Было бы лучше, если бы не слышала. Лучше бы она не слышала дрожи в них — сомнения в том, что я собирался сделать.

Выйдя из бокса для гона, я обернулся. Кресцент свернулась калачиком, дрожа.

Моя идеальная омега.

Я так, блядь, сильно любил ее. Сильнее, чем я думал, что способен.

Поэтому сомкнуть пальцы на ручке двери было самым трудным, что я когда-либо делал.

Мне ни за что не следовало колебаться. Мне не следовало давать ей шанс поднять глаза. Я заблокировал свой конец связи, но, возможно, на мгновение оступился.

Пронзительные, блестящие, золотистые глаза встретились с моими лишь на мгновение, прежде чем я понял, что если я не сделаю этого прямо сейчас, будет слишком поздно.

Ее губы приоткрылись от шока, ужас поразил ее лицо, как удар молнии. На мгновение мы замерли, пока ее сладкий запах роз и какао не стал горьким, а зрачки не начали быстро метаться из стороны в сторону. Затем она издала скулеж, полный страха, бросившись ко мне…

Хлопок!

Мое сердце разбилось, а дыхание перехватило, когда тяжелая металлическая дверь со стуком захлопнулась перед ней. В ту же секунду я едва не отменил свое действие, паника обрушилась на меня, когда она тоже потеряла контроль над своим концом связи.

Ее ужас пытался утопить меня, но я держал дверь закрытой. Она была такой маленькой, а эти боксы для гона были рассчитаны на огромных альф с аурами. Остаться одному в комнате было на удивление жутко.

Я ненавидел это место.

Я ненавидел то, во что оно заставляло меня превращаться.

Она была моей, и я должен был заботиться о ней. А вместо этого я был вынужден сделать вот это.

Я закрыл окно, через которое было видно бокс для гона. Она была недостаточно высокой, чтобы смотреть в него, но я не мог рисковать.

Со звоном в ушах я быстро обыскал комнату, но Финниан носил свой нож с собой, и мне не повезло найти запасное оружие.

Потерпев неудачу, я опустился на кровать, на которой мы сидели вместе, и стал ждать.

Мои руки дрожали, и это было хорошо.

Мне нужно было сжечь свои блокаторы запаха — и прошло так много часов, что, возможно, я уже это сделал. В комнате остался лишь слабый след ее запаха от того момента, когда бокс для гона был открыт, так что мой запах должен был его заглушить.

Я тупо смотрел на дверь, пока тикали секунды.

Однажды она простит меня. Я знал, что она возненавидит меня, если я ошибался — за то, что запер ее одну, когда наша стая была всего в нескольких минутах пути.

Но я не стану рисковать.

Правда заключалась в том, что мои инстинкты еще ни разу не подводили, даже когда я в них сомневался.

И когда дверь камеры со скрипом открылась, а замок отщелкнулся в наш последний день в «Анархии», у меня упало сердце.

Сегодняшний день не стал тем днем, когда эта полоса прервалась.

Глава 47

КАРМА

— Мы поймали их.

Эти слова были кошмаром, гораздо худшим, чем тот, в котором я жил прямо сейчас.

Это был Стерлинг, вожак стаи Уэйкфилд, со своим омерзительным ожерельем и победным блеском в глазах — больше эмоций, чем я когда-либо в них видел.

— Где? — Холден выпрямился в кресле, в котором до этого развалился, все еще сжимая в кулаке нож.

Вандл лежал на полу у его ног, его торс был покрыт липкой кровью, дыхание было коротким и резким. Рядом с ним стояло несколько альф Холдена, но он не сопротивлялся. Его кожа была слишком бледной, и я знал, что он потерял много крови. Однако они сделали перерыв, похоже, не желая его убивать.

Смотреть, как его пытают, было всем, на что меня хватало, пока я цеплялся за остатки своего здравомыслия. Я держался, потому что знал: пока что они не поймали наших омег.

Но эта последняя причина исчезла, как только заговорил Стерлинг.

— Не захотели идти. Они в нашей камере.

— Не захотели идти? — прорычал Холден.

— У них все еще этот пистолет, — пробормотал Стерлинг.

Холден закатил глаза, поднимаясь на ноги. — Мы с этим разберемся.

— Холден… — Стерлинг протянул руку, прежде чем тот успел отмахнуться.

— Мм?

— Я не хочу, чтобы она была сломлена.

В моем горле зародилось рычание, когда Холден усмехнулся.

— Сначала мы возьмем все, что захотим, но ты получишь ее целой и невредимой.

— Нет! — прохрипел Вандл, находя в себе силы сесть, ярость и ужас пронзили связь, словно молния.

Прежде чем он успел сделать что-то еще, альфы схватили его за руки и потащили к клетке. Он зарычал, бросаясь на них.

Этого было недостаточно, а затем они распахнули дверь, окруженные другими, чтобы мы не могли вырваться, прежде чем они зашвырнули его внутрь.

Мы подняли его, отступая назад.

Что происходило?

Они не закрыли клетку.

Вместо этого члены стаи Уэйкфилд вошли в клетку вместе с нами. Я оглядел их, поддерживая Вандла сбоку.

Их здесь было восемь, а у меня не было оружия…

— Мы еще вернемся, — сказал Холден, оглядывая нас, и захлопнул дверь за последним альфой. — Не думаю, что вы доживете до этого момента, но они успеют увидеть ваши трупы до того, как мы здесь уберемся.

Я смотрел, как он повернул ключ и сунул его в карман.

Мне не удалось увидеть, как он и его стая ушли за Кресцент и Сином, потому что первый альфа бросился в мою сторону.

Здравомыслие покинуло меня, когда я отреагировал, встретив его ударом.

Восемь?

Сможем ли мы справиться с восемью?

Вандл едва стоял на ногах.

Мы должны были.

Когда я бросился к первому альфе, зная, что мне нужно встать между ними и Вандлом, я почувствовал, как свет в моем разуме начал меркнуть. Сигнал о полном отключении моего рассудка.

Мир смазался, моя аура вспыхнула, когда я вдохнул запахи, видя лишь мерцающие силуэты. От меня остались только рефлексы — мои зубы впились в плоть, кулак сомкнулся на толстой, жилистой шее.

Боль была реальной, но она стала топливом, каждый вдох — следующим отсчетом. Следующим ударом.

Я дрался так, как никогда раньше, меня швыряло на металл, спину пронзала агония.

Мое дыхание сбилось.

Я был нужен Вандлу.

Перед глазами все бешено закружилось, когда я попытался встать на колени. Еще один удар, и я оказался на полу.

Дерьмо.

На мгновение реальность обрушилась на меня.

Я не мог… я должен был… Я моргнул. Я не мог зайти так далеко, откуда нет пути назад.

Я потеряю ее.

Потеряю его.

Золотистые глаза Кресцент вспыхнули перед моим мысленным взором, за ними последовали багровые.

Я не… хотел забывать их.

Я попытался понять, что происходит.

Я должен был драться и сохранить свой рассудок…

Я лежал на каменном полу.

Слишком уязвим. Я схватился за прутья, пытаясь подтянуться. Я встал на колени, прежде чем почувствовал, как чья-то рука вцепилась в мою футболку. Мой локоть резко отлетел назад, ударившись о что-то твердое, и я услышал кряхтение.

Затем я увидел силуэт в освещенном дверном проеме тусклой комнаты.

Он был… знаком, подумал я. Он стал четче, и я понял, что смотрю в глаза своему сопернику по боям в клетке.

Озиас?

Он был со стаей Уэйкфилд?

Меня резко дернули назад, и мне пришлось повернуться, когда на меня бросился очередной альфа.

Дерьмо.

Но мог ли Озиас привести помощь?

Вот только от кого…?

В голове мелькнула стая Лео. Мертвы в спортзале. Их омега в бегах. Их союзники просто наблюдали, не желая рисковать ради стаи, которой в любом случае не станет через несколько часов.

Особенно, когда на кону стоял омега.

— Озиас! — крикнул я.

Он не был нашим союзником, но он не был и союзником Холдена.

Пожалуйста.

— Блядь! — Я отшвырнул альфу, вцепившегося мне в шею. Я нанес удар другому, а затем отступил, мне нужны были свободные кулаки. Их было слишком много, я не мог никого добить.

Всего в нескольких футах от прутьев клетки я увидел металлическую трубку — казалось, она отвалилась от одного из зрительских стульев, но до нее было не дотянуться, даже если бы у меня и выдалась свободная секунда.

Фантом и Вандл держались вместе, а я отвлекал на себя стольких, скольких мог.

Мы не выживем.

Один из альф, стоявших передо мной, повернулся к остальным.

Нет.

Я бросился на них, зная, что теряю то небольшое преимущество, которое давала мне спина, прижатая к прутьям.

Это не имело значения; Фантом пытался защитить себя и Вандла, и они бы не справились с еще одним.

Я обхватил его шею руками до того, как остальные успели добраться до меня.

У них не было оружия, и только поэтому мы еще не были мертвы. Это просто означало, что если мы умрем, это вряд ли будет быстро. Я почувствовал, как в мою шею вонзились зубы альфы, стоящего позади; одичалость закрадывалась в драку по мере того, как она затягивалась. Я резко откинул голову назад, теряя хватку на том, кому я не давал добраться до Фантома.

Удар прилетел из ниоткуда, и я распластался на земле.

Блядь.

Я оттолкнулся от пола, подняв взгляд, чтобы сориентироваться. Один, два, три альфы приближались. Может быть, больше, но не было…

Мои мысли оборвались, когда одного из ближайших ко мне альф странно дернуло назад. Мне потребовалась доля секунды, чтобы понять, что кто-то сквозь прутья вцепился ему в волосы кулаком. К тому моменту, когда я это осознал, серебряная вспышка полоснула его по горлу, и кровь каскадом хлынула по его шее.

Альфа рухнул, и я был не единственным, кого это застало врасплох, что дало мне секунду передышки.

Я смотрел снизу вверх в серебряные глаза Озиаса.

Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Озиас положил нож и толстую металлическую трубу на каменный пол клетки и толкнул их ко мне.

Я схватил их, использовав трубу, чтобы подняться, и с легкостью вогнал ее в глазницу первого бросившегося на меня альфы, свежая энергия пронзила мои вены.

— Не впутывай меня в дерьмо, Карма, — услышал я его слова, когда он отступил. — Лучше убей их всех.

С оружием все изменилось. Я использовал металлический прут, чтобы вышибить мозги первому альфе, который попытался броситься на меня, и в какой-то момент мне удалось передать нож Фантому.

Вскоре все наконец было кончено.

Я осел на каменный пол среди умирающих альф стаи Уэйкфилд.

Мы все еще были заперты.

Остальные были живы, и Фантом подтащил Вандла, чтобы он оказался рядом со мной.

Но я не мог смотреть на него.

— Карма… — Его голос был слабым, словно он понимал, что происходит.

Моя сторона связи была открыта, и я не мог ее заблокировать. Я не мог удержаться… ни за что.

Я покачал головой, мое дыхание участилось. Туман снова опускался на мой разум, как будто теперь, когда драка закончилась, я был готов отдаться той старой тьме.

Я хотел остаться. Мне это было нужно. Я не хотел становиться безмозглым. Бесполезным.

Особенно когда они все еще были в беде…

А что, если в этот раз, когда я уйду, я уже не вернусь?

Такое уже случалось…

Я вытер пальцы о футболку и порылся в кармане, адреналин все еще заставлял мои руки дрожать.

Безумие ощущалось тяжелее, чем когда-либо за долгое время.

Неужели ночи ужаса и того факта, что у меня отобрали моих омег, было достаточно, чтобы свести на нет весь достигнутый мной прогресс?

Я вытащил руку из кармана, держа сложенные листки бумаги. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы развернуть их, мой разум периодически отключался, словно не понимая, что я делаю или зачем.

Нет. Нет, мне это было нужно.

Наконец… Я поднял развернутые листки, пытаясь сфокусироваться, но мои пальцы так сильно дрожали, что я не мог. Глухой рокот рычания раздался в моей груди — я угасал так быстро, что даже не мог… даже не мог их рассмотреть.

Затем кулак Фантома сомкнулся на моей руке, зафиксировав ее так, чтобы я мог видеть рисунки.

Их было два.

Грубые наброски, но они смогли уловить самое важное. Рисунок Сина был старым. Я нарисовал его так давно, что графит местами размазался. Рисунок Кресцент был свежим, ее красота излучалась с бумаги в ее застенчивой улыбке, любопытных глазах и каскаде белоснежных, волнистых волос.

Я сделал вдох.

Пустынное затмение и розы с какао.

— Мы выберемся. — Фантом не мог этого знать, но наша стая всегда боялась произносить свои мечты вслух, словно это могло их проклясть.

И поэтому его вызов судьбе имел для меня огромный вес.

Мне удалось кивнуть, глядя на рисунки, умоляя свой разум успокоиться так же, как если бы они были здесь.

Они были моей причиной остаться.

Глава 48

СИН

Мой собственный страх оказался не таким сильным, как я ожидал, когда я увидел, что Холден входит в дверь камеры. Вместо этого его смыло самой острой вспышкой облегчения, которую я когда-либо испытывал.

Я был прав.

Я был прав, и Кресцент была под защитой.

Но остальные члены моей стаи… Они сражались. Еще не мертвы, но я не знал, как долго это продлится.

Холден прислонился к кровати у самой двери, наблюдая за мной. Я сидел на кровати ближе к дальнему углу, не прямо рядом с клеткой для гона, пистолет лежал у меня на коленях.

— Нам сказали, что омег двое. — Это был Уайатт, еще один член стаи Холдена. Он остановился так же, как и Холден, не подходя слишком близко, когда увидел меня.

— Мы не доверяли Стерлингу, — сказал я, сжав челюсти. — Она пошла за помощью сама.

Холден усмехнулся.

— Не обольщайся. Я уверен, что ее вернут нам. К утру все будут знать, кому она принадлежит.

Вся остальная стая была здесь. Я видел их через дверной проем, они просачивались вслед за Холденом, и никто не подходил слишком близко.

Вся ебаная стая Ронана. Осталось семь альф. Один был уже мертв, но не похоже, чтобы они осматривали его тело. Если бы они это сделали, то не топтались бы позади, то и дело переводя взгляд с разряженного пистолета в моей руке на своего вожака, словно ожидая указаний.