— Скажи что-нибудь, — попросил я.

— Это какой-то пиздец. Ты…

— Заткнись. — Я попытался воскресить в себе гнев, который испытывал ранее, и влить его в свои слова, чтобы придать им ту же энергию, что и прежде.

Голос Кармы оборвался сдавленным звуком, его рот беззвучно открывался и закрывался.

Срань господня.

Я могу помыкать этими придурками?

Я не был уверен, как это произошло, но, возможно, это как-то связано с тем, что связь на моей шее изменила цвет, когда они связали Кресцент со стаей темной связью. В любом случае, этому можно было найти так много применений.

Например, заставить Карму сидеть и молчать, пока я беру на себя игры с нашей маленькой омегой.

Ему во второй раз придется молча наблюдать, вот только на этот раз я полностью контролирую ситуацию.

— Что происходит? — спросила Кресцент, хватая его за руки, пока его рот беспомощно шевелился.

Я схватил ее под мышки и вздернул на ноги, оттащив на несколько шагов, прежде чем толкнуть на матрас, в кучу подушек. Когда я навис над ней, как до этого Карма, и моя рука задрала ее толстовку, снова обнажив живот, она начала тяжело дышать.

Ее запах снова пропитал комнату, сладкий и нежный.

Карма зарычал, глухо и едва слышно, и я оглянулся, обнаружив, что его глаза снова стали почти черными. Его внимание было приковано к ее обнаженному животу, но он не сделал ни шагу вперед.

Он застрял.

А значит, теперь она была моей. Я закончу то, что начал он… пока он будет смотреть. Я одарил его ухмылкой.

— Тебе нужно, чтобы о тебе позаботились, не так ли? — спросил я Кресцент.

Ее щеки вспыхнули, и вместо ответа она отвела взгляд.

— Это то, что делал Карма? Заботился о тебе?

На это она коротко кивнула.

— Ну, я краду тебя у него. Ты не против?

Она вонзила зубы в нижнюю губу и снова кивнула.

Я положил одну руку ей на живот, пальцами дразняще пробираясь под толстовку, а другой приподнял ее подбородок, чтобы она была вынуждена посмотреть на меня.

— Отвечай словами, Принцесса.

Ее горло дернулось, когда она сглотнула.

— Я бы этого хотела, — прошептала она. — Лишь бы с Кармой тоже все было в порядке.

— Карма в полном порядке, обещаю. — Я ухмыльнулся ему, произнося это.

Он мог бы загнуться от перевозбуждения, пока мы закончим, но… сама мысль о том, чтобы заставить это случиться, посылала по моим венам трепет, превосходящий даже ту похоть, которую я чувствовал к ней передо мной.

Я хотел, чтобы он смотрел, как я играю с ней.

И эта мысль не имела абсолютно ничего общего с тем, как отчаянно я хотел прикоснуться к ней.

Проскользнув пальцами под толстовку, я накрыл ладонью ее грудь. Она издала тихий вздох, словно это уже был тот уровень удовольствия, который она едва могла вынести.

Она была такой чувствительной.

Так истосковалась по прикосновениям.

— Хочешь, чтобы я сделал что-то конкретное, чтобы тебе было хорошо? — спросил я. — Что собирался делать Карма?

Ее взгляд метнулся к Карме, и румянец с ее щек спустился на шею. Бьюсь об заклад, он наговорил ей кучу всяких пошлостей, которые хотел с ней проделать.

— Ничего конкретного, — сказала она.

Маленькая лгунья.

Впрочем, я не стал заставлять ее произносить эти вещи вслух. Это была омега, которая не любила ругаться. Повторение слов Кармы могло бы довести ее до сердечного приступа.

— Тогда я сделаю всё по-своему. — Я покатал ее сосок между пальцами, пощипывая и сжимая.

Она снова кивнула мне, и, черт возьми, меня просто убивало то, какой доверчивой она выглядела, когда ее золотистые глаза встретились с моими.

Нам всем нужно было обращаться с ней как с самым драгоценным существом в мире, пока она, наконец, не поймет, что так оно и есть.

Потянувшись вниз, я схватил нижний край своей футболки и стянул ее через голову, а затем спустил штаны. Я остался абсолютно голым и немного приосанился от вздоха Кресцент и усиления ее запаха.

— Давай снимем с тебя одежду, — сказал я ей.

Она села и начала теребить рукава своей толстовки. Она часто прятала в них руки, словно это дарило ей чувство комфорта, и я задался вопросом, нормально ли она отреагирует, если я лишу ее этого.

В клетке все было иначе: там она была у всех на виду, движимая адреналином момента.

Здесь же я не хотел, чтобы ею двигал адреналин; только похоть.

— Тебе не обязательно, — поправился я. — Может, только штаны?

Выражение ее лица изменилось, в глазах появилась решимость.

— Нет, я хочу.

А затем она схватила толстовку и стянула ее, и мне стоило огромных усилий не наброситься на нее прямо в эту секунду.

Глава 29

КРЕСЦЕНТ

Моя толстовка застряла у меня на голове, когда я попыталась ее снять, запутавшись в моих распущенных волосах. Когда мне наконец удалось бросить ее на кровать рядом с собой, я нервно посмотрела на Сина.

Он хотел, чтобы я сделала это, и хотя я нервничала… Я хотела делать то, что он хотел.

Мурашки побежали по моей коже, когда прохладный воздух обдал меня. Я дрожала под его пронзительным взглядом, но не хотела прятаться от него.

Син тоже был обнажен, так что я могла видеть его реакцию. Я могла наблюдать, как его член дергается, пока он окидывает мое обнаженное тело взглядом, полным благоговейного восхищения.

Должно быть, я все сделала правильно.

С приливом уверенности я встала и стянула штаны и нижнее белье через бедра, позволив им упасть на пол.

Стон Кармы был полон мрачных обещаний, но он не сделал ни шагу ко мне, чтобы выполнить те пошлые обещания, которые давал ранее. Его тело напряглось, но он не мог нарушить приказ, который отдал ему Син.

Син, с другой стороны…

Он провел пальцами по моему боку и вдоль изгиба моей задницы, его взгляд следовал за движением.

— Ты такая чертовски красивая, — пробормотал он.

Все эти мужчины ругались как язычники.

— Спасибо, — сказала я.

Я поддалась желанию скрестить руки на груди. Кажется, я слишком разволновалась… Может, это было слишком? Они оба пялились, и Карма потянулся вниз, чтобы обхватить ладонью свой член.

Должно быть, Син краем глаза заметил это движение, потому что он резко повернулся к Карме с довольной ухмылкой. Аура Кармы пульсировала, его запах вызывал прилив влаги в моем центре.

— Не трогай себя, — скомандовал ему Син.

Карма замер с рукой на своей выпуклости, тихо рыча себе под нос.

— Тебе разрешено только смотреть.

Он будет смотреть? И ничего не делать?

Но он уже делал так однажды, когда мы были в клетке.

Я подалась вперед, чтобы схватить Сина за руку, прижимаясь к нему.

— Карма будет в порядке, если так и будет? Он не разозлится, правда? М-может, тебе стоит позволить ему…

Я осеклась, когда глаза Сина встретились с моими. Они светились красным в тусклом свете комнаты и были полны веселья. Если его это забавляет, он вряд ли может делать что-то, что разозлит его товарища по стае, верно?

— Он не будет злиться на тебя, светлячок, — пообещал Син. — Ему это понравится.

Казалось, он что-то не договаривает, но я доверяла его обещанию. Лишь бы Карма потом на меня не злился… Мы могли бы сделать это.

Син пересадил меня на кровать, в кучу подушек, разложенных в моем импровизированном гнезде. Они были теплыми от того места, где я до этого лежала с Кармой, и я погрузилась в комфорт, когда он поддержал меня за затылок и опустил вниз.

Он заполз на кровать рядом со мной, его руки заскользили вверх по моему телу, пока не достигли моего подбородка. Син провел большим пальцем по моей нижней губе, а затем наклонился, чтобы прижаться своими губами к моим.

Я заерзала и заизвивалась, жар разливался от моего центра, когда я сжала бедра вместе. Его язык скользнул по моему, в то время как его рука опустилась вниз, мягко раздвигая мои ноги.

— Покажи ему, что он упускает, — сказал он мне в губы.

— Я не хочу его дразнить. — Я перевела взгляд на Карму, стоящего на коленях у кровати и выполняющего приказы Сина, которые удерживали его на месте.

Это было бы некрасиво. Он уже был так близко, но совершенно не мог подойти ближе и прикоснуться ко мне, как обещал раньше.

Зубы Сина скользнули по моей нижней губе, и он усмехнулся.

— Думаю, он заслужил, чтобы его подразнили, совсем немного.

Повинуясь его настоянию, я позволила своим коленям раздвинуться, открываясь для альфы, которому не разрешалось прикасаться.

Я дрожала, когда пальцы Сина дразняще скользили по моему телу, а его язык исследовал мой рот. Я никогда не думала, что меня могут целовать так, как целовал Син — он пожирал меня, словно я была последним человеком на земле. Словно я была всем, что ему только могло понадобиться.

Это успокаивало мое изголодавшееся по прикосновениям тело и запускало бабочек в животе. Он был всем, и он был моим.

Моя спина выгнулась, когда он коснулся щекотных мест на моих боках, но затем я ахнула, когда его длинные пальцы скользнули сквозь пушок волос на вершине моих бедер и ниже.

Он собрал мою влагу на свои пальцы, его прикосновение было нежным и едва ощутимым. Я знала, что он может дать мне больше, и я затаила дыхание в ожидании, все мое тело замерло.

В итоге мне пришлось судорожно вдохнуть, прежде чем он дал мне то, чего хотело мое тело. Мои глаза открылись, вглядываясь в его, наши губы были прижаты друг к другу неподвижно. Красные сферы водоворотом кружились от желания и интереса, наблюдая за мной, пока он танцевал вокруг того места, которое, как я знала, доведет меня до предела.

Син отстранился настолько, что я смогла увидеть, как его розовые, слегка припухшие губы изогнулись в ухмылке.

— Скажи мне, если хочешь еще.

— Еще, пожалуйста, — взмолилась я.

— Хорошая девочка. — Его другая рука смахнула прядь волос с моей щеки, прежде чем опуститься и обвести метку связи, которую он оставил на моей груди.

Я заскулила, когда он погладил ее; приятные разряды прошили меня насквозь, заставляя мое сердце биться чаще. Два моих следа от укусов были моим самым ценным достоянием. Я и подумать не могла, что будет так приятно, когда он прикасается к ней.

Но он так и не дал мне того большего, чего я хотела.

— Син, — заскулила я.

Он застонал. Капля предсеменной жидкости упала с его члена на мой живот, и я протянула руку, чтобы обхватить его ствол. Если он мог дразнить меня, разве я не могла делать то же самое?

Я обхватила его член кулаком, нежно сжимая, пока он не крякнул надо мной.

— Блядь, светлячок. Обожаю, когда ты трогаешь меня.

Было трудно игнорировать бешеный стук моего сердца или прилив влаги к моему центру, который вызвали его слова. Я намочила одеяла под собой — нам придется постирать простыни, чтобы мне не пришлось спать в собственной луже сегодня ночью.

Но мои прикосновения побудили его сделать именно то, чего я хотела. Его пальцы нащупали бутончик удовольствия, который они использовали раньше, чтобы заставить меня увидеть звезды.

Я вскрикнула и подалась навстречу прикосновению, рука Сина на моей груди удерживала меня на месте, пока он продолжал гладить метку, которая связывала нас еще теснее. Ту самую, которая, как я знала, в конце концов исчезнет, но пока еще даже не начала. Моя рука инстинктивно задвигалась, поглаживая его, медленно и нерешительно, и в ответ он наклонился, чтобы покусывать мою шею.

— Отлично справляешься, Кресцент. — Он потер метку. — Продолжай издавать эти милые звуки для меня.

Его взгляд метнулся вверх, и я проследила за тем, куда он смотрел с этой самодовольной ухмылкой на лице. Карма наблюдал за нами, его глаза были темнее, чем я когда-либо видела, массивная выпуклость от его твердого члена и низкое, рокочущее рычание постоянно исходили откуда-то из глубины его существа.

Он должен был быть страшным — энергия, излучаемая им, граничила с опасностью.

Я не могла его бояться.

Не тогда, когда он заявлял, что собирается проделать со мной всевозможные греховные вещи, которые я не могла повторить. Он говорил об этом так благоговейно, словно для него было привилегией получить позволение прикасаться ко мне вот так.

Я знала, что он никогда не причинит мне вреда.

Впрочем, я начинала сомневаться, что он не разозлится из-за того, что его так дразнят. Если мне повезет, он будет злиться на Сина, а не на меня. В конце концов, это была идея Сина.

— Ему это нравится. — Син сопроводил свои слова прикосновением, которое вырвало у меня стон.

Карма дернулся вперед, прежде чем согнуться пополам со стоном.

Я ему не поверила.

Однако это заставляло меня чувствовать свою власть. То, что мой голос и мое тело так сильно воздействовали на Карму, что он отчаянно пытался вырваться из тюрьмы, в которой его запер Син.

— Тебе тоже это нравится? — спросила я.

— Конечно, Принцесса. Особенно то, как твоя рука гладит мой член.

Волна жара, бросившаяся мне в голову, спустилась на шею и грудь.

— И-и я делаю это… правильно?

— Как бы ты ни прикасалась ко мне, это правильно. Если ты хочешь, чтобы я кончил, все, что тебе нужно сделать, это гладить меня и выкрикивать мое имя, когда будешь кончать.

Мой язык метнулся наружу, чтобы смочить губы.

— Син, — прошептала я.

Его член дернулся в моей руке, и он застонал.

— Именно так.

Я продолжала неловко поглаживать его, гораздо медленнее, чем тот бешеный темп, с которым его пальцы кружились в моей влаге. Казалось, он не возражал, даже когда мои поглаживания перестали быть хоть сколько-нибудь предсказуемыми, когда потребность моего тела возросла почти до предела.

Это было медленное восхождение к пику. Пот выступил у меня на лбу, когда температура в комнате поднялась до точки кипения. Прикосновение Сина было единственным, что удерживало меня на земле.

Он точно знал, как довести меня до того состояния, когда я извивалась и пыталась тереться о его пальцы. Он бормотал мне сладкие слова ободрения, начиная вталкивать свой член в мой неплотно сжатый кулак, когда у меня больше не осталось мозговых клеток, чтобы гладить его самой.