ПОСЛЕДНЕЕ СУЕТНОЕ

Верхняя Австрия, город Линц

23 января 1948 года, вечер

Аркадий

— Ядрёна колупайка, как же я сразу не подумал! — пробормотал я, треснув себя в лоб.

— Что такое? — сразу встревожилось несколько голосов.

— Телефон в доме работает? — вместо ответа спросил я.

— Конечно! — ответила бабушка Вильгельмина. — Офицеры периодически звонили.

Вряд ли у дежурного по городу есть пульт с распознавателем входящих кодов. Скорее, стоит обычный аппарат — даже в большинстве постоянных учреждений так устроено, что говорить о временной части!

— Значит, попробуем. Но вопрос с бидоном остаётся открытым. Рассиживаться рискованно. Мы должны быть полностью собраны и готовы, чтобы отправиться как только явятся остальные члены семьи. Если в доме осталось что-то из вещей, которые вы хотите взять с собой — это можно, но не очень много. И у вас максимум два часа на сборы!

— Можно нам пробежать по комнатам? — спросила Магда.

— Да конечно, бегите!

— Аркаша, как мне неудобно с этим ранцем, — посетовала Вилли.

— Ох! Я и забыл! Отдай его пока Хотару.

Так надёжнее будет.

— Хотару, а ты пронесись-ка тоже. Маловероятно, но вдруг у этих типов тут какие-нибудь документы интересные есть. Коля! Пулей мчи вперёд них, шторы везде задёрни, чтоб девчонок никто в окна не увидел.

— Айн момент, ваш-сият-ство!

Унеслись.

Бабушка уже организовала Эмили и других девушек из дома Грэмши помогать паковать припасы, удивлённо приговаривая:

— Надо же, никогда бы не подумала, что буду радоваться алюминиевым мискам и кружкам, которые нам выдали вместо нормальной посуды — а их оказалось так удобно брать в дорогу! Но ложки и вилки возьмём нормальные, серебряные…

А я решил, что дальше мне мешаться под ногами смысла нет, подточил ножи, заботливо прибранные в особняке вдовы Грэм, и пошёл выдать задание моим кадаврам.

— Слушать меня внимательно! — каждый кадавр получил по ножу. — Сегодня ночью в два часа вы покинете этот дом и рассредоточитесь по улицам Линца тройками. Действовать тихо и скрытно, держась по возможности в тени и пользуясь укрытиями. Ваша задача: уничтожить все патрули города — максимально тихо. Далее затаиться в подходящих для этого укрытиях, используя подвалы, чердаки и прочие безлюдные помещения. Далее вы должны явиться по месту вашей службы к обычному времени и убить как можно больше офицеров Европейской коалиции новой цивилизации, отдавая приоритет высшим офицерам и начальству. Если все офицеры закончились, можно убивать солдат и вольнонаёмных Европейской коалиции без ограничения по количеству.

Приказывать им умереть последней смертью я не собирался — пусть воюют до последнего.

Потом мы всё-таки сели за стол — девушки пили чай, а дети и бабушка с дедом поели, хоть и по небольшой порции, чтоб не заболеть после полуголодных недель. Хотару на всякий случай проверила состояние всех и подлечила по мере необходимости, намереваясь также поступить и со взрослыми, которые должны были вот-вот вернуться.

Потом мы загрузили в машины припасы (точнее, грузила пара кадавров, которых грех было не привлечь — тот самый офицер с парижским акцентом и один из его приятелей).

— А я всё-таки получила тот сыр, — гордо говорила бабушка Вильгельмина. — Отличный сыр! И ветчина в дороге тоже пригодится. И вино! Принесите хотя бы двадцать бутылок! Впрочем, за вином я схожу сама, посмотрю, что там осталось приличного…

В общем, если кто-то и наблюдал движение вокруг автобуса и грузовика, то видели они только, как офицеры-цивилизаторы активно куда-то собираются. Мало ли — вдруг на пикник? Я не знаю, обнаглели ли они настолько, чтоб ездить на пикники, но решил оставить это пока как рабочую версию. Или даже лучше так: сопровождение работников, прикреплённых к леди Грэм в её поместье, где у самой леди должен состояться пикник. Идеально.

Надеюсь, никто не помчится к леди Грэм уточнять детали?

Нас, собственно, пока никто ни о чём и не спрашивал.

А если не прокатит?

Гасим всех. Поднимаем и наставляем на путь истинный.

Отличный план!

Бабушка Вильгельмина успела ещё собрать какие-то тюки и свёртки. Не знаю, что там — наверное, что-то нужное. Благо у нас есть грузовик! Бравые франкские офицеры укладывали всё это в кузов и маскировали сверху мешками и граблями из кладовки. Я не стал ничего говорить о том, что у нас может и не получиться вывезти это в Германию. Зачем расстраивать бабушку раньше времени. А вдруг получится?

* * *

В восемь вечера я воспользовался телефоном в гостиной и позвонил в дежурную часть. Постаравшись сымитировать голос лейтенанта Буше и его подавленное раздражение, сообщил, что в особняке вдовы Грэм всё штатно — в полном соответствии с текстом, полученным от упомянутого непокойного лейтенанта.

— Принято! — скучным голосом ответили мне с той стороны. — Конец связи.

Боже, надеюсь, это прокатит!

* * *

Время ползло всё ближе к половине девятого, а взрослые фон Ярроу всё не появлялись.

— А они не могли увидеть машины и испугаться? — вдруг с тревогой спросила Вилли.

— И куда бы они тогда делись? — посмотрела на неё Магда.

Меня это тоже слегка выбило из состояния спокойного ожидания — сколько я за этот месяц насмотрелся на разнообразные суетные и нелогичные действия, которые совершают испугавшиеся люди!

— Надо кого-то выставить к задним воротам. Могу я…

— Да ты ещё больше напугаешь их своей формой! — сразу возразил дедушка Генрих. — А я…

— А вас может расстрелять любой проходящий патруль!

Немного поспорив, выбрали дежурить бабушку Вильгельмину. Она отправилась к хозяйственному въезду в сопровождении Коли (который в случае чего должен был подать тревожный сигнал) и принялась там прохаживаться с метёлкой (под видом того, что подметает тротуар).

На город опускалась вечерняя тишина.

— Да где же они! — глядя в крошечное окошко задней двери, в двадцатый раз сказал дедушка и тут же воскликнул: — Кажется, идут! Вильгельмина перестала подметать и машет!

— Ядрёна колупайка, вот махать-то как раз не следовало!

Я отодвинул дедушку и побежал на улицу. Навстречу мне с выпученными глазами летел Коля:

— Бабушка сорвалась!

Это я и сам уже увидел. Она начала плакать и объяснять пришедшим ситуацию — путанно и более громко, чем следовало.

— Ладно, что теперь. Выводи из дома остальных, грузимся спешно, я разберусь тут.

К воротам я устремился почти бегом. Растерянные люди сделали худшее из возможного — остановились на тротуаре, окружив бабушку толпой! Она плакала и рассказывала о произошедшем, а они восклицали и оживлённо жестикулировали.

— Что происходит⁈ — резкие недовольные голоса раздались, не успел я подбежать к воротам. — Документы⁈

— И чего вы тут встали⁈ — со своей стороны сердито прикрикнул я. — Живо заходите во двор и грузитесь в автобус!

— Арк… — начал кто-то изумлённо, узнавая, но я перебил возглас, рявкнув:

— Я кому сказал⁈ Живо по машинам!

Фон Ярроу наконец сообразили, что орать и радоваться было рано, и двинули во двор.

— Стоп! — недовольно выкрикнул старший патруля. — Что происходит, я спрашиваю⁈

— Пропустите меня! — я протолкался сквозь забуксовавшую на месте толпу. — У вас какие-то вопросы, капрал? Задайте их мне!

— Лейтенант? Это ваши люди? Почему затор на тротуаре⁈ Вы разве не слышали распоряжение о том, что скот должен передвигаться только проезжей части⁈

Вот тут меня конкретно взбесило. Настолько, что убил и поднял их я практически в одно короткое движение. Кивнул:

— Пройдите во двор.

Фон Ярроу, не осознавшие сразу, что мимо них идут уже не живые люди, посторонились.

— А вы прекратите вести себя по-идиотски и садитесь в автобус! — довольно резко сказал им я. — Все вопросы потом!

Если кто-то сейчас смотрел на нас из окон окрестных домов, тот видел, как патруль наблюдает за погрузкой и проверяет у лейтенанта бумаги.

— Кивни! — велел я старшему по патрулю капралу, разворачивая перед ним письмо вдовы Грэм. — Теперь вы, все трое, спокойно выйдете на улицу и продолжите движение по вашему маршруту. Потом свернёте в район порта и спрячетесь в складах. Когда пробьёт два часа ночи… — в общем, я решил не отвлекаться от общей линии и выдал им то же задание, что и поджидающим в доме кадаврам. — Идите!

Обернувшись, увидел, что из окон автобуса на меня смотрит множество бледных лиц.

— Магда и Вилли! Выдать пришедшим по бутерброду. Фляжки с питьём передавайте друг другу. Коля — за руль грузовика! Хотару рядом, держишь ему морок. Кто-то умеет водить машину?

Я мог бы и сам сесть за руль, но пока это было бы крайне неудобно.

— Я могу! — поднял руку Феликс.

— Отлично. Голова не кружится?

— Пока держусь.

— Выедем за город, сменю тебя и перекусите ещё раз. Садись, осваивайся, я сейчас.

Мне вдруг пришла в голову мысль, что сияющие всю ночь окна будут вызывать подозрение. Я вернулся в прихожую и велел тому парижанину через час начать последовательно гасить свет во всех помещениях.

Вроде, ничего не забыли.

— Поехали!

ПОКИНУТЬ ЛИНЦ

На вечерний Линц наползал туман с реки, и я думал, что это весьма созвучно с моим планом на грядущую ночь.

— Куда? — спросил Феликс.

— К восточному мосту через Дунай.

А вот если бы выехать через западный мост, — тихоньким голоском начал внутренний голос, — то путь бы путь кстати как раз проходил мимо особняка вдовы Грэм.

Или вовсе не кстати! — возразил Зверь. — И вообще непонятно, уместно ли называть кадавриху вдовой.

Я согласился со Зверем, придавил в зародыше дурацкие поползновения внутреннего ребёнка… Или это теперь не ребёнок?

Да просто дурацкое любопытство!

Хрен его знает. Но признать, что меня изрядно тянет поглазеть на особняк Грэмихи, стоила. Читал же я, что преступник испытывает непреодолимое желание вернуться на место преступления, находя для этого всяческие возможные объяснения.

Но мы-то не преступники.

Может, просто посмотрим? — пискнуло внутри. — Без объяснений?

А-атставить! — я хлопнул по подлокотнику, вызвав быстрый удивлённый взгляд Феликса.

— Не обращай внимания. Мысли.

— М-м. Ясно.

И вообще! Достаточно того, что проспекты, выворачивающие в ту сторону, пусты и безлюдны. А если бы паника поднялась, хоть какое-то движение всё равно заметно было бы. И не слышим мы ничего, даже весь звериный слух напрягая. Так что едем, придерживаясь старого плана!

* * *

На мосту через Дунай было пустынно, и капрал с «фотоаппаратом», дежурящий на пропускном пункте, вид имел скучающий. Во всяком случае, завидев нашу коротенькую колонну, он соскочил со своей лавочки и призывно на нас уставился, не торопясь поднимать шлагбаум. Капрал, кстати, был совсем не тот, что утром.

— Куда следуете? Документы?

— Прошу, — я предъявил ему «распоряжение вдовы Грэм».

— М-гм. Держите, — он вернул мне лист, который я поспешил убрать. — Однако, лейтенант, сами понимаете, я должен вас проверить. Служба, — заискивающе улыбнулся капрал и навёл свой аппарат на грузовик. Что будет дальше, я предполагал, потому что за рулём грузовика сидел Коля в мороке, и вариант «Коля без морока» вызвал бы ещё большее количество подозрений. В одно мгновение лицо капрала вытянулось, а рот открылся (несомненно, чтобы завопить «ль» алярм!*').

*Тревога (фр.)

Сделать этого я ему, естественно, не дал, в мгновение превратив его в кадавра и подхватив из рук выпавший «фотоаппарат».

Одного не учёл — что за действиями начальника, похоже непрерывно кто-то наблюдал из будки, потому что на весь мост взвыла сирена, а наружу выскочили два рослых детины, один из которых успел выкрикнуть:

— Да это тот утренний монах!!!

Жизнь я у них вырвал одновременно со звуком тормозящих шин и взревевшего для резкого разворота двигателя.

Да почему опять разом-то всё! Выскочил из-за автобуса — разворачивается легковушка, а на пассажирском месте — генерал!

— Стоять! — непроизвольно вытянул руку, рванувшись к чужой жизни.

Машина замерла, раскорячившись посреди моста. Сирена, мать её, продолжала выть!

Я обернулся к кадавру, скрежетнув зубами:

— Выключить этот вой! Живо! — кинул «фотоаппарат» Вилли, сидящей на первом сиденье: — Держи!

Добежал до легковушки, поднял кадавров, чувствуя, как начинает кружиться голова и подрагивают края предметов. Опять! Опять только сирень! Надо переключиться, только когда и чем, ядрёна колупайка, зелени почти нет.

Зато сирена заткнулась!

— Полезай на заднее сиденье и сиди тихо! — велел шофёру. Машину развернул и вывел вровень с автобусом. — Хотару, обшарь их, живо! Ищи важные бумаги!

— Ага!

Поднял двоих из пропускного пункта:

— Ещё какая аппаратура и инструкции к ней есть? Всё несите сюда!

— Нашла портфель! — крикнула Хотару. — Папки и карты какие-то!

— Прячь к себе! И сюда дуй, забери аппараты! — заглянул в автобус: — Феликс, придётся терпеть. Я сяду с генералом, вы едете за нами.

— Понял.

— Коля! По-прежнему замыкающим, Хотару — морок.

— Яволь! — гаркнули хором.

— Вы! — ткнул я в кадавров из будки. — Изображаете заминку на пропускном пункте, шлагбаум не открываете никому, при попытке задержать вас оказываете максимальное сопротивление, убиваете всех солдат и офицеров Коалиции. Открыть шлагбаум и после проезда грузовика сразу закрыть! Исполнять! — запрыгнул на водительское сиденье легковушки и, как только шлагбаум поднялся, втопил педаль в пол.

По-любому, эта сирена подавала тревожный сигнал какой-нибудь части охраны неподалёку! Рвём когти!

* * *

Да куда летим-то, етитская сила! — рявкнул Зверь, когда мы проскочили почти весь мост.

Оглянувшись, я понял, что заданный мной темп не сможет держать ни грузовик, ни даже автобус.

А на той стороне слышались звуки поднимающейся тревоги, и среди похожих на склады помещений мелькали фонари машин.

Надо их встретить и дать нашим возможность немного удалиться. Потом нагоним.

Ты видишь, в каком мы состоянии? Как останавливать будем?

Как-как… Каком кверху! Потом компенсируем, только бы от Линца отъехать.

Ладно, другого выхода всё равно нет.

Я остановил машину и махнул рукой подъезжающему автобусу. Сунул Феликсу письмо Грэмши и карту:

— Едешь вот сюда, понял?

— А ты?

— Я задержу и догоню.

— Я с тобой! — крикнула высовываясь из окошка грузовика Хотару.

— А Коля?

— Кто его остановит, пусть и гадает — куда шофёр делся. А он в это время их потихоньку и почикает.

— Тоже вариант! Садись!

— Я на крыше!

Я развернул машину и неторопливо поехал к блокпосту, поглядывая в зеркало заднего вида, как автобус с грузовиком свернули с центрального шоссе на боковую дорогу и скрылись за домами.

* * *

К шлагбауму мы подъехали чуть раньше, чем первый грузовик с военными.

— Ты! — ткнул я в генерала. — Наклоняешься поближе к стеклу и сердито смотришь то на будку, то на шлагбаум!

Сильно я рассчитывал, что легковушку с генералом внутри таранить не будут, а по бокам весь мост был перегорожен массивными бетонными блоками, так что все поднятые по тревоге так или иначе вынуждены будут стоять.

Я выскочил с шофёрского места и с видом слуги важного господина побежал в будку к кадаврам — якобы разбираться.