А ВЫ НЕ ЖДАЛИ НАС, А МЫ ПРИПЁРЛИСЯ
Нижняя Австрия, лес Клостервальд, мельница
25 января 1948 года, утро
Есаул Дмитриев
— Вот и твоё странное озеро, Марфа! — весело воскликнула баронесса.
— И вовсе оно не моё! — утопица топнула ножкой.
«Ох-хо-хо, — подумалось Дмитриеву, — а ведь перенимает младшая малявка манеры своей жуткой подружайки. И переймёт! Что делать с двумя мощными магинями-капризулями будем?»
— Не злись! — Баронесса умильно улыбнулась и потрепала утопицу по голове. И прикосновение к Марфе, от которого взвыл от боли опытный казак-оборотень, совершенно не причинило Енрикетте вреда. — Это только пока. Нам нужно, чтобы оно стало твоим. Ты же сможешь подчинить себе окрестные, — баронесса покрутила неопределённо ручкой, — речки и ручьи?
— Наверное, смогу, если у них нет своих хранителей. Если нету — тогда точно, а если есть, вы же поможете мне?
— Конечно, маленькая, конечно! Я думаю, это будет очень увлекательно!
«Да уж, увлекательно будет, не то слово, — мысленно представил себе сие действо есаул. — Обхохочемся все…»
Пока девочки оживлённо обсуждали, как они организуют захват местной текучей воды, Дмитриев прошёл вперёд и постучал в прикрытые ворота:
— Аркадий Ильич! Встречай подмогу!
— Назовитесь! — потребовал со стороны дома дребезжащий старческий голос. — На правах хозяина этого места и его друга мы имеем право первыми задать вопрос: кто и зачем прибыл? Иначе мы оставляем за собой право применить по вам боевую магию!
Есаул пожал плечами. Ссориться с соратниками Коршунёнка в его планы никак не входило:
— Иркутского казачьего войска есаул Дмитриев Олег Викторович, старший Карлукского казачьего отряда, направленного во вспомоществование Коршунову Аркадию Ильичу. С нами в усилении две магички: Марфа Прохорова и баронесса Енрикетта Марти…
— Вы лжёте! — воскликнул старик. — Великая некромантка Енрикетта Марти погибла во времена Тёмной войны триста лет назад!
Дмитриев обернулся на весело щебечущих девочек.
— По-моему, слухи о её смерти сильно преувеличены. По крайней мере, выглядит она вполне живой.
Во дворе два голоса о чём-то тихо посовещались.
— А почему вы пришли пешком? — спросил второй, тоже не особо молодой. — Мы ждём дирижабль!
— Пилоты побоялись повредить транспорт или строения, нам пришлось высадиться на краю Клостервальда. Примерно в два часа ночи.
Второй голос что-то настойчиво зашептал, но первый упрямо возразил:
— Совпадает! — и пригласил: — Входите!
С этими словами створка ворот подалась под рукой и распахнулась внутрь. Посреди двора стоял пожилой мужчина в одежде явно с чужого плеча — слишком ему великоватой. Или болел долго и исхудал? Неважно, впрочем. Другое дело, что он был единственным здесь живым, и это живой жадно впился взглядом во входящих. Рассматривает знаки на форме. Вон как глаза радостно загорелись!
Второй — призрак — смотрел куда более настороженно.
— Вы действительно русские! — восторженно воскликнул живой и затряс пальцем перед носом у призрака: — Я же говорил! Я так и знал! Наконец-то прибыла личная гвардия Аркадия Ильича!
— Это не совсем так, — пришлось Дмитриеву укоротить энтузиазм дедули, — всё-таки вспомогательный отряд и личная гвардия — это вещи разные. Однако ж, встречный вопрос: а где, собственно, его сиятельство? У нас документы и письма для него.
— К сожалению, Аркадий Ильич отбыл по срочному делу в Линц. Рассчитывал вернуться, но… — дедушка развёл руками.
Енрикетта Марти, вошедшая во двор последней, приблизилась и прислушивалась в разговору, а потом негромко предположила:
— Вероятно, хотел предпринять попытку вывезти родственников отцовского вассала?
Быстро она сообразила! Впрочем, о происхождении Хагена фон Ярроу из Линца не знал разве что ленивый глухой (каковых в Карлуке не имелось), и никакая это была не тайна. Услышала разговоры, поди.
Во всяком случае, есаул посчитал возможным советоваться с существом столь умудрённым годами и наделённым силой:
— И как теперь поступим? В Линц?
Баронесса нахмурилась и отрицательно покачала головой:
— И разминуться с ним? Он сейчас уже явно не там. Кстати, — Енрикетта повернулась к парочке стариков, — а вы не знаете, как его сиятельство планировал эвакуацию?
— Аркадий Ильич не докладывает нам о таких моментах, — ответил живой дедушка и потёр лоб: — А почему вы спрашиваете, а не…
Похоже, его тоже вводит в недоумение внешность маленькой девочки.
— Потому что я могу спросить, неужели непонятно? — фыркнула баронесса.
— Хранителя нет! — деловито заявила Марфа, входя в ворота. Она отряхивала руки и выглядела страшно довольной. — И, судя по всему, не было! А это значит, я смогу видеть весь этот лес, ручейки и дальше вниз. Только почти всё мелкое замёрзло. Зима же! Но скоро оттает, морозы тут… Ой! Тётя Енрикетта, там призрак!
— Ты удивительно наблюдательна, — хихикнула баронесса, обнимая утопицу.
— Зачем вы берёте на войну детей? — тревожно спросил дедушка. — Вы не представляете, что здесь делают с детьми…
— Представляем, — перебила его Енрикетта. — Я читала перед вылетом доклады.
— Даже если у ребёнка выдающиеся аналитические данные…
Девочки посмотрели друг на друга и весело расхохотались.
«Да их пьянит этот лес и свалившаяся на головы свобода!» — понял Дмитриев. Но призрак истолковал поведение «детей» по-своему и сварливо каркнул:
— Удивительная невоспитанность! Удивительное неуважение к старшим!
— К старшим? — прыснула Енрикетта. — Сколько тебе лет, прозрачный старик? Так и быть, разрешаю посчитать не-жизнь после смерти!
Разобиженный призрак фыркнул и взлетел на верхнюю галерею дома, уселся там на перила и отвернулся.
Живой поджал губы:
— Зато мне восемьдесят три года, девочка!
— А мне почти семьсот! — с захлёстывающей бесшабашностью выкрикнула баронесса, и тень под ней словно налилась тьмой. — Кстати, а тебе, Марфуша, сколько годков точно? Что-то я не удосужилась…
— Мне-то? — переспросила утопица, — так вот скоро сто девятнадцать будет, а что?
— Да так, тут дедушки возрастом мериться решили. А ещё можем силой мажеской помериться… Я же вижу, что ты, дед — бывший боевик. А бывших боевиков не бывает! Обещаю до смерти не убивать!
Тут есаул решил, что хватит на сегодня фокусов и выпендрёсов, и решительно вмешался:
— Так! Властью, данной мне его светлостью — прекращаем ссориться! Госпожа баронесса, что за ребячество, в самом деле⁈ Мы сюда для чего посланы⁈ Оказать всемерную поддержку его сиятельству! Я потом, по-вашему, что в докладах писать буду? «Подрались из вредности»?
Енрикетта вздрогнула и склонилась в поклоне:
— Слушаюсь, господин есаул! Приношу свои искренние извинения. Я… заигралась… Больше не повторится. И… спасибо.
— Да не за что, обращайтесь! — сурово кивнул есаул, удивляясь про себя, как всё-таки сложно воспринимать эту девочку древним чудовищем. Пока не начинает лезть из неё всякое…
Но до дедов тоже дошло!
— Так великая Енрикетта Марти — это… это вы?.. — спросил живой.
Баронесса вздёрнула подбородок:
— И что вас так удивляет?
— Но во всех воспоминаниях описывается небывалая мощь!..
— Неужели непонятно, что речь в них идёт не о физиологии?
— И всё же… Простите, я сейчас успокоюсь… Но каким образом?
— Школа, к которой я принадлежу, предполагает замирание всех процессов старения в момент инициации. Это очень удобно для обычных семнадцати-восемнадцати лет. Я же инициировалась в шесть, как видите.
— Нет-нет, простите, я о другом. Как вы оказались в России?
Енрикетта сплела на груди руки:
— Раз уж мы здесь, может быть, пригласите нас в дом и мы поговорим в более уютной обстановке? Господин есаул сможет тем временем отправить кого-то из своих людей, чтобы они указали остальным дорогу.
— Да, конечно! — засуетился дедушка. — Прошу, дамы и господа!
ПОЧТИ СВЕТСКАЯ БЕСЕДА
— Что последнее вы знаете обо мне? — баронесса сидела на диванчике в столовой, изящно придерживая на фарфоровом блюдце кружечку с кофе.
— Что вы руководили Арагонским союзом некромантов и вывели их из Испании, спасаясь от катка Восьмой когорты, — живо сказал дедуля в великоватой одежде, оказавшийся священником и представившийся всем отцом Бенедиктом. — По некоторым данным, вы ушли в Турцию, по другим — в Африку.
— Те и другие врут, — задумчиво кивнула Енрикетта. — Быть может, нам и следовало идти в Африку. Кто знает, как тогда всё сложилось бы. Но нам… — мне — мне претила их примитивная школа некромантии, захватившая практически весь континент. Это даже школой по-хорошему нельзя назвать. Тупое пожирание людей в надежде захватить их жизненную силу. Самое примитивное, не учитывающее даже — имеет ли человек склонность к сему великому дару или нет. Многие из них так и не приобретают магию, оставаясь всю жизнь тупыми людоедами. Фу. Хуже даже, чем на Балканах.
— А на Балканах, извините?.. — не удержавшись спросил есаул.
Енрикетта обратила на него взгляд чёрных глаз, став неожиданно похожей на маленькую учительницу:
— На Балканах сохранилась школа, в основе которой лежит прямой захват жизненной силы донора через кровь. То, что называется вампиризмом.
Пока есаул обалдевал, отец Бенедикт с интересом продолжил познавательную беседу, заметив:
— Но нужно признать, им удалось-таки отстоять свои земли.
— Клочок от своей земли, вы хотели сказать? — презрительно изогнула губы баронесса. — Я видела карты. Они ушли в самые неудобья — горы, ущелья… И, насколько я могу судить, вынуждены тщательно контролировать численность своего клана.
— Честно сказать, я думал, это ваши боевики отметились в нескольких волнах турецкой резни?
— О, нет. Там и без нас участников хватало. Сбежались со всей Европы, как блохи на нос намыленной собаки. — Енрикетта фыркнула и отпила глоточек из кружки. — Отличный кофе, падре!
— Благодарю, — довольно кивнул отец Бенедикт. — И всё же…
— Да, я обещала, и я говорю: мы направились в Россию. Это была наша самая большая ошибка. В Европе Россию представляли богатой, обширной, но крайне дикой варварской страной. Мы надеялись найти там нечто вроде африканских джунглей, но с ёлками, медведями и людьми, наряженными в шубы.
Дмитриев невольно хмыкнул, и Енрикетта слегка на него покосилась:
— Да, Олег Викторович, мы оказались здорово разочарованы действительностью. Хуже того, мы успели самонадеянно вляпаться в несколько… неприятных инцидентов и вызвали нешуточный гнев тогдашнего царя, Теодора Пятого.
— Что-то я не помню такого, — покрутил головой есаул.
— М-м! Всё время сбиваюсь! По-вашему «Фёдора», конечно! Гнев его был столь велик, что нас преследовали и отыскивали, даже когда мы попытались скрыться за Байкалом… Противостояние длилось почти три десятка лет. И… надо отдать должное, за эти годы русская школа некромантии укрепилась и оформилась в самостоятельную ветвь — ту, которую сейчас все знают как монастырь Марка Печерского. В борьбе с нами они забыли собственные междоусобицы и обрели силу. А мы… Мы закончились. — Баронесса помолчала и решительно подвела черту: — О дальнейшем я поклялась не рассказывать никому, и клятву свою сдержу, хотя давно мертвы все взявшие её.
Она передала блюдечко с опустевшей чашкой священнику и совсем другим тоном сказала:
— Ладно. Это всё понятно. Сейчас меня гораздо больше интересует: кто ставил защиту на небольшое поселение на окраине леса?
— Защиту ставил я! Вернее, мой внук, он установил зачарованные предметы, — ответил из-под потолка призрак, незаметно просочившийся в дом с верхней галерейки.
Енрикетта повернулась к нему и ворчливо спросила:
— А почему такая топорная работа? Я вижу, что вы много знаете, так почему эта защита такая слабая?
— У нас, простите, совсем недавно вообще не было магического фона! И то, что я смог сделать, это вообще на тот момент было вершиной возможного! — не менее сварливо ответил Мюллер, снижаясь.
Есаул наблюдал за этим диалогом, размышляя, что где в другом месте застал бы такую сцену — поразился б безмерно. А у Коршуна младшего — нормально всё! И вот всегда у них так занимательно, у Коршуновых. Но забавные союзнички, всё же. Хотя, надо отметить, действенно получается — это учитывая, что Аркадий тут вообще один был!
За двое суток в дирижабле есаул на несколько раз перечитал тоненькую папку, переданную ему и ещё нескольким казакам Великим князем. Оно, понятно, что в папочке той да-а-алеко не всё прописано (кто ж ему полный доклад-то даст?), однако и вот этот вот дедок-священник, и призрак были там указаны как дружественные силы. Пока есаулу казалось, что силы эти немного слабые, но он готов был работать с тем, что имеется.
Енрикетта удовлетворилась объяснением и слегка подпрыгнула на диване, расправив складочки юбки:
— А-а-а! Тогда ещё раз приношу свои извинения. Прошу меня понять. Столько всего вокруг! Нового! Замечательного! Меня заносит, и несёт, и несёт… А вы можете удаляться от мельницы? — неожиданно продолжила вопросом она.
— Я? — удивился Мюллер.
— Конечно! Священник — человек, и ему ничего не стоит уйти. А вы? Вас что-то держит, именно тут?
— Убили меня. У впадения ручья в запруду нож в спину воткнули… — нехотя ответил призрак.
— А-а-а-а! И вы не можете удалиться от мельницы дальше чем?..
— На сто метров! Плюс-минус. К чему эти вопросы, госпожа? — после того как баронесса указала свой возраст, привидение мельника испытывало к ней большее уважение, но вопросы ему всё равно не нравились.
— А потому что вот, — Енрикетта Марти вытянула пальчик, и от него в призрака потекла чёрная как смоль струйка. Призрак дёрнулся, но было поздно. Тьма впиталась в него, и он стал как-то более…объёмным, что ли? — А теперь вы не ограничены этим местом, господин мельник. Или следует говорить, господин профессор? Не удивляйтесь, я вижу на той доске в углу формулы, написанные двумя разными почерками. Не исключено, конечно, что профессор — тот молодой человек, который спрятан у вас в подвале…
— А! Это герр Борн! — встрепенулся отец Бенедикт. — Надо было позвать его! Вчера Мюллеру удалось наконец достать материалы для проявки плёнок и печати фотографий, так герр Борн с утра печатает.
— Етитская сила! — хлопнул по коленке Дмитриев. — Это тот тип из Вены, которого надо было отправить в Россию⁈
— Да, — проворчал Мюллер, — хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах! А нормальный аппарат для связи вы привезли?
— Конечно! И аппарат, и связиста. Доставят вместе с техникой.
— В таком случае, герр Аркадий вернётся и будет решать и связываться с вашим руководством, как передать этого Юстаса Борна или хотя бы его фотографии, — рассудительно сказал отец Бенедикт.
— Это столь значительные снимки? — заинтересовалась баронесса, приподняв бровь.
— Вам тоже может быть интересно, — хмыкнул Мюллер. — Герр Борн уверяет, что на них запечатлён даже Венский парад мертвецов, шагающих вокруг подбитой техники колонной из двухсот кадавров!
— Звучит фантастически, — покачала головой Енрикетта. — Возвращаясь же к вашему вопросу, дорогой профессор, вы будете чувствовать себя заметно увереннее, хотя… пожалуй, покидать границы этого леса всё равно не нужно. А чуть позже, когда утрясётся вопрос с размещением и переездом, мы походим с вами по лесу, и я покажу как правильно ставить защиту, хорошо?
Мельник ощупал себя руками и с сомнением улыбнулся:
— Это будет познавательно, госпожа баронесса. Хотя, я хочу вас предупредить, с его сиятельством у меня была договорённость. — Тут она заинтересованно наклонила голову, и призрак продолжил: — Как только мы разберёмся в тонкостях дара Аркадия Ильича, я намерен… покинуть этот мир. Надеюсь, не обидел вас?
Дорогие читатели! Завтра будет выходной, послезавтра последняя глава четвёртого тома и старт пятого))