Оказались в ловушке за огромным списанным котлом в котельной, пока по ту сторону шла стайная междоусобица.

— Заткнись. На. Хуй! — прошипел я Вандлу, зажав ему рот рукой, пока он рычал, словно собираясь вступить в схватку с альфами прямо за котлом.

Он не был членом стаи, и я знал его не так давно, как Карму, но понимал: если этот безумец сунется защищать омегу, которого загнала в угол стая жителей — что ж, его разорвут в клочья.

— Я знаю, на это тяжело смотреть, — прошипел я. — Но возьми себя в руки.

Я слышал, как омега зовет на помощь, и Вандл вырывался с безумными глазами.

— Карма! — зашипел я.

Он как раз вовремя приходил в себя после гона. Он схватил Вандла, справляясь с этим лучше меня, пока я выглядывал из-за котла.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Омегу — бледнокожего темноволосого парня, которого, как я знал, звали Син, — стая Уэст оттесняла к задней стене комнаты. Новые жители, и он был их добычей. Их подарком.

У меня сжалось сердце, когда я сквозь трубы увидел его перепуганное лицо, но я попятился назад.

Нам не следовало здесь находиться…

Мы ничего не могли сделать.

Я повернулся к Карме.

— Без аур, — прошептал я.

Хоть они с Вандлом и дрались до этого, но одичавшие альфы, казалось, осознали всю серьезность ситуации.

Слава богу.

Я услышал, как вожак стаи сказал омеге что-то издевательское, но пропустил это мимо ушей. Я покачал головой, встретившись взглядом с Кармой.

Нас трое. Их двенадцать.

Смертный приговор…

И все же мое тело напряглось, когда я услышал глухой удар, за которым последовал скулеж омеги, как будто оставаться здесь противоречило каждому моему инстинкту.

Остальные двое замерли, рука Кармы все еще закрывала рот Вандлу.

Повисла недолгая, странная тишина, затем послышалась возня. Я услышал крик — потом стук и еще один скулеж. Омега был ранен —

Вандл зарычал, теряя контроль. Его аура взорвалась в пространстве, и Карма выпустил свою, чтобы удержать его на месте.

Мы были бы уже мертвы, если бы каждый альфа в комнате не сделал то же самое в ту же секунду.

Ауры вспыхнули. Такие мощные, такие подавляющие, что я едва не выпустил свою в чистой панике.

Двенадцать аур альф — вот каково это было?

Она казалась слишком огромной, даже для такого количества. Я во все глаза уставился на этих двоих.

Какого хрена?

Затем началась драка. Вопли и крики, звук рвущейся плоти…

Даже Вандл затих.

Стайная междоусобица?

Должно быть, так и есть. Другая стая пришла оспорить их права на омегу. Это было единственным объяснением давлению в воздухе.

Мы ждали целую вечность, пока звуки не стихли.

Наконец, почти внезапно, ауры исчезли. Наступила звенящая тишина. Вандл и Карма сдержали свои ауры, как я заметил, словно даже они понимали опасность.

Я поднял руку, останавливая Карму, а затем снова выглянул из-за котла.

Моя рука зажала мне рот.

Иисусе Христе.

Повсюду валялись тела. Разбросанные конечности. Я увидел оторванную челюсть. Внутренности, вываливающиеся из чьего-то живота… Я никогда не видел ничего подобного.

И сидящий омега, прижавшись спиной к стене, каким-то чудом выжил. Его грудь тяжело вздымалась, кровь пропитала его тело. Даже отсюда я видел, как трясутся его руки, когда он смотрел на свои ладони расширенными от шока глазами.

Альфы… они перебили друг друга, а он выжил.

Мои инстинкты говорили мне подойти к нему.

Проверить, не ранен ли он.

Я уже собирался это сделать, когда дверь распахнулась.

Черт.

Это были союзники стаи Уэст.

Холден был их вожаком. Не жители, но с хорошими связями. А мы были всего лишь тремя ничтожествами без связи.

— Стайная… разборка? — услышал я, как он говорит одному из альф позади него.

Я наблюдал, как он оглядывается, бормоча что-то еще, пока оценивал разрушения, и его взгляд наконец остановился на Сине. У огромного вожака стаи были жестокие темные глаза, которые плясали от радости победы, словно он только что наткнулся на неожиданный приз. Он едва ли удостоил тела взглядом.

Страх и усталость были написаны на лице омеги, и на мгновение я задался вопросом, не потеряет ли он сознание. Син слабо покачал головой, все еще дрожа, его глаза бегали по новой стае, которая входила внутрь.

— Похоже, нам повезло, — сказал Холден. — Следующие на очереди, так сказать? Мы получаем омегу — а мы ведь даже не жители еще.

Я вздрогнул, когда Холден пнул Сина, заставив его растянуться на полу.

— Почему бы тебе не побегать, омега. Сделай это веселым.

Прошла секунда, а затем Син сумел подняться, отчаяние читалось в его глазах, когда он попытался бежать.

Что-то внутри меня сломалось, когда я встретился взглядом с Кармой, который сдвинулся, чтобы посмотреть.

Он пережил все это, только чтобы потерять свою свободу здесь…?

Наше время

Я вздрогнул и проснулся в тусклой комнате, все мое тело болело.

Я моргнул, пытаясь понять, где нахожусь.

Моя стая… Син…

Полтора года, прошедшие с тех пор, как произошел этот туманный сон, нахлынули на меня.

Кресцент…

Теперь нам нужно было защищать еще больше, с того самого дня, когда мы оказались настолько безрассудны — трое несвязанных, наполовину одичавших альф, — чтобы бросить вызов стае Холдена ради защиты омеги, на которого мы не имели никаких прав.

Мы даже не пытались создать стаю или укусить его. И, возможно, именно поэтому он после этого доверился нам.

Но именно поэтому Холден ненавидел нас. Он был ближайшим союзником стаи Уэст — и он считал, что Син должен был принадлежать ему.

Он стоял за этим — я знал это, когда толстые железные прутья наконец попали в поле моего зрения.

Мы были в клетке.

Как и большинство конструкций в «Анархии», прутья были сделаны из стали Викрон. Металл, устойчивый к альфам. Несгибаемый даже с помощью мощи сильнейшей ауры альфы. Они выдержали испытание временем — годы жестоких драк, сотрясавших их, альфы в гону, пытающиеся разорвать их на части и добраться до толпы.

Из нее было, блядь, невозможно выбраться.

Но я попытался. И когда Вандл проснулся, он тоже попытался.

Мы оба крепко заблокировали связь стаи, что означало, что мы не могли ничего почувствовать от Кресцент — не знали, в порядке ли она вообще, блядь. Но выбор был таким: либо это, либо напугать ее и Сина. Заставить ее почувствовать бурлящую ярость и одичавшие инстинкты, грозящие вырваться из нас обоих.

— Блядь! — очередная попытка Вандла раздвинуть прутья закончилась тем, что его покрытые волдырями руки соскользнули с грубого металла.

Мы были выставлены напоказ посреди большой круглой комнаты. Эта клетка была в четыре раза больше той, в которой Син и Кресцент устраивали свое шоу — та предназначалась для ебли, а эта нет. Эта была для боев насмерть, и засохшие хлопья крови по краям пола клетки доказывали это.

Клетками для гона управляла стая Маршалл. У наших бывших союзников, стаи Уэйкфилд, не должно быть ключей, но Маршаллы любили немного хаоса. Для них не было бы чем-то необычным отдать ключ от клетки на ночь, если бы им пообещали свежие трупы к утру.

Такими темпами трупами будем мы.

Я с силой ударил предплечьем по стальным прутьям, заскрежетав зубами, когда боль отдалась в плечо.

Мое отчаяние было прервано стуком распахнувшейся двери, ударившейся о противоположную стену.

Карма. Окровавленный и избитый, с разбитой губой, но все еще отбивающийся от двух членов стаи Холдена, словно только что ринулся в бой. Холден вошел следом за ними, и у меня волосы встали дыбом при виде него.

Где были Син и Кресцент?

Я услышал злобное рычание Кармы, как только стихло эхо от двери, и на мгновение испугался, что он снова одичал. Не то чтобы наша апелляция была сейчас нашей главной заботой, но мы бы никогда ее не прошли, если бы он потерял себя так близко к ней.

Я потянулся к связи; там, где обычно был Карма, зияла пустота, но я не мог сказать, заблокировал ли он связь, или же его там просто не было.

Пара Уэйкфилдов вошла следом и подошла к двери клетки для гона, звеня ключами. Вандл подался вперед, готовый пробить себе путь наружу и сбежать из этого проклятого металла.

Со смехом Холден шагнул внутрь прежде, чем у него появился такой шанс, держа в руке нож и направив его на моего товарища по стае. — Только, блядь, попробуй.

Карма зарычал и бросился на него, но его попытка завладеть оружием закончилась лишь свежим порезом на щеке, достаточно глубоким, чтобы остался шрам. Это только подстегнуло Вандла испытать Холдена, и он с силой потряс прутья двери.

Следующим порезали его, нож скользнул по его руке — и если бы я не оттащил его назад, он мог бы лишиться, блядь, пальца.

Конечно, он меня не поблагодарил. Он резко обернулся ко мне, и я оттолкнул его, но они воспользовались заминкой, чтобы распахнуть дверь, затолкать внутрь Карму и снова захлопнуть ее.

В замке щелкнул ключ.

Мы были в полной заднице.

Уэйкфилд бросил ключ Холдену, и тот сунул его в карман.

— Возвращайтесь и найдите этих гребаных омег. — Все разбежались, подчиняясь рявкнутому приказу Холдена. Мой огненный шторм ненависти перерос в громовой удар, кровь горела при напоминании о том, ради чего он все это затеял: ради Кресцент и Сина.

Оставшихся там одних, пока мы застряли здесь.

Я бросился на прутья, тряс их, выкрикивал проклятия, но Холден издевался над нами, находясь в безопасности, прежде чем оставить нас вдыхать свою ярость в сырой подземный воздух, в одиночестве.

Глава 45

СИН

Я не знал, который час, но утро должно было быть близко.

Казалось, мы пробыли в этой котельной целую вечность.

Камеры скоро откроются. Назовут нашу апелляцию. Остальные никак не могли узнать, где мы находимся, но мы должны будем встретиться с ними там.

Фантом, Карма и Вандл испытывали страх в связи. Какое-то время Вандл и Фантом молчали, что обычно означало сон, но я догадывался, что они были без сознания.

Они были живы. Они тоже где-то прятались? Их страх мог быть вызван тем, что они оказались разлучены с нами.

Однако меня охватил ужас, нашептывая, что они не просто прячутся — что с ними что-то случилось.

Кресцент не спала. Мы оба не спали. Мы сможем поспать на той стороне.

Я держался за эту мысль так же, как держался за нее, проживая минуту за минутой.

Ночь была наполнена глухим фоном ударов и безумных воплей, иногда перемежающихся шагами.

Теми, кто охотился на нас.

Я не знал, кто это был, но это не имело значения. Нам просто нужно было выбраться.

Затем я почувствовал прилив паники и укол боли через связь. Мы не могли чувствовать физическую боль, но паника, адреналин — это было достаточно знакомо, чтобы понять.

Кресцент вздрогнула.

Вспыхнула паника, и я не мог сказать, от кого из остальных она исходила.

— Что это было? — прошептала она.

Еще один резкий всплеск этой боли.

Я притянул ее ближе.

— С ними все будет хорошо.

Я никак не мог этого знать.

— Мы так близко. — Она в отчаянии посмотрела на меня. — Они… они не могут оставить нас сейчас.

Следующий удар через нашу связь был таким резким — таким полным паники, что она вздрогнула. Я попытался успокоиться.

— Вандл. — Ее красивые золотистые глаза соответствовали дрожи в ее голосе. — Это Вандл. Я чувствую это.

— Он… сильный. — Мои слова звучали слабо, хотя моя уверенность была не такой, как ей было нужно. Однако ярость и страх Фантома и Кармы говорили мне кое-о-чем.

Они были вместе.

Их паника ударила за несколько мгновений до боли Вандла, как будто они знали, что вот-вот произойдет.

— Мы должны…

— Мы не можем уйти. — Это я знал точно. Мы не знали, где они, но я должен был беречь ее.

Казалось, мой разум разрывается надвое.

Я должен был сосредоточиться на ней. Здесь.

Но они были моими альфами. Моими альфами.

Я выбрал их.

Я заявил на них права в тот день, когда они защитили меня — когда они ничего мне не были должны.

Теперь мне нужно было защитить их.

Образы недавней драки стаи Лео в спортзале промелькнули в моем сознании. Убиты, прямо перед их апелляцией. Самые опасные несколько мгновений для стаи.

Я снова и снова видел мысленным взором убегающего омегу. Его поймали слишком легко. Его связь со стаей разрушилась, когда на ее место с силой встала темная связь.

И мы хотели вывести отсюда двух омег?

Еще один укол боли просочился сквозь связь, как пролитые чернила.

— Син! — Голос Кресцент был высоким, и она попыталась отстраниться. Я притянул ее ближе в своих объятиях, чувствуя, как ее слезы мочат мою футболку.

Я не знал, что делать.

Я даже не знал, кто я такой: аномалия с глазами, которые означали опасность. И сейчас это казалось пророческим, пока я держался за последнего члена моей стаи, который все еще был в пределах досягаемости.

Однако со следующим уколом боли через связь все рациональные мысли покинули мой мозг.

Кресцент ахнула. По ее лицу текли слезы.

— Нет…

Блядь.

Нет.

Только не сейчас.

Ее грудь тяжело вздымалась, и хотя ее запах был замаскирован, что-то изменилось в воздухе и между нами в связи.

Я инстинктивно знал, что это было.

Спровоцировано стрессом. Страхом.

— Посмотри на меня, Кресцент… — Она… блядь. Я взял ее лицо в ладони, паника наконец добралась и до меня, моя собственная рука дрожала. Блокаторы запаха, которые мы приняли, не были рассчитаны на такое.

— Я не… — Ее голос дрожал. — Я не знаю, как это остановить.

Это укрытие было слишком маленьким, чтобы обеспечить нам безопасность — только не с омегой в течке.

ВАНДЛ

Мой рык пронесся по огромной комнате, сквозь толстые железные прутья клетки, в то время как моя сторона связи оставалась наглухо заблокированной.