— Господин Терентьев!

Иван вышел из машины, и незнакомец упал перед ним на колени. В голосе его звучали паника и отчаяние.

— Господин Терентьев! Иголкинские мужики господский дом грабят! Вынесут всё, что посчитают ценным, а там пустят красного петуха и всё хозяйство дымом уйдёт. И утащат-то на сотню, зато спалят на многие тыщи.

И ведь правду говорит. Стало быть, всё серёзно, серьёзней некуда.

— Сперва назовись, — потребовал Терентьев.

— Пахом Евстратов я, кастелян Иголкинский.

И в этом не врёт. Совсем худо.

— Давно начали?

— Не могу сказать, — уже немного спокойней объяснил кастелян. — Ближе к сумеркам, поди. Я дожидаться не стал, помчался за вами, да к поезду опоздал, сейчас только догнал.

— Садись в машину, — велел Иван.

Евстратов открыл заднюю дверцу и увидел в глубине приветливую улыбку здоровенного кобеля. Невольно вздрогнул и отступил на шаг.

— Байкал не тронет, — уверил его Терентьев. Только посторожит. Посторожишь ведь, Байкалушка?

— Гав! — согласился пёс.

— Вот видите? — усмехнулся егерь. — Он даже подвинется. Да и рядом с ним теплее будет. Ты ведь озяб. Да садись же!

Иван запихнул кастеляна в пикапчик и захлопнул дверь. Сказал Некрасу:

— Собирай запасов на три дня, считая кастеляна и Байкала, а я стариков успокою.

В доме стол ломился не хуже, чем у Повилихиных.

— Вернулся! — обрадовалась Аглая.

— Вернулся барин! — умилился дед Иван.

Терентьев обнял бабку, хлопнул по плечу деда, пожал руку Черняховскому.

— Вернулся, да. Но сидеть за столом некогда. Человек один прибежал. Говорит, Иголкинскую усадьбу мужички грабят. Надо ехать скорее, пока не спалили, да разум в них пробуждать.

— Ох, беда-то какая! — запричитала Аглая. — А ведь наших, Терентьевских, тоже какой-то ушлый человечек мутил. Но тут-то все твёрдо знали: хозяин имеется, и едва из столицы вернётся, непременно спросит за всё.

Откуда-то прибежала Звана. Обняла, поцеловала по-сестрински, в щёку, и заявила:

— Я еду с вами.

— Ишь, какая шустрая! — возразил Иван. — А случись это всё подставой, кто будет дом оборонять? Аглая говорит, здесь тоже тёмные личности шустрили. Старики много не навоюют, одна будет надежда на тебя. А против мужиков хватит и нас двоих. Я — маг, Некрас прикроет, если что. Ну и Байкал поможет. Он себя уже не раз проявил.

Звана не на шутку обиделась:

— Вечно меня дома держат.

— Ну хорошо, — вздохнул Терентьев. — Ты против толпы сдюжишь? Потянешь встать против трёх десятков пьяных мужиков с вилами?

Девушка потупилась:

— Сам ведь знаешь, что не потяну.

И тут же вскинулась:

— Так ведь и Некрас не потянет!

— А скольких потянет? — уточнил Иван.

— С вилами — человек пять.

— А ты? Только честно.

— Ну, пару смогу, — буркнула Звана. — Край — троих.

— Ещё вопросы есть? — поинтересовался Иван.

Звана отвечать не стала. Сказала только:

— Езжайте уж, пока и в самом деле беды не случилось.

* * *

— Пересаживайся, Некрас, — велел Терентьев, — нынче я поведу. Быстро ехать надо.

Слуга без лишних разговоров пустил егеря за руль.

— Пахом, дорогу показывать сможешь? — поинтересовался Иван.

— Смогу, как не смочь!

Кастелян согрелся и отчасти успокоился.

— Сейчас на тракт, как в Повилихино ехать, а потом через пару километров налево, я скажу где.

— Отлично, — сказал Терентьев и включил передачу. — Держитесь крепче!

Некрас немало поездил на хозяйском пикапе и думал, что характер машины узнал неплохо. Спокойная, неторопливая, немного валкая в поворотах, но тяговитая на подъёмах. Он бы ни за что не поверил, что простенький типовой пикап способен ездить так! Хозяин полностью сосредоточился на дороге. Тяжеловатый руль крутил без малейших усилий. А повороты пролетал на такой скорости, что, казалось, бедный «Волчок» вот-вот опрокинется.

Бледный кастелян то и дело подлетал вверх и снова рушился на сиденье. Чтобы его не кидало из стороны в сторону, он двумя руками ухватился за ручку над дверцей. И с такой силой вдавливало его в эту дверцу, что, казалось, выдавит вместе с дверцей наружу. Байкалу тоже приходилось несладко. В пикапчике и человеческих-то привязных ремней нет, а собачьих — тем более.

В свете фар кастелян различил своротку.

— Туда! — указал он рукой, отпустившись от ручки. И тут же его швырнуло вверх, а в следующую секунду к нему на колени прилетел Байкал. Кастелян обнял пса, сам не понял, зачем, прижал к себе, и теперь они летали по сиденью вдвоём. Сам Байкал был не против.

«Волчок» летел по ночной дороге. И хорошо, что дело было зимой, хорошо, что стоял бодренький такой морозец. От того ямок было самый мизер, и кидало машину с пассажирами втрое меньше, чем могло бы.

— Направо, — подсказал летающий навигатор.

Иван заложил крутой вираж. Казалось, правые колёса сейчас оторвутся от земли. Но — ничего, обошлось. А впереди показались огоньки. Маленькие, шустрые. Они крутились вокруг массивной туши хозяйского дома, чёрным пятном проступающей сквозь ночную темень.

Терентьев нажал на клаксон. Протяжный долгий сигнал оторвал суетящихся вокруг дома грабителей от их интересного занятия.

— Некрас, бери Байкала — принялся раздавать указания Иван, и обеги с задов. Разгони всю эту шушару. Постарайтесь сразу никого не убивать. А мы с уважаемым Пахомом к парадному крыльцу подкатим и зачнём суд вершить, да имущество спасать.

Терентьев притормозил у ограды особнячка. Слуга выскользнул с переднего сиденья. Следом выскочил Байкал, ужасно довольный, что безумная поездка завершилась. А Иван уже спокойно въехал в распахнутые настежь ворота и остановил пикапчик у парадного крыльца.

— На выход! — скомандовал он кастеляну и полез наружу сам.

Встал, перегородив вход, разделив тех, кто внутри и тех, кто снаружи. Оглушительно свистнул молодецким посвистом, разом перекрыв шум, крики, звуки начавшейся где-то потасовки. Мужички, толпой ломившиеся в дом, приостановились перед столь значительным препятствием: двухметрового роста здоровенный парень сам по себе внушает почтение. А тут ещё и графская корона на груди вышита.

— Грабим? — грозно спросил егерь. — Хозяйское имущество по норам растаскиваем?

— А кто ты таков, чтобы нам спрос учинять? — раздалось из толпы и вперёд вышел мужик, если и уступающий размерами Ивану, то лишь немного. — А ну в сторону, пока не пришибли!

— Я — граф Терентьев, хозяин этого поместья. А вы — банда воришек, которые решили под шумок, стоило мне на пару месяцев отлучиться в столицу, меня обнести.

Егерь демонстративно двинул рукой, и снесённая с петель массивная входная дверь поднялась, повернулась и встала на место. А потом с грохотом захлопнулась. Одна за другой захлопали створки ставень, закрывая окна и задние двери, блокируя внутри тех, кто не успел вынести добычу и отделяя их от тех, кто двинулся на второй заход.

— Маг! — полетел шепоток среди мужиков. — Ишь как ловко управился!

— Маги тоже смертны! — заревел здоровяк, выуживая из-за пояса топор.

Широко замахиваясь, кинулся вперёд и вдруг обнаружил, что топор в один момент поменял хозяина. Мужик остановился, недоуменно глядя на пустую руку. А Иван просто шагнул вперёд и дал ему щелчка по лбу. Обычный щелчок, разве что чуть усиленный магией. Но этого «чуть» вполне хватило, чтобы здоровый детина пошатнулся и с маху сел на задницу, раскрыв от изумления рот.

У разгорячённых выпивкой мужичков жажда добычи резко пропала. Они затихли, но разбегаться не спешили. Ждали, что скажет новый хозяин. И хозяин таки сказал:

— Вот человек, который честно выполнял свою работу, берёг имущество. Ни копейки себе не взял, кроме положенного жалования.

И подтянул поближе Пахома Евстратова.

— А вот, — продолжил Терентьев, — обводя широким жестом стоящую перед ним толпу, люди, для которых честь и совесть ничего не значат. Для которых главное — поживиться за чужой счёт. И они как-то при этом забывают, что кража есть деяние, наказуемое уголовно. Я вполне могу вызвать стражей Разбойного приказа, и половина села сегодня же уедет камень ломать или руду копать — в зависимости от того, что князю нужнее: руда или камень.

По толпе пронёсся ропот.

— Что, не по нраву? А грабить по нраву? Впрочем, дам вам шанс. Завтра к полудню все, что нынче стащили, должно вернуться на место. Вот, Пахом проследит. Если зажмётесь, утаите что, в этот год будут вам двойные подати.

— Так мы и уйти можем! — крикнул кто-то из задних рядов.

— Самый умный? — прищурившись, словно бы глядя через прицел, поинтересовался Терентьев. — Выйди-ка сюда, вперёд. Пусть люди на тебя полюбуются. Да и я погляжу на такого ушлого.

Крикун попытался скрыться, но его ухватили, продвинули сквозь ряды и вытолкали вперёд.

— Вот, значит, ты каков… — протянул егерь.

Мужичок и впрямь был неказист. И ростом невелик — метр с кепкой в прыжке, и телом тщедушен, и одежонкой не богат.

— Женат ли ты, удалец-молодец? — спросил Терентьев. — Много ли детей кормить приходится, что ты так до чужого добра охоч?

Мужик молчал, угрюмо глядя исподлобья.

— Да где там! — закричали из толпы мужики, почуяв развлечение. — Ни бабы, ни детей.

— Вот как? Может, у тебя к работе какой умение особое? Может, руки золотые или ума палата?

— Лентяй он! — вновь закричали из толпы. — Да такой, каких свет не видывал. Летом пастушит, а нынче побирается.

Иван некоторое время изображал задумчивость, а после изрёк:

— Знаешь, мил человек, ты и впрямь ступай коли хочешь. А я постараюсь, чтобы все знали, почему и отчего ты в бродяги подался. Работы на селе всегда хватает. Кто захочет, заработать на хлеб сумеет. А таким, как ты, нигде рады не будут.

Егерь перевёл взгляд на людей.

— Ну а вы тоже уйдёте? А подумали о том, что будете делать на чужбине с женами да детьми? Дома-то с собой не заберёте.

Мужики предпочли молчать.

— Да, — словно бы вспомнил егерь. — Не ходил ли тут у вас человечек из чужаков? Может, вином поил, смущал, подбивал на грабёж. Вот за него я тому, кто изловит да живым ко мне представит, в награду полста рублей дам. Только имейте в виду: я враньё за версту чую. Кто попытается меня надуть, сильно пожалеет.

— Ходил! — возмущённо выкрикнул Пахом. — Третьего дня объявился, и все три дня гудёж в кабаке стоял. А эти… Зенки залили казёнкой, да уши поразвесили. А как до кондиции дошли, так поднялись и грабить наладились.

— Вот оно как! — нахмурился Терентьев. — Ну так что, найдёте мне этого мазурика?

Народ молчал.

— Вы ведь из-за него чуть на каторгу всем селом не отправились, — напомнил егерь.

— Поздно! — раздалось из-за угла.

На площадь перед крыльцом вышел Некрас. В руках арбалет, рядом Байкал. А перед ним на верёвке со связанными за спиной руками плёлся человечек. Через плечо — сумка, за спиной — мешок. Человечек идти не желал, и двигали его по большей части увесистые пинки.

— Как он из дома выбрался?

— С третьего этажа по верёвке спустился, — объяснил слуга. — Пытался дом поджечь, падла. Меня увидел и тут же дёру дал. Хорошо, что Байкал бегает быстрее.

— Гав! — согласился Байкал.

Тут мужики обратили на кобеля пристальное внимание. Тот и рад был продемонстрировать свои стати: оскалил идеально белые клыки, способные разом перекусить руку, эффектно прошелся, имитируя выездку лошадей, а в заключение поднял заднюю лапу и пустил в сторону толпы струйку. Закончив представление, подбежал к хозяину и сел от него по левую руку и чуть сзади. А Терентьев тут же достал портмоне, вынул полусотенный билет и вручил Некрасу.

— Ну что, мы с вами договорились? — спросил мужиков Иван. — Завтра в полдень я спрошу кастеляна: всё ли вернули. И если нет, по осени заплатите двойной налог. Меж собой сами разбирайтесь, а то ведь наверняка найдётся один, который решит, что самый хитрый и его добыча стоит двойного налога.

Изнутри заколотили в дверь. Егерь дал указание, Кэп разблокировал створку и на площадь потянулись один за другим несостоявшиеся грабители. Разговор они прекрасно слышали, и дружно выворачивали карманы, складывая наворованное на пол в прихожей.

Каждого Терентьев спрашивал: всё ли оставил. И ведь нашлось несколько человек, попытавшиеся хоть что-то, но утаить. Некрас таких быстренько освобождал от графского имущества и отправлял в толпу, где общество своему чересчур жадному члену объясняло его неправоту доступными средствами.

Наконец, процедура закончилась. Иван быстренько просканировал дом: пусто.

— Ну что, Пахом Евстратов, карауль добро. Я приеду завтра к полудню, как обещал. Там и поговорим обо всём поподробней. А пока мне нужно в Федюнинскую усадьбу. Сдаётся мне, там сейчас что-то подобное творится. Есть в подвалах подходящее местечко, чтобы этого, — егерь кивнул на изловленного подстрекателя, — до завтра подержать?

— Есть, как не быть.

— Тогда вместе с Некрасом заприте этого, только предварительно избавьте от лишних предметов. Ну и одежду проверьте. Швы, потайные кармашки, на теле, может, что спрятано. А лучше всего дайте ему какую-никакую одежонку, чтобы до завтра не околел, а его шмот после изучим на предмет всякого разного постороннего.

За такое предложение человечек наградил Терентьева ненавидящим взглядом. Но долго зыркать ему никто не позволил. Дали пинка и повлачили в мрачные казематы. А Терентьев подумал-подумал и решил, что кто-то может прийти освобождать пленника, а потому на крепкую дверь пустой кладовой, превращённой в тюремную камеру, наложил хороший, душевный заговор. Кто не знает, непременно вляпается сам и вляпает шпиона. Поверх всего закрыл с помощью Кэпа обычной магией и, несколько успокоившийся, отправился к пикапчику.

На этот раз Терентьев посадил за руль Некраса. Ему нужно было подумать.

Ходили по наделам провокаторы. И в Терентьевке были, и в Иголкино были. Наверняка и в Повилихино заглядывали, но там-то хозяева на месте. В Свиридовку наверняка тоже совались, но там до времени княжеские люди сидят. Больно опасное место: Аномалия под боком. Пока у Ивана свой отряд не соберётся, будут подстраховывать. Так что там вряд ли что получилось. А вот в Федюнинской вотчине всё возможно. И, главное, если успели пожечь усадьбу, розыск вести бесполезно — отопрутся мужики ото всех обвинений. А награбленное спрячут куда подалее, да так, что и не найдёшь. И ведь наверняка это делается не для того, чтобы ущерб нанести, это — попутно. А для того, чтобы под шумок вынести что-то важное и замаскировать кражу пожаром.

Иван вздохнул. Со стороны неведомых сил было бы логичным начать беспорядки в одно и то же время, чтобы провести максимум диверсий. Судя по всему, людей для этого у них достаточно. А он может ко времени попасть только в одно место. Вот, попал. Успел. Спас Иголкинский дом. А все остальные? Федюнинская усадьба наверняка уже полыхает. А ведь была самой богатой из всех. Даже если просто распродать обстановку и барахло, хватило бы на много полезных дел. А что же нужно было тем нехорошим людям? Деньги? Печати? Бумаги прежних хозяев? Можно только гадать.

А ведь князь если даже не знал, то подозревал. Вон как выпроваживал из Волкова! Выходит, утечка имеется в его канцелярии. И он о той утечке знает, но кто именно информацию налево сливает, пока не выяснил, иначе бы заткнул дырочку. И ведь как интересно выходит: появились подсылы три дня назад, аккурат после разговора с князем. А на дело пошли нынче, когда новоявленный граф прикатил в уезд. А почему? Ведь останься Иван в столице, он даже Иголкинскую усадьбу не смог бы отстоять. Этот казус был непонятен. Возможно, тут следует посоветоваться с бабкой Повилихиной или, скажем, с Черняховским.

* * *

Отсвет пожарища был виден издалека. Огромный особняк пылал ярко и жарко. Перед ним столпился народ. Многие прямо со свежеуворованным имуществом: стульями, банкетками, зеркалами, картинами. У иных целые мешки были набиты добром. Да что там мешки! Кое-кто не постеснялся возы нагрузить хозяйским барахлом.

Толпа геростратов глядела на огонь, и никто из них не видел стоящий на горке красный пикапчик. Огонь освещал площадь, людей на ней и фигурку, шустро пробирающуюся по узкой тропинке через сугробы к оставленной на дороге машине.

— Некрас, у тебя лыжи с собой есть? — спросил Иван.

— Есть, господин.

— Тогда вот что: бери Байкала, вставай на лыжи и дуй к тому перцу. Твоя задача — закрыть ему путь назад. А я встречу его у машины.

— Сделаю, господин, — кивнул слуга.

— Байкал, тебе всё понятно? Сам на того мужичка не кидайся. Кто знает, чем он вооружен. Ещё пальнёт сдуру, а ты мне живой нужен. Просто Некраса подстрахуй. Ну всё, идите.