чтобы скрепить нас вместе, даже несмотря на то, что места почти не было.

Это было слишком.

Узкий канал сжал мой узел.

Ее усилившийся запах бархата и какао был густым от течки.

Я разрядился, изливаясь внутрь нее со сдавленным криком.

Син поперхнулся следующим стоном, цепи наручников звякнули, когда он снова попытался вырваться из оков.

Она сжимала мой член, как тиски, и для него это, возможно, было еще интенсивнее, когда ее внутренние стенки бились в конвульсиях. Оргазмы сотрясали ее один за другим, каждый из них вызывал новую волну стонов у нас с Сином.

Я не мог сказать, сколько времени прошло таким образом, но в конце концов ее тело выбилось из сил. Напряжение в ее мышцах спало, и она откинулась на меня грудой дрожащих конечностей.

Я поцеловал ее в висок, затем взглянул на Сина.

Он благоговейно смотрел на нее и, в отличие от того, что было раньше, казалось, не был слишком встревожен моим присутствием. Похоже, я доказал свою надежность его инстинктам.

— Вандл? — Кресцент потянулась вверх, чтобы погладить меня по щеке.

Я прильнул к ее руке, чувствуя, как в груди зарождается хриплое мурчание.

— Да?

— Ты меня любишь?

От неожиданности мурчание на секунду прервалось, но затем продолжилось.

— Конечно, Принцесса. Люблю тебя больше всего на свете.

Она счастливо вздохнула, потираясь щекой о мою грудь. — Если ты меня так сильно любишь, почему ты не связываешь меня узлом снова? — В ее тоне была легкая обида и нотка скулежа.

Я ошеломленно моргнул, глядя на нее сверху вниз.

Она… только что закончила. Ее тело все еще дрожало. Я даже не успел отдышаться.

Но, полагаю, такова была реальность омеги в течке.

А я выполнял работу троих альф, пока мы приводили Сина в чувство, так что… блядь. Пришло время доказывать свою любовь, пока она полностью не выбьется из сил, потому что я, черт возьми, ни за что не сдамся первым.

Глава 58

КРЕСЦЕНТ

Альфа рядом со мной храпел как убитый, и выскользнуть из его хватки было легко. Я любила успокаивающий запах жженого дерева Вандла и пустынное затмение Сина, также наполнявшее пространство, но два других запаха были заметно слабее.

Я знала, что они проявили терпение специально, так как Сину нужно было привыкнуть к присутствию одного альфы, но сейчас мне были нужны мои океанский шторм и оружейный металл. Карма и Фантом.

Где они были?

Я немного пошатнулась, когда встала, но не стала одеваться, прежде чем выскользнуть из ярко освещенного гнезда. В остальной части дома было чуть темнее, меньше больших окон, и мне не приходилось так сильно щуриться.

В главной гостиной, которая была такой длинной, что дальний конец казался определенно размытым, я не сразу кого-либо увидела. Запах Фантома был слабым, как будто его здесь вообще не было — от чего в горле заклокотал скулеж, — но запах Кармы…

Дверь в ванную открылась прямо рядом со мной, оттуда повалил пар.

Он был здесь!

Его наэлектризованный запах океанского шторма внезапно окутал меня вместе с жаром, исходящим из комнаты.

Я заскулила, когда в моем центре собралась влага, и мои ноги внезапно задрожали.

— Попалась, Лунный Свет. — Руки Кармы обвили меня, его тело было влажным.

— Тебя не было в гнезде, — обвинила я.

— Подумал, что мне стоит принять душ.

Я поджала губы.

— Ты мог бы сделать это со мной.

Он усмехнулся, хрипло и низко.

— Понял. Душ в одиночестве запрещен. Дай мне принести тебе воды, и мы вернемся в гнездо. Син, должно быть… уже в порядке, да?

Я кивнула, а затем позволила ему отвести меня обратно в гостиную и усадить на диван. Мой живот сжался, когда он отпустил меня, и он не сделал и двух шагов, прежде чем броситься обратно к моему боку из-за моего некомфортного скулежа.

— Ах, черт, — пробормотал он. — Никакой воды. Хорошо. В гнездо, сейчас…

Карма резко остановился, когда я вцепилась в его руки и потянула его на себя. Его кадык дернулся, когда он сглотнул, а глаза потемнели.

— Я хочу, чтобы ты связал меня узлом. — Я потянулась к его члену, обхватила его рукой и сделала несколько неуверенных движений.

Он застонал. С Кармой мне никогда не приходилось просить дважды.

Просунув руки подо мной, он уложил меня на спину на диван, подперев мою голову подушкой. Мои бедра раздвинулись вокруг его бедер, его темно-коричневая кожа все еще блестела после душа. Его бордовые косички были собраны в тугой пучок на затылке, чтобы не намокли.

Такой красивый.

Я провела пальцами вниз по его груди, чувствуя, как напряглись мышцы от моего прикосновения.

Такой сильный.

А затем я провела одним пальцем по верхней стороне его члена, наблюдая, как он дернулся и пустил каплю смазки.

Такой твердый.

Мой язык метнулся, чтобы смочить губы, и взгляд Кармы приковался к этому движению. Требовательный рык вырвался из его груди, и я повторила движение, чтобы поддразнить его.

Он наклонился и заявил права на мой рот поцелуем. Это было собственнически и отчаянно, полно желания, которое он сдерживал, позволяя Сину привыкнуть к мысли о том, что они помогут мне пережить течку. Воздух был полон им, заряженным и наэлектризованным — моим океанским штормом.

Но, заявляя права на мой рот, он пренебрегал всем остальным.

Карма действительно был не силен в многозадачности.

Нащупав его член, я обхватила его рукой и направила к своему входу, чувствуя болезненную пустоту.

— Альфа, — заскулила я ему в губы.

Его бедра рванули вперед, заполняя меня так, словно это умоляющее слово было приказом темной связи.

Я крепко обняла его, удерживая в неряшливом поцелуе, мое тело было напряжено, как пружина, и готово к разрядке. Он лишь однажды прервал поцелуй, чтобы выдохнуть слова, от которых моя грудь распухла от счастья.

— Люблю тебя, Лунный Свет. Я так чертовски сильно тебя люблю.

И, задыхаясь, я дала ему ответ, который заставил его лицо просиять от радости.

— Я тоже люблю тебя, Карма.

СИН

Вандл был храпящей глыбой в гнезде, вырубившись в отключку после того, как трахнул Кресцент. Это было логично; она была ненасытна, и ее окружали трое альф, так что он выполнял тройную работу во время этой первой волны. Я знал, что это было только для того, чтобы я не был ошеломлен присутствием троих альф в комнате так скоро, что… теперь, когда я снова пришел в себя, я был за это благодарен.

Мои руки все еще были связаны, и это раздражало меня все больше и больше, пока я слушал, как Карма трахает ее в соседней комнате.

Без меня.

Мы прошли через много раундов, поэтому мой разум пока был спокоен после тумана течки, но этого было недостаточно. У меня все еще была течка, и мне нужно было еще.

Как сигма, я мог выбрать кого угодно для своей течки, и она была моим ангелом течки.

Связи с моими альфами успокоились, открылись, и я не был таким безумным, как раньше.

Я мог делиться.

Наверное.

Очевидно, Вандл, блядь, вообще не слушал, когда я сказал ему, что проблем не будет — о чем свидетельствовали цепи на моих запястьях. Но… э-э, ну. Возможно, он был прав. Я немного сорвался.

Это была моя первая течка, так что мне следовало бы предвидеть это. Прямо сейчас я успокоился на… несколько минут, и я уже чувствовал, как она назревает вдалеке, словно буря.

Ей действительно нужны были их узлы, даже если мне не нужны…

Но я собирался сорваться, если мне придется еще хоть секунду слушать кряхтение Кармы, пока он трахает ее в соседней комнате.

Думаю… я должно быть преодолел отвращение к альфам, потому что начал понимать, что это хорошо, что они здесь.

Я собирался трахать свою омегу лучше них — а они будут смотреть.

Ну, как только снимут эти цепи.

Я сгорал от нетерпения, натягивая наручники, которые меня удерживали. Где она была?

Она знала, что нужна мне.

Наша связь внезапно вспыхнула от удовольствия, заставив меня пошатнуться.

Вот оно, да? Скоро она закончит?

Мой разум погружался в туман, наружу вырвался скулеж разочарования. Мне нужна была она…

Я напрягся, цепи громко звякнули; в комнате раздался еще один жалкий звук, сопровождаемый рычанием, но я так быстро проваливался в пучину желания, что мне было плевать.

Где она?

Моя… О да, блядь. Кресцент вошла в комнату, восхитительно голая, если не считать ключа на шее.

Она снова прикоснется ко мне.

Сначала она подошла ко мне, нахмурив брови.

— Ты в порядке? — Она задыхалась после секса.

Я кивнул, облегчение залило мое разгоряченное тело от ее прикосновения. Она поцеловала меня, протолкнув язык за мои губы и щедро одарив нас своим и Кармы океанским запахом.

Специально?

Может быть, пытается приучить меня к нему.

Она была такой идеальной стайной омегой.

— Дай мне секунду, — прошептала она, и я подавил скулеж, когда ее прикосновение исчезло. Луч света упал на ее кожу с неба, и она наморщила носик.

Здесь нечасто бывало прямое солнце — и она это предпочитала. Деревья отбрасывали тени на всю хижину, оставляя ее в почти постоянной полутени. Там были жалюзи и шторы, которые она могла задернуть, чтобы выбрать, насколько темно ей нужно.

Но естественная тень была именно тем, что ей нравилось. Именно это делало этот дом таким идеальным и позволяло ей любоваться звездами через крышу гнезда по ночам, не будучи слишком на виду.

Однако в течение вечера был небольшой промежуток времени, когда свет все же пробивался сквозь деревья.

Я повернул голову, пытаясь посмотреть в просвет, в груди зародилось рычание из-за угрозы ее комфорту. Я точно определил, откуда в саду проникал солнечный свет.

Я это заделаю.

В оцепенении я наблюдал, как моя бледнокожая голая омега суетится по комнате, солнце время от времени поблескивало на ее белоснежных волосах. Ее изгибы завораживали, и я не мог перестать пялиться, мой член так затвердел, что было больно.

Она пропустила жалюзи и задернула все шторы, пока в гнезде не стало полутемно.

Правильно. Это хорошо. Все, чего я хотел, — чтобы ей было комфортно.

И на моем члене, но это придет.

Последний луч света скользнул по ключу, висевшему на ее шее.

Я уставился на него.

Это освободило бы меня, чтобы я мог прикоснуться к ней.