Летающая каравелла, на которой прибыли представители Академии Небесного Свода, медленно снижалась, рассекая белоснежные облака, которые плотным ковром укрывали вершины бесчисленных горных хребтов. Вскоре впереди показался знакомый силуэт. Огромный горный массив. Десятки пиков. Водопады, ниспадающие с отвесных скал серебристыми нитями. Сотни парящих над пропастями каменных площадок. И среди всего этого величия — Академия Небесного Свода. Даже после всего пережитого многие ученики невольно поднялись со своих мест и подошли к борту корабля. Дом. Именно это чувство сейчас читалось почти на каждом лице. Кто-то облегченно выдохнул. Кто-то впервые за много дней позволил себе улыбнуться. Кто-то просто молча смотрел вперед, словно до конца не веря, что действительно вернулся. Над Академией уже звенели огромные бронзовые колокола. Не один. Не два. А сразу все. И их тяжелый, глубокий гул расходился по окрестным горам, отражаясь от скал тысячекратным эхом. Подобный сигнал звучал лишь в самых исключительных случаях. Возвращение экспедиции. Или... Великая победа. По мере снижения корабля становилось видно, что центральная площадь академии буквально заполнена людьми. Ученики. Наставники. Старшие наставники. Старейшины. Даже многие затворники, которые годами не покидали своих павильонов, сейчас вышли наружу. Все смотрели только вверх. На приближающийся корабль. Их лица были удивительными. На них одновременно читались надежда... Недоверие... И тревога. Ведь несколько недель назад именно отсюда провожали небольшой отряд молодых культиваторов, прекрасно понимая, что большинство из них может уже никогда не вернуться.

Турнир Тьмы и Света никогда не считался безопасным испытанием. Это была настоящая битва насмерть. Именно поэтому многие ожидали увидеть возвращение лишь немногих. Если вообще хоть кого-нибудь. Когда корабль наконец приблизился к посадочной площадке, над площадью повисла почти абсолютная тишина. Слышался лишь шелест ветра. Да негромкий скрип древесины самого живого судна. Корабль плавно коснулся огромной каменной платформы. Корни, заменявшие ему якоря, медленно опустились вниз, впиваясь в специально подготовленные углубления.

Трап начал неторопливо раскрываться. Все замерли. Первым появился один из сопровождавших наставников. Живой. Без тяжелых ранений. Следом вышел второй. Потом третий. Затем начали сходить сами участники турнира. Один за другим. Живые. Практически все. Именно этот момент вызвал первую волну потрясения. По толпе словно прокатился невидимый порыв ветра.

— Все...

— Они все вернулись...

— Не может быть...

— Неужели...

Многие действительно не могли поверить собственным глазам. Но настоящий шок начался спустя несколько мгновений. Когда среди участников появился Мин-сок. Самый молодой. Тот самый юноша, которого еще совсем недавно многие ученики считали лишь необычайно талантливым новичком. Теперь же... Даже не обладая особыми способностями к распознаванию чужой культивации, многие инстинктивно чувствовали. Его присутствие изменилось. Он словно стал тяжелее. Спокойнее. Опаснее. Аура больше не казалась неустойчивой, как у подростка, который только начинает свой путь. Теперь она напоминала спокойно текущую реку, под поверхностью которой скрывалась огромная сила.

Некоторые старейшины переглянулись. Они уже слышали донесения. Но одно дело — услышать. И совсем другое — увидеть собственными глазами. Юноша, которому недавно исполнилось всего семнадцать лет... Стоял перед ними уже совсем на ином уровне развития. Именно это заставляло многих ощущать не столько радость, сколько искреннее изумление. Однако следующее открытие оказалось еще более неожиданным. За спиной Мин-сока, сохраняя безупречную дистанцию, спокойно шла молодая девушка. Она двигалась совершенно бесшумно. Каждый ее шаг был выверен. Каждое движение выглядело естественным. Но именно это спокойствие и настораживало опытных мастеров. Стоило нескольким старейшинам внимательнее присмотреться к ее ауре, как выражение их лиц изменилось.

— Это...

— Невозможно...

— Такая сила...

По площади снова прошел приглушенный гул. Они прекрасно чувствовали. Перед ними находилась чрезвычайно сильная культиваторша. Причем не из их мира. Ученики начали переглядываться. Кто-то узнал характерные одежды. Кто-то вспомнил рассказы участников турнира. По толпе стали расходиться тихие шепоты.

— Это ведь...

— Неужели...

— Та самая?

— Представительница темного мира...

И именно тогда один из наставников Академии громким голосом произнес:

— Представляем вам участников Турнира Тьмы и Света! — Его слова эхом разнеслись над всей площадью. — Благодаря их победе наш мир сохранил право самостоятельно распоряжаться собственной судьбой!

На мгновение воцарилась абсолютная тишина. А затем... Вся площадь взорвалась громовыми приветственными возгласами. Ученики радостно закричали. Кто-то поднял меч над головой. Кто-то ударил кулаком в грудь. Кто-то просто не скрывал слез облегчения. Они понимали главное. Тысячелетняя угроза, нависавшая над их миром, изменила свой характер. И в этом была заслуга небольшой группы молодых культиваторов, сумевших сделать то, чего многие поколения до них добиться не могли.

Сам же Максим почти не обращал внимания на этот шум. Он лишь спокойно оглядел знакомые павильоны Академии. Каменные лестницы. Старые сосны. Тренировочные площадки. Все выглядело почти так же, как в день его ухода. Изменился лишь он сам. И, судя по десяткам потрясенных взглядов, устремленных сейчас в его сторону, это понимали абсолютно все. Стоило последнему участнику турнира ступить на белый камень центральной площади Академии Небесного Свода, как ожидавшие впереди старейшины одновременно сделали несколько шагов навстречу. Их лица сохраняли достоинство, подобающее людям, десятилетиями посвятившим себя пути Дао, однако скрыть облегчение удавалось далеко не всем. Экспедиция вернулась. Практически в полном составе. Уже одно это было событием, достойным войти в летописи Академии.

Ответственный за встречу старейшина Лао первым сложил ладони в торжественном приветствии.

— Добро пожаловать домой.

Его голос, усиленный духовной энергией, спокойно прокатился по площади. За ним тот же жест повторили остальные старейшины. Ученики невольно последовали примеру наставников. На несколько мгновений вся огромная площадь застыла в торжественном молчании. Но именно в этот момент произошло нечто совершенно неожиданное. Из самой задней шеренги старейшин вдруг выскочил седой библиотекарь — тот самый старик, которого большинство учеников привыкло считать почти частью древних книжных стеллажей. Обычно он двигался медленно. Спокойно. Даже лениво. Теперь же... Он буквально проскользнул вперед с такой скоростью, что несколько наставников удивленно обернулись.

Старик остановился в нескольких шагах от Максима. Прищурился. Замер. А затем неожиданно громко рассмеялся.

— Ха-ха! Так и знал! — Он хлопнул себя ладонью по колену. — Я же говорил... говорил... говорил самому себе... но даже я не думал, что настолько быстро...

После чего, совершенно забыв о приличиях, принялся медленно обходить юношу по кругу. Раз. Другой. Третий. Будто опытный ученый рассматривал редчайший артефакт. И при этом непрерывно что-то бормотал себе под нос.

— Структура изменилась... Ядро стало устойчивее... Нет... не просто устойчивее... Интересно... Очень интересно...

Он наклонял голову то в одну сторону, то в другую. Иногда даже вытягивал вперед ладонь, словно стараясь лучше почувствовать движение духовной энергии. Со стороны это выглядело настолько необычно, что многие ученики переглянулись.

— Что происходит?..

— Библиотекарь...

— Он вообще когда-нибудь раньше так себя вел?

Даже старейшина Лао слегка нахмурился.

— Почтенный хранитель...

Но тот словно ничего не слышал. Продолжая кружить вокруг Максима, старик вдруг довольно потер ладони.

— Великолепно... Просто великолепно... Вот теперь становится понятно...

Потом резко поднял голову. И посмотрел прямо на остальных старейшин.

— Вы вообще смотрели?

Те недоуменно переглянулись.

— Куда?

— На него! — Старик раздраженно махнул рукой в сторону Максима. — Не глазами ученика! Не глазами политика! Не глазами человека, который видит перед собой героя! А глазами мастера!

Наступила тишина. После этих слов старейшины наконец перестали обращать внимание лишь на сам факт возвращения экспедиции и сосредоточились на ауре юноши. Несколько мгновений никто ничего не говорил. Затем выражения их лиц начали постепенно меняться. Сначала удивление. Потом недоверие. Затем настоящий шок.

— Это...

— Не может быть...

— Когда?..

Один из старших наставников даже сделал шаг вперед. Он был сильным мастером и прекрасно понимал, что ощущает. Перед ним стоял уже не тот молодой культиватор, которого Академия несколько недель назад отправила на Турнир Тьмы и Света. Его духовная энергия стала глубже. Плотнее. Спокойнее. Она больше не напоминала бурный поток, только что прорвавший плотину. Теперь это была широкая полноводная река, текущая уверенно и без малейших признаков нестабильности. Даже опытные наставники невольно ощущали исходящее от нее давление. По площади прокатился приглушенный шепот. Некоторые наставники впервые осознали простую мысль. По уровню личной силы этот семнадцатилетний юноша уже приблизился к той границе, за которой формальное звание “ученик” начинает плохо отражать действительность.

Это вовсе не означало, что ему больше нечему учиться — путь Дао бесконечен, а опыт, понимание техник и мудрость невозможно заменить одной лишь мощью. Но разрыв между ним и многими наставниками оказался настолько мал, а в отдельных случаях уже и вовсе исчез, что прежние представления приходилось пересматривать.

И лишь теперь внимание старейшин привлекла молодая женщина, спокойно стоявшая чуть позади Максима. Она не пыталась выделиться. Не демонстрировала силу. Просто молча наблюдала за происходящим. Однако ее присутствие невозможно было игнорировать. Опытные мастера сразу почувствовали, насколько собранной и опасной она оставалась. Даже сейчас. Даже находясь среди множества сильнейших культиваторов Академии.

— Интересно... — негромко произнес один из старейшин. — Она держится удивительно спокойно.

Старейшина Лао перевел взгляд с нее на Максима. В его глазах мелькнуло понимание. Очевидно было одно. За время турнира произошло гораздо больше событий, чем можно было передать несколькими короткими докладами. И теперь Академии предстояло узнать всю историю целиком.

Над центральной площадью Академии Небесного Свода постепенно воцарилась тишина. Даже многочисленные ученики, еще мгновение назад переговаривавшиеся между собой, один за другим умолкали, понимая, что сейчас прозвучит официальный доклад. Старейшина Лао медленно обвел взглядом собравшихся.

— Наставница Ли Юньсюэ.

Молодая женщина сделала шаг вперед. Она сложила ладони в почтительном поклоне.

— Уважаемые старейшины.

После чего медленно выпрямилась. Несмотря на усталость после долгого пути, ее голос звучал спокойно и уверенно.

— Согласно утвержденному перед отправлением плану, первым участником от нашей стороны должен был выйти самый молодой член отряда — ученик Академии Небесного Свода Мин-сок.

По площади прокатился негромкий шепот. Некоторые старейшины уже знали об этом решении. Но большинство слышало подобное впервые. Один из пожилых наставников даже невольно нахмурился.

— Самого молодого?

Ли Юньсюэ спокойно кивнула.

— Именно так. Его задача заключалась не в победе любой ценой, а в оценке возможностей противника. Мы исходили из того, что первый поединок позволит понять сильные и слабые стороны команды соперника, не раскрывая полностью потенциал остальных участников.

Несколько старейшин согласно кивнули. Подобная тактика действительно выглядела разумной. Однако никто не ожидал услышать продолжение.

— После начала поединка выяснилось, что противники оказались совершенно не готовы к особенностям силы Инь, которой владел наш ученик.

Теперь шепот стал заметно громче. А Ли Юньсюэ продолжила:

— Дополнительным фактором стало использование древнего посоха, позволившего максимально раскрыть возможности этой техники.

Она не стала вдаваться в подробности происхождения артефакта. Но даже этого оказалось достаточно. На лицах многих старейшин появилось понимание.

— Первый противник потерпел поражение… Затем второй… Потом третий… — Каждое следующее предложение словно тяжелый камень падало в наступившую тишину. — После нескольких подряд поражений представители другой стороны начали действовать все менее сдержанно. Их попытки изменить ход поединков привели к нарушениям установленного регламента, что было зафиксировано наблюдателями турнира.

По площади пробежал удивленный гул.

— Нарушения?

— Настолько серьезные?

Ли Юньсюэ вновь коротко поклонилась.

— Да.

— Именно после этого ситуация вышла за рамки обычного состязания.

Она не повышала голос.Но каждое слово звучало отчетливо.

— Несмотря на давление и попытки переломить ход событий, Мин-сок сумел сохранить инициативу и завершить все свои поединки победой.

Теперь уже даже многие старейшины не скрывали эмоций. Кто-то довольно улыбался. Кто-то качал головой. Некоторые смотрели на юношу так, словно видели его впервые. Наконец один из старших наставников тихо произнес:

— Значит... Остальным членам вашего отряда даже не пришлось вступать в решающие схватки...

— Именно так… — Спокойно ответила Ли Юньсюэ. — Их готовность сражаться до конца не вызывала сомнений. Однако обстоятельства сложились таким образом, что решающие события развернулись значительно раньше ожидаемого.

Несколько мгновений на площади царило молчание. Затем среди учеников раздались первые радостные возгласы. Кто-то не выдержал и громко выкрикнул:

— Слава Академии Небесного Свода!

Ему тут же ответили десятки голосов. Потом сотни. Но старейшины почти не обращали внимания на ликование молодых учеников. Их занимало другое. Они внимательно наблюдали друг за другом. И именно тогда Максим заметил странную деталь. Большинство присутствующих действительно испытывали искреннюю радость. На их лицах читалось облегчение. Гордость. Воодушевление. Однако среди многочисленных представителей различных павильонов и старейшин Академии нашлись несколько человек, чьи лица выглядели... иначе. Один пожилой старейшина слишком крепко сжал рукав собственного одеяния. Другой заметно побледнел. Третий почти сразу опустил взгляд, стараясь скрыть выражение лица. Со стороны могло показаться, будто они просто растерялись. Но Максим уже достаточно хорошо научился наблюдать за людьми. Он видел напряженные мышцы челюсти. Короткие переглядывания. Едва заметные знаки глазами. И главное — отсутствие той самой радости, которую сейчас испытывали почти все вокруг.

“Странно...” — спокойно отметил он про себя.

Политика крупных Академий всегда была сложнее обычных соревнований. Победа открывала новые возможности, но одновременно меняла прежний баланс влияния, усиливала одни группы и ослабляла другие. Поэтому было неудивительно, что столь значительное событие вызывало у разных людей разные чувства. Эта мысль лишь укрепила его решение не торопиться с выводами. Сначала следовало понять, кто именно так отреагировал и почему. Лишь после этого можно было делать какие-либо предположения. По площади Академии Небесного Свода продолжали расходиться волны радостного возбуждения. Одни ученики окружали вернувшихся участников турнира, осыпая их вопросами. Другие уже строили самые невероятные предположения о том, что происходило на древней арене. Третьи оживленно спорили о том, какие награды теперь ждут победителей. Праздничное настроение постепенно охватывало все больше людей. И именно тогда начали проявляться те, кого подобные события неизменно притягивали словно огонь ночных мотыльков. Несколько молодых учеников, державшихся немного поодаль, переглянулись. Их лица выражали ту самую самоуверенность, которая нередко появляется у людей, ощущающих безопасность в толпе. Один из них, бросив взгляд на стоявшую позади Максима Юэ Жуянь, усмехнулся.

— Так это и есть знаменитая Королева Крови?

Другой нарочито громко фыркнул.

— Какая теперь королева? Обычная пленница. Какая-то глупая девчонка.

Третий демонстративно покачал головой.

— Столько слухов ходило... А в итоге стоит молча, словно собственной тени боится.

Несколько стоявших рядом учеников негромко рассмеялись. Они не кричали. Не пытались открыто провоцировать. Но говорили достаточно громко, чтобы их слова были услышаны. Именно этого они и добивались.

Юэ Жуянь медленно перевела взгляд в их сторону. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Лишь глаза стали чуть холоднее. Когда-то подобной фразы хватило бы, чтобы весь зал, где ее произнесли, оказался залит кровью. Она слишком хорошо помнила, как в Темных мирах люди, позволившие себе подобное, редко успевали договорить до конца.

Но сейчас девушка осталась неподвижной. Это спокойствие оказалось куда страшнее любого выкрика. Некоторые из более опытных наставников сразу заметили выражение ее лица и едва заметно нахмурились. Однако молодые насмешники этого не понимали. Или не хотели понимать. Для них происходящее было всего лишь удобным случаем показать собственную удаль перед многочисленными зрителями.

— Видели? — усмехнулся один из них. — Даже ответить не смеет.

— Еще бы...

— Здесь ведь Академия Небесного Свода.

— Тут ей уже не на кого рычать.

Снова послышался смех.

Максим молча наблюдал за происходящим. Не вмешивался. Пока что. Его взгляд спокойно скользнул по лицам говоривших. Он узнал некоторых. Память у него была хорошей. Очень хорошей. Один из этих юношей когда-то проиграл ему учебный поединок за несколько мгновений. Другой оказался среди тех, кто после поражения долго утверждал, будто просто был не готов. Третий вообще предпочел тогда сдаться, едва почувствовав необычную силу Инь. Сейчас же все трое словно напрочь забыли о тех событиях.

Заметив всё это, парень мысленно усмехнулся.

“Любопытно...”

Победа действительно меняет людей. Причем далеко не всегда в лучшую сторону. Эти ученики сами не участвовали в Турнире Тьмы и Света. Не рисковали жизнью. Не выходили на арену против неизвестного противника. Не принимали решений, от которых зависела судьба экспедиции. Но теперь, оказавшись среди своих, уже говорили так, будто именно они одержали победу. Будто именно их усилиями был достигнут этот результат. Подобное поведение не укрылось и от некоторых наставников. Один из старших мастеров недовольно нахмурился. Другой бросил предупреждающий взгляд в сторону шумной компании. Но вмешиваться сразу не стал. Возможно, рассчитывая, что молодые люди сами поймут неуместность своих слов. Не поняли. Наоборот. Воодушевленные тем, что никто их не одернул, они стали говорить еще громче.

— Интересно, долго она такой спокойной останется?

— Может, просто поняла свое положение?

— Или боится даже поднять глаза?

В этот момент Максим наконец сделал небольшой шаг вперед. Совсем небольшой. Он даже не изменил выражения лица. Но тут же произошло нечто странное. Веселые разговоры вокруг этой группы начали стихать сами собой. Несколько человек неожиданно почувствовали, как по спине пробежал холодок. Кто-то инстинктивно сделал полшага назад. Не потому, что увидел угрозу. А потому, что внезапно вспомнил. Перед ними стоял вовсе не обычный ученик. Это был тот самый юноша, о котором только что докладывали старейшинам. Тот, кто сумел переломить ход Турнира Тьмы и Света. Тот, чья аура заставила опытных мастеров переглядываться с изумлением. И рядом с ним находилась воительница, силу которой сами наставники оценивали с большой осторожностью. Несколько насмешников словно только сейчас осознали, что говорили не о беззащитной пленнице, а в присутствии людей, которых даже старейшины Академии встретили с подчеркнутым уважением. По площади снова стало тихо. Даже те, кто еще мгновение назад улыбался, начали внимательно следить за тем, что произойдет дальше. Насмешки продолжались еще несколько мгновений. Один из молодых дворян, явно привыкший к тому, что окружающие поддерживают каждое его слово, даже картинно развел руками.

— И это та самая гроза Тёмных миров?

Рядом кто-то негромко рассмеялся. Другой с нарочитой небрежностью добавил:

— Слухи всегда оказываются красивее правды.

Третий лишь презрительно усмехнулся, словно уже вынес окончательный приговор. Максим все это время молча наблюдал за ними. Без раздражения. Без злости. Даже без насмешки. Словно рассматривал какое-то любопытное явление.

“Странная вещь человеческая память...” — мелькнула у него мысль.

Он прекрасно помнил каждого из этих людей. Помнил учебные поединки. Помнил, как некоторые из них еще совсем недавно покидали арену, поддерживаемые товарищами, после собственных самоуверенных попыток испытать его силу. Помнил их растерянные лица. Помнил, как потом они неделями объясняли окружающим, что проиграли случайно, были не готовы или просто недооценили противника. А теперь... Теперь, окруженные десятками зрителей и находясь на территории собственной Академии, они вновь обрели привычную уверенность. Вот только направили ее не на него. А на человека, который совсем недавно был его противником на Турнире Тьмы и Света.

Максим невольно покосился на Юэ Жуянь. Он слишком хорошо помнил тот бой. Если бы тогда он не сумел скрыть часть своих возможностей до самого подходящего момента... Если бы противница заранее знала о природе его силы... Если бы не стечение сразу нескольких обстоятельств... Исход того поединка мог оказаться совсем иным. Эта мысль не задевала его самолюбие. Наоборот. Она лишь усиливала уважение к силе соперницы. Поэтому нынешние насмешки казались ему особенно нелепыми. Люди, которые никогда не сталкивались с ней всерьез, позволяли себе судить о том, чего совершенно не понимали.

Когда голоса наконец стихли, Максим спокойно сделал шаг вперед. Он не повышал голоса. Не выпускал ауру. Даже выражение его лица не изменилось.

— Закончили?

Несколько человек удивленно посмотрели на него. Юноша продолжил так же спокойно:

— Тогда позвольте задать один вопрос. — Он посмотрел прямо на говоривших.— Кто из вас готов выйти против нее?

На площади воцарилась тишина. Максим слегка наклонил голову.

— Не на учебной арене, где наставники остановят поединок при первой опасности. Не в показательном выступлении. А в настоящем бою, где противник использует весь свой опыт и все свои техники.

Его голос оставался ровным. В нем не было ни вызова, ни издевки. Только спокойная констатация.

— Вы ведь только что убеждали всех вокруг, что она не заслуживает уважения? Значит, победить её в бою на смерть для вас не составит труда.

После этих слов он немного подождал, но ему никто так и не ответил. Тогда парень перевел взгляд с одного лица на другое.

— Или я чего-то не понимаю?

Теперь улыбки начали постепенно исчезать. Тот самый дворянин, который ещё недавно говорил громче остальных, невольно отвел глаза. Другой переступил с ноги на ногу. Третий неожиданно обнаружил, что ему очень интересно рассматривать каменную плитку под ногами.

Максим негромко усмехнулся.

— Вот именно. — Он слегка повернулся в сторону собравшихся учеников. — Очень легко насмехаться над человеком после того, как бой уже закончился. Гораздо сложнее было бы сказать то же самое до начала поединка. Или выйти самому против него на арену.

Его слова прозвучали негромко. Но на площади их услышали все. Даже старейшины, продолжавшие обсуждать доклад, на мгновение прервали разговор. Максим спокойно продолжил:

— Я видел ее в настоящем бою. И именно поэтому знаю цену этой силе. — Он посмотрел на Юэ Жуянь. — Недооценивать сильного противника — худшая привычка для любого культиватора. Она невероятно дорого обходится.

Эти слова парня уже были обращены не только к насмешникам. И их услышали многие ученики. Некоторые старшие наставники одобрительно кивнули. Один из старейшин даже негромко произнес:

— Хорошо сказано.

Тем временем трое недавних острословов уже окончательно утратили прежнюю уверенность. Они не спорили. Не пытались возражать. Лишь молча отступили на несколько шагов, стараясь раствориться в толпе. Их прежняя бравада исчезла так же быстро, как и появилась. Максим же не стал развивать тему дальше. Для него разговор был окончен. Не потому, что он стремился унизить этих учеников, а потому, что считал, что настоящий культиватор обязан уважать силу противника, даже если этот противник недавно был его врагом. Недооценка же соперника, которого сам не сумел проверить в деле, чаще всего становилась первым шагом к собственному поражению. На площади вновь стало тихо. Несколько молодых учеников, которых только что поставили в неловкое положение, поспешили смешаться с толпой. Однако сам инцидент уже привлек внимание многих наставников и старейшин.

Двое пожилых старейшин переглянулись. Оба принадлежали к числу тех людей, чьи семьи уже много поколений занимали заметное положение в Академии Небесного Свода. И оба прекрасно узнали среди пристыженных учеников своих родственников. Один из них медленно выступил вперед. Его голос прозвучал спокойно, но с оттенком наставительного упрека:

— Мин-сок.

Максим повернул голову.

— Ты проявил выдающиеся способности и принес Академии огромную честь. Никто этого не отрицает. Однако подобные резкие слова в отношении товарищей по Академии едва ли способствуют согласию. Они старше тебя и заслуживают хотя бы уважительного обращения.

Второй старейшина также негромко добавил:

— Молодость часто бывает горячей. Но человеку, на которого теперь смотрят сотни учеников, следует помнить, что каждое его слово становится примером для остальных.

Максим спокойно выслушал обоих. Не перебивая. Не меняясь в лице. Лишь когда они закончили, он сложил ладони в знак уважения.

— Позвольте ответить.

Старейшины слегка кивнули. Парень тут же заговорил. Ровно. Без вызова.

— Вы сказали, что они мои старшие товарищи.

— Да.

— Тогда позвольте спросить... — Он медленно перевел взгляд на тех самых учеников. — Где были все эти старшие товарищи, когда Академия формировала отряд на Турнир Тьмы и Света?

Несколько человек заметно напряглись. Максим продолжил:

— Насколько мне известно, желающих отправиться туда было совсем немного. Потому что все понимали, чем может закончиться этот путь. — Он спокойно посмотрел на одного из недавних насмешников. — Почему тогда никто из них не настаивал, что именно он достоин представлять Академию?

Ответа не последовало.

— Если они действительно настолько сильны и уверены в себе, почему комиссия выбрала меня — одного из самых молодых учеников?

Теперь на площади стало совсем тихо. Даже те, кто прежде сочувствовал пристыженным юношам, начали задумчиво переглядываться. Максим не повышал голос. Он лишь задавал вопросы.

— Разве дело было в возрасте? Или в происхождении? Может быть, в количестве духовных ресурсов, которыми располагали их семьи? — Он слегка покачал головой. — Многие из них имели гораздо лучшие условия для обучения, чем я. Лучшие тренировочные площадки. Лучшие техники. Лучшее снаряжение. Поддержку влиятельных родственников.

Затем он сделал небольшую, но весьма показательную паузу.

— И все же на турнир отправился я.

Эти слова прозвучали без хвастовства. Скорее как простое изложение фактов. Некоторые старейшины невольно опустили глаза. Возразить было трудно. Отбор действительно проводился по способностям и готовности выполнить чрезвычайно опасную задачу.

А Максим продолжал:

— Я не считаю возраст заслугой сам по себе. Старшинство заслуживает уважения тогда, когда за ним стоят опыт, ответственность и готовность принять на себя трудные решения. — Он вновь посмотрел на молодых дворян, и его голос всё также оставался спокойным. — Но сегодня они решили насмехаться над человеком, с которым сами никогда не сталкивались в настоящем бою. И сделали это уже после того, как опасность миновала. Я не услышал ни одного слова благодарности тем, кто действительно участвовал в турнире. Зато услышал насмешки со стороны тех, кто сначала струсил, а теперь строит из себя героя.

На площади вновь воцарилось молчание. Даже многие ученики, прежде переговаривавшиеся между собой, теперь внимательно слушали.

— Если бы мы потерпели поражение... — Максим на мгновение замолчал.— Думаете, тогда кто-нибудь стал бы вспоминать, кто из нас младше, а кто старше?

Никто не ответил.

— На той арене это не имело никакого значения. Имело значение только одно… Сможешь ли ты устоять. — Он перевел взгляд на старейшин. — Я не прошу для себя особого отношения. Но считаю несправедливым, когда люди, не разделившие опасности, начинают свысока судить тех, кто через нее прошел. Ну… Если они такие смелые… То я с удовольствием сам преподам им урок уважения. Даже гарантирую, что не стану применять к ним сил больше, чем применял на турнире! Итак… Кто первый?

Эти слова прозвучали без раздражения. Именно поэтому они произвели особенно сильное впечатление. Первым нарушил молчание тот самый седой библиотекарь. Он неожиданно тихо хмыкнул.

— Любопытно...

Все обернулись на его голос. Старик лениво оперся на свой посох.

— Юноша сейчас не спорил о возрасте. Он напомнил всем, что уважение в Академии должно опираться не на громкость фамилии, а на поступки.

После этих слов даже двое старейшин, выступивших с замечанием, не стали продолжать спор. Они обменялись короткими взглядами. И хотя было видно, что слова Максима задели их родственников, столь же очевидно было и другое… Сейчас, перед всей площадью, юноша говорил не ради того, чтобы унизить кого-либо, а чтобы напомнить о цене победы и о том, что она была достигнута благодаря тем, кто действительно вышел навстречу смертельному испытанию.

По площади Академии Небесного Свода словно прокатилась невидимая волна. Ещё мгновение назад звучали лишь отдельные смешки, ехидные замечания и высокомерные реплики нескольких молодых представителей влиятельных родов. Они чувствовали себя уверенно. Здесь были стены Академии. Вокруг — наставники, старейшины, ученики. Им казалось, что сейчас можно безнаказанно бросаться словами. Но после спокойного ответа Максима все изменилось. Наступила короткая, тяжелая тишина. И именно этой тишины оказалось достаточно.

— Простолюдин?.. — с презрительной усмешкой фыркнул один из молодых дворян, до этого стоявший чуть позади своих родственников. Этот юноша был старше Максима лет на пять-шесть. Дорогие одежды. Расшитый золотом пояс. На пальцах — несколько защитных колец. На груди — знак одного из влиятельных родов. И сейчас его холёное лицо резко покраснело. То ли от злости, то ли от унижения.

— Да кем ты себя возомнил? — Почти выкрикнул он. — Только потому, что тебе один раз повезло, ты решил, что можешь учить нас? Ты всего лишь простолюдин! Человек без рода! Без имени! Без достойных предков!

Он сделал шаг вперед.

— И какое ты вообще имеешь право...

— Замолчи.

Негромкий голос прозвучал настолько холодно, что парень вздрогнул. Старейшина его рода даже не повысил голос. Он просто посмотрел на своего младшего родственника. И этого оказалось достаточно. Молодой дворянин побледнел.

— Дядя, но...

— Я сказал... — Взгляд старика стал ледяным. — Замолчи.

Парень моментально опустил голову.

— Да...

Он даже сделал несколько шагов назад. Все прекрасно понимали одну простую вещь. Если старейшина говорит таким голосом, значит, терпение закончилось. Сам старик некоторое время молчал. Ему совершенно не хотелось сейчас продолжать этот разговор. Потому что… Максим был прав. И чем дольше он размышлял над сказанным, тем неприятнее становилось. Кто действительно отправился на Турнир Тьмы и Света? Не представители самых богатых родов. Если не считать внучки Великого старейшины Линь. Не наследники влиятельных семей. Не те, кто каждый день рассказывал о величии собственных предков. Нет. Туда пошли совсем другие. Те, кто действительно был готов умереть. Кто тогда первым согласился выйти на арену? Самый молодой ученик. Максим. Которому недавно исполнилось семнадцать лет. И кто принял первый удар представителей Темного мира? Он. Кто один уничтожил весь вражеский отряд? Он. Кто пережил чудовищный прорыв? Он. Кто привел с собой пленницу уровня Доу Лин? Опять он. А где тогда находились все эти благородные наследники?

Этот вопрос неожиданно начал возникать сразу у многих.

— А ведь... — Кто-то из учеников негромко произнес. — Он прав...

Сосед удивленно посмотрел на него.

— В каком смысле?

— Да сам вспомни... — Тот понизил голос. — Когда объявили отбор...

— И?

— Разве ты не заметил, что многие из этих "великих гениев" вдруг куда-то исчезли?

— Точно... — Еще один ученик нахмурился. — Помню. Один сказал, что отправился сопровождать торговый караван семьи… Другой неожиданно решил уйти в закрытую медитацию… Причем именно на время отбора.

— А сын семьи Чжао?

— Ха!

Кто-то не удержался от смешка.

— Тот вообще заявил, что заболел.

— Чем?

— Расстройством желудка.

Вокруг послышались сдавленные смешки.

— Помню...

— Тогда еще лекарь говорил, что никакой болезни у него нет. Просто человек очень сильно нервничает. Настолько сильно, что даже есть перестал.

— А разве...

— Да-да!

— Был еще один… Он вдруг вспомнил, что обязан срочно посетить семейное поместье. Причем именно тогда, когда начали составлять список участников.

Подобные разговоры начали возникать сразу в нескольких местах площади. Сначала тихо. Потом громче. Еще громче. Люди начали вспоминать. И память оказалась удивительно цепкой.

— Теперь понятно...

— Что именно?

— Почему тогда в списке оказался Мин-сок? Да именно потому, что остальные сделали всё, чтобы туда не попасть.

— Верно...

— А ведь действительно... Если бы все эти "великие наследники" не разбежались... Возможно, его самого вообще не пришлось бы отправлять.

Слушая всё это, некоторые старейшины заметно помрачнели. Они тоже прекрасно все помнили. Просто тогда предпочли не обращать внимания. Ведь подобные исчезновения выглядели вполне… правдоподобно… Кто-то действительно мог медитировать. Кому-то действительно требовалось уехать. У кого-то могли возникнуть семейные дела. По отдельности. Но сейчас... Когда все эти случаи неожиданно сложились в единую картину... Получалось весьма… Некрасиво.

Максим же стоял совершенно спокойно. Ни злости. Ни торжества. Он лишь смотрел на этих людей так же равнодушно, как несколько минут назад смотрел на насмешников.

Потом парень негромко произнес:

— Я никого не заставлял идти на турнир. Не обвинял тех, кто отказался. Это был их выбор. — Он слегка пожал плечами. — Но если человек сделал выбор спрятаться, то потом ему не стоит изображать героя перед теми, кто действительно рисковал жизнью.

Эти слова прозвучали негромко. Без пафоса. Без крика. Но именно поэтому ударили еще сильнее. Стоявший немного в стороне старый библиотекарь тихонько усмехнулся.

— Хорошо сказано... — И, слегка прищурившись, глухо пробормотал себе под нос. — Настоящий путь Дао никогда не начинается с громких слов. Он начинается с готовности сделать шаг тогда, когда остальные делают шаг назад.

Стоявшие рядом несколько старейшин невольно отвели глаза. Им неожиданно стало крайне неловко. Не из-за Максима. А из-за того, что теперь слишком многие в Академии начали задаваться одним и тем же вопросом:

Кто на самом деле оказался достоин звания ученика Великой Академии — безродный семнадцатилетний юноша, добровольно вышедший на смертельный турнир, или наследники влиятельных родов, исчезнувшие именно тогда, когда Академии понадобились самые сильные и самые смелые?

И ответ на этот вопрос читался сейчас на лицах большинства присутствующих без единого произнесенного слова. Максим даже не стал дожидаться, пока старейшины окончательно наведут порядок на площади. Вокруг уже раздавались примирительные голоса.

— Довольно...

— Не время для подобных споров...

— Сегодня день победы...

— Все мы немного переволновались...

Кто-то пытался сгладить острые углы. Кто-то — перевести разговор на другое. Кто-то уже торопливо объяснял, что молодые ученики просто слишком эмоциональны. Но Максим лишь устало махнул рукой. Словно отгонял надоедливую муху.

— Разбирайтесь сами. Но если кому-то снова захочется показать свой героизм… Я лично преподам им урок… Героизма… После которого не только у них будет возникать расстройство желудка каждый раз, когда они будут меня видеть… Если вообще выживут!

Он даже не стал никого обвинять. Не стал требовать наказаний. Не стал продолжать спор. Ему было совершенно безразлично. Он уже увидел достаточно. Вся эта сцена лишь окончательно подтвердила то, о чем он начал задумываться ещё во время полета обратно. Любая большая организация постепенно начинает жить собственной жизнью. Появляются кланы. Родственные связи. Любимчики. Политика. Те, кто действительно работает, редко оказываются самыми громкими. А вот желающих присвоить чужие заслуги всегда хватает. Он уже видел подобное. Не один раз. И вовсе не собирался тратить собственное время на попытки кого-либо перевоспитать. Подобные люди менялись только тогда, когда жизнь ломала их собственную гордыню. Да и то далеко не всегда. Так что, если уж ему и придётся преподать им такой урок, его нужно сделать максимально жестоким и показательным.

— Пойдем.

Спокойно произнес он. Не оборачиваясь. Юэ Жуянь молча сделала шаг следом. Как и всегда. Держась от него на расстоянии двух шагов. Чуть позади правого плеча. При всём этом двигаясь совершенно бесшумно.

Толпа сама собой начала расступаться. Причем происходило это довольно странно. Ещё совсем недавно многие с любопытством разглядывали пленницу. Теперь же... Большинство инстинктивно отходило с ее дороги. Особенно после слов Максима о поединке насмерть. Теперь уже каждый вспоминал, кем именно являлась эта девушка. Не просто пленница. Не просто красавица. Перед ними шла та самая Королева Крови. Одна из сильнейших представительниц Тёмного мира. Та, чье имя еще совсем недавно заставляло нервничать даже опытных наставников.

Сама Юэ Жуянь внешне оставалась совершенно спокойной. Лицо по-прежнему сохраняло привычную холодную красоту. Однако внутри… Ее кровь буквально кипела. Она прекрасно помнила каждого из тех наглецов. Каждое слово… Каждую насмешку… Особенно те, что были обращены вовсе не к ней самой. А к человеку, которому она теперь принадлежала. Для представителей Тёмных миров подобное выглядело совершенно иначе. Если хозяина публично оскорбляют... Это уже касается и его слуги. И наоборот. Её тонкие пальцы несколько раз непроизвольно сжались. Она прекрасно представляла... Насколько легко смогла бы решить эту проблему. Всего несколько капель крови. Несколько движений духовной силы. И вся эта компания уже лежала бы на земле, захлебываясь собственной кровью. Она даже знала... Кого убила бы первым.

Но... Договор есть договор. То, что сделали Энты, было хуже клятвы на крови. А значит без разрешения Максима она не могла самостоятельно нападать. Даже если очень хотелось. Она украдкой посмотрела на своего хозяина. Тот шел спокойно. Ровно. Даже лениво. Будто произошедшее уже полностью вылетело у него из головы. Однако Юэ Жуянь уже успела достаточно хорошо узнать этого странного человека. Она понимала... Он вовсе не простил. Он просто... Перестал считать этих людей достойными собственного внимания.

“Интересный... — Промелькнула у девушки мысль. — У нас так не поступают...”

В Тёмном мире подобное оскорбление закончилось бы рекой крови. Причем независимо от того, кто именно оказался виноват. Там уважение зачастую держалось именно на страхе. А здесь... Максим просто отвернулся. Будто эти люди перестали существовать. И подобное неожиданно выглядело куда унизительнее.

Сам же парень спокойно шел по знакомым дорожкам Академии. Мимо тренировочных площадок. Мимо искусственных ручьев. Мимо аккуратно подстриженных духовных деревьев. За время его отсутствия здесь почти ничего не изменилось. Все те же мостики… Все те же павильоны… Все те же ученики… Только вот теперь... На него смотрели уже совершенно иначе. Если раньше взгляды были настороженными... То теперь в них читалось совсем другое. Удивление… Опасение… Любопытство… Почти благоговение… Даже наставники провожали его долгими и весьма внимательными взглядами. Некоторые совершенно открыто пытались оценить его культивацию. И почти сразу недоуменно хмурились. Не получалось.

— Это действительно...

— Неужели Доу Лин?..

— В таком возрасте?..

— Невозможно...

— Но ведь его аура...

Подобные шепот доносился буквально отовсюду. Максим же привычно делал вид, что ничего не слышит. Юэ Жуянь тоже внимательно наблюдала за происходящим. И постепенно начинала понимать одну интересную вещь. Все эти люди... Очень много говорили. Очень громко спорили. Пытались изображать собственное величие. Но если сравнивать их силу... То картина выглядела совершенно иной. Она медленно переводила взгляд с одного наставника на другого. Потом на учеников.

Потом снова на Максима. И, судя по её задумчивому взгляду, разница ощущалась почти физически. Даже до турнира большинство этих молодых дворян не представляло для него серьезной угрозы. Теперь же... Все стало еще очевиднее. Она могла буквально ощущать духовным восприятием. Многие из тех, кто совсем недавно громче всех насмехался над ней, находились всего лишь на уровнях Да Доу Ши первой или второй звезды. Некоторые — третьей. Лишь единицы смогли пройти немного выше. И все. Она невольно усмехнулась. Если бы хозяин действительно захотел... Ему даже не пришлось бы поднимать оружие. Достаточно было полностью раскрыть собственную ауру Доу Лин. И духовное давление само заставило бы многих из этих хвастунов опуститься на колени. Не из-за страха. А потому что разница между ступенями уже стала слишком велика.

“Странные люди... — Подумала она. — Слабее... намного слабее... Но ведут себя так, словно уже покорили Небеса.”

В Тёмном мире за подобное поведение таких учеников быстро поставили бы на место. Иногда наставники. Иногда жизнь. Чаще — противники. Максим словно почувствовал ее взгляд. Не оборачиваясь, спокойно сказал:

— Не обращай внимания.

Юэ Жуянь слегка склонила голову.

— Они раздражают.

— Знаю.

— Разрешишь позже вызвать их?

Парень тихо усмехнулся.

— Зачем?

Девушка слегка удивилась.

— Чтобы наказать.

Максим отрицательно покачал головой.

— Нет смысла.

— Почему?

Он посмотрел вперед, где среди деревьев уже показался небольшой, хорошо знакомый ему домик, стоявший неподалеку от жилища его наставницы.

— Они уже сами себя наказали.

Юэ Жуянь непонимающе нахмурилась. А Максим продолжил тем же спокойным голосом:

— Пока другие рисковали жизнью, они прятались. Пока другие становились сильнее, они берегли собственную шкуру. Пока другие искали свой путь Дао, они прятались за именами предков. — Он едва заметно пожал плечами.— Такие люди сами однажды поймут, насколько далеко отстали.

Он остановился возле своего небольшого дома. Того самого, где жил до турнира. Небольшое деревянное строение выглядело точно так же, как и раньше. Тихий дворик. Несколько духовных деревьев. Каменная дорожка. Совсем рядом располагался дом молодой наставницы. Максим внимательно посмотрел на свое жилище и негромко произнес:

— Наконец-то...

После всего произошедшего за последние недели это место казалось удивительно спокойным. И впервые за долгое время он почувствовал, что действительно вернулся домой…

…………

Площадь Академии постепенно пустела. Шум недавнего торжества понемногу стихал. Ученики расходились небольшими группами, продолжая горячо обсуждать услышанное. Кто-то восхищался победителями турнира, кто-то спорил о подробностях сражения, кто-то пытался представить себе силу загадочного Доу Лин, которому совсем недавно исполнилось семнадцать лет. Однако возле центральной площадки все еще оставалась довольно большая группа старейшин. Их разговор уже не был таким уверенным, как несколько минут назад. Причина была проста. Все они прекрасно понимали, что сегодняшняя сцена получилась крайне некрасивой. Особенно на глазах практически всех представителей Академии, что собрались для встречи возвращающихся с турнира Тьмы и Света.

В этот момент вперед спокойно вышла Линь Сюэ. До этого она молча наблюдала за тем, как Максим вместе с Юэ Жуянь спокойно удалился по дорожке, ведущей к жилым павильонам младших наставников. Она долго смотрела им вслед. Пока обе фигуры окончательно не скрылись среди духовных сосен. Лишь после этого девушка медленно повернулась обратно. Её красивое лицо оставалось совершенно спокойным. Вот только холод в глазах сейчас чувствовался даже сильнее обычного. Она неторопливо обвела взглядом присутствующих старейшин. И только потом негромко произнесла:

— Думаю... — Она сделала короткую паузу. — Моему деду очень понравится сегодняшний рассказ.

Несколько старейшин сразу нахмурились. А Линь Сюэ продолжила говорить все тем же ровным голосом:

— Особенно та его часть, где младшие родственники некоторых весьма уважаемых старейшин Академии решили публично оскорбить человека, который только что спас наш мир.

После её слов повисла тишина. Неприятная. Тяжелая. Пока один из стариков осторожно не кашлянул.

— Госпожа Линь...

Но девушка уже подняла на него взгляд.

— Что?

Старейшина замялся.

— Не стоит настолько...

— Настолько что?

Она даже не повысила голос. Однако теперь каждый понимал, что она действительно раздражена.

— Может быть, я сказала неправду?

Никто не ответил. Линь Сюэ спокойно продолжила:

— Или кто-то считает, что сила ваших родственников действительно позволяет им разговаривать с Мин-соком подобным образом?

Она перевела взгляд на нескольких молодых дворян, которые до сих пор стояли в стороне, старательно делая вид, будто разговор их совершенно не касается.

— Тогда предлагаю провести небольшой опыт. — Все насторожились. — Пусть любой из них выйдет против него. Прямо сейчас. На тренировочной площадке. Без ограничений. И посмотрим...

Она слегка наклонила голову.

— Сколько ударов понадобится Мин-соку, чтобы убить своего противника.

Несколько молодых учеников заметно побледнели. Даже отвечать никто не рискнул. Все прекрасно понимали ответ. Не несколько ударов. Даже не один. Максим сейчас находился уже на совершенно иной ступени развития. Разница между ними стала настолько огромной, что никакое мастерство уже не смогло бы ее перекрыть.

Линь Сюэ продолжала говорить все так же спокойно.

— Если же говорить не о силе... — Она посмотрела на собравшихся. — Тогда, может быть, речь идет о заслугах?

Снова молчание.

— Кто-нибудь из них участвовал в финальном бою турнира? Нет. Может быть, кто-то победил хотя бы одного представителя Тёмного мира на турнире?

Опять тишина.

— Или хотя бы вышел на арену?

Ответ был очевиден. Несколько старейшин начали чувствовать себя весьма неловко. Один из них наконец решил вмешаться.

— Госпожа Линь... — Он примирительно улыбнулся. — Они ведь еще дети. Молодые люди. Горячая кровь. Иногда молодежь пытается самоутвердиться подобным образом. Не стоит относиться к этому настолько серьезно.

Линь Сюэ посмотрела на него долгим взглядом. Настолько долгим, что улыбка постепенно исчезла с лица старика. А затем девушка спокойно ответила:

— Самоутверждаться? — Она едва заметно кивнула. — Очень хорошее слово.

Сделала короткую паузу.

— Вот только место для подобного самоутверждения было совершенно другим. — Теперь в ее голосе появился едва уловимый холод. — Оно находилось не здесь. А на древней арене Турнира Тьмы и Света.

Каждое слово прозвучало удивительно отчетливо.

— Там были представители Темного мира. Там были настоящие противники. Там каждый мог доказать собственную силу.

Она медленно обвела взглядом молодых дворян.

— Почему же никто из этих героев не поспешил самоутверждаться именно там?

Ответа на её недвусмысленный вопрос снова не последовало.

— Напротив... — Продолжила девушка. — Насколько я помню...

Она слегка прищурилась.

— Именно перед отбором многие представители самых влиятельных семей Академии почему-то внезапно исчезли. У кого-то появились семейные дела. У кого-то медитация. У кого-то болезнь. — Она спокойно пожала плечами. — А теперь, когда все уже закончилось... Когда другие проливали кровь. Когда другие рисковали жизнью. Когда другие спасли Академию. И даже...

Она бросила взгляд в сторону дорожки, по которой недавно ушел Мин-сок.

— Весь наш мир. Теперь вдруг нашлись желающие самоутвердиться.

Некоторые ученики, еще не успевшие разойтись, невольно закивали. Слова Линь Сюэ полностью совпадали с тем, о чем они сами уже начали перешептываться. Один из старейшин недовольно нахмурился.

— Госпожа Линь... Не стоит преувеличивать. Все-таки Мин-сок тоже ученик Академии. А они... Его старшие товарищи.

Девушка впервые за весь разговор позволила себе легкую усмешку. Но эта усмешка получилась у неё какой-то слишком холодной.

— Старшие товарищи? — Она медленно повторила эти слова. — Очень интересно.

Затем посмотрела прямо в глаза говорившему.

— Тогда объясните мне одну вещь… Почему ваши "старшие товарищи" решили вспомнить о своем старшинстве только после его победы на турнире?

Она сделала ещё один шаг вперед.

— Когда требовалось отправляться на смертельный турнир... Они почему-то предпочли исчезнуть. А теперь... Вернулись. И сразу начали объяснять победителю, как тому следует себя вести. — Она покачала головой. — По-моему... Это выглядит очень… жалко…

Последнее слово прозвучало почти шепотом. Но именно оно ударило больнее всего. Несколько молодых дворян густо покраснели. Некоторые опустили головы. Даже их собственные родственники сейчас предпочитали молчать. Потому что возразить было нечего. Линь Сюэ наконец закончила:

— Поэтому... — Она вновь приняла совершенно спокойный вид. — Я бы на вашем месте сейчас думала вовсе не о том, как оправдать поведение собственных родственников.

Она посмотрела на каждого из старейшин по очереди.

— А о том... Как именно вы будете объяснять все произошедшее моему деду, когда он вернётся в Академию. — После этих слов девушка развернулась и, не дожидаясь ответа, спокойно направилась вслед за Максимом. А за ее спиной впервые за долгое время несколько весьма уважаемых старейшин Академии почувствовали себя не опытными наставниками, а провинившимися учениками, которых вскоре действительно ожидал весьма неприятный разговор с великим старейшиной Линь.

Линь Сюэ уже собиралась уйти вслед за Максимом, когда краем глаза уловила несколько коротких взглядов, которыми обменялись стоявшие неподалеку старейшины. Эти взгляды были слишком знакомыми. Она выросла рядом с главой Академии и с детства наблюдала за тем, как проходят заседания Совета старейшин. За долгие годы девушка научилась понимать подобные молчаливые переговоры почти безошибочно.

Кто-то уже просчитывал выгоду. Кто-то мысленно перебирал возможные союзы. Кто-то наверняка вспоминал, сколько у него в роду внучек, племянниц или других молодых родственниц подходящего возраста. Она мысленно вздохнула.

— Уже начали...

Эти негромкие слова заставили нескольких стариков насторожиться. Линь Сюэ спокойно повернулась обратно. На этот раз выражение ее лица стало совершенно бесстрастным.

— Позвольте дать вам один совет.

Несколько старейшин переглянулись.

— Какой именно?

Она выдержала небольшую паузу.

— Пересмотрите свои планы относительно Мин-сока.

Теперь уже все внимание оказалось приковано к ней.

— Почему?

Девушка посмотрела прямо на говорившего.

— Потому что мой дед уже имеет собственные планы относительно него.

Эти слова заставили нескольких старейшин заметно измениться в лице. Глава Академии. Великий старейшина Линь. Если он действительно принял какое-то решение... Игнорировать его никто не рискнет. Линь Сюэ продолжила тем же спокойным голосом:

— Поэтому не советую рассчитывать, что получится действовать за его спиной.

Один из стариков осторожно спросил:

— И что именно ты имеешь в виду?

Она едва заметно улыбнулась.

— Думаю, вы прекрасно понимаете.

Снова повисло молчание.

— Ваши внучки… Племянницы… Младшие родственницы… — Она спокойно перечисляла, внимательно наблюдая за лицами собеседников. — Те самые девушки, которых некоторые из вас уже наверняка собирались познакомить с Мин-соком.

Несколько старейшин отвели взгляд. Попала точно.

— Если бы я была на вашем месте... — Продолжила Линь Сюэ, и слегка наклонила голову. — То пока не торопилась бы. Более того... Посоветовала бы им вообще некоторое время держаться от него подальше.

Теперь один из стариков не выдержал:

— Это еще почему?

Девушка посмотрела на него совершенно спокойно.

— Потому что вы забываете одну важную деталь.

— Какую?

— Сегодня. — Она обвела взглядом площадь. — Ваши собственные младшие родственники публично пытались унизить человека, к которому вы теперь собираетесь сватать своих девушек.

Старик нахмурился.

— Молодежь часто ссорится...

— Нет. — Линь Сюэ покачала головой. — Здесь всё несколько сложнее.

Она невольно вспомнила один из разговоров на борту корабля. Тогда Мин-сок, смеясь после очередной перепалки, произнес весьма странную для нее фразу. На её вопрос, умеет ли он прощать обиды, парень тогда только усмехнулся.

“Я не злопамятный…”

Она еще тогда удивилась. А потом он добавил:

“Просто память у меня хорошая.”

И улыбнулся так спокойно, что смысл этих слов дошел до нее лишь спустя некоторое время. Он действительно редко вспоминал старые конфликты. Но... Никогда их не забывал. Линь Сюэ вновь посмотрела на старейшин.

— Не думаю, что он станет кому-либо мстить.

Несколько человек облегченно выдохнули. Но девушка сразу продолжила:

— Однако и забывать подобное он тоже не станет. — Она спокойно пожала плечами. — Поэтому прежде, чем строить планы, советую вспомнить сегодняшнюю сцену. Особенно тем семьям, чьи наследники решили самоутвердиться именно за его счет.

Старейшины вновь растерянно переглянулись. На этот раз куда тревожнее. Один из них задумчиво потер подбородок.

— Получается... Мы опоздали?

Но на этот вопрос Линь Сюэ ничего не ответила. Но ее молчание оказалось красноречивее любых слов. Ещё несколько дней назад подобный союз действительно мог стать вопросом переговоров. Теперь же... После сегодняшнего скандала... Вероятность того, что Мин-сок вообще захочет поддерживать какие-либо близкие отношения с подобными семьями, заметно уменьшилась. И многие это прекрасно понимали.

— Какая досада... — Глухо пробормотал один из стариков. Другой лишь тяжело вздохнул. Третий негромко произнес:

— Нужно было раньше думать...

Линь Сюэ больше ничего говорить не стала. Она итак уже сказала вполне достаточно. Спокойно поклонилась присутствующим. Развернулась. И медленно направилась к жилым кварталам Академии.

Дорожка проходила между аккуратно подстриженными духовными соснами. Легкий ветер шелестел листвой. Но сама девушка почти не замечала окружающей красоты. Мысли были заняты совсем другим. Она слишком хорошо помнила последние дни путешествия. Особенно дорогу обратно после окончания турнира. Мин-сок тогда почти постоянно проводил время в медитации. И именно поэтому она чаще наблюдала не за ним самим, а за окружающими. За взглядами. Жестами. Недосказанными разговорами. И одна деталь тогда постоянно бросалась ей в глаза. Та самая ученица Академии Алого Пламени. Огненная красавица Лу Фэнъэр. Держалась спокойно. Даже сдержанно. Но... Слишком часто смотрела именно в сторону Мин-сока. Не украдкой. А задумчиво. Будто пыталась понять что-то очень важное. Сначала Линь Сюэ решила, что ей показалось. Потом начала замечать это снова. И снова. А к концу путешествия уже не сомневалась. Эти взгляды были слишком красноречивыми.

— Значит... — Тихо произнесла девушка самой себе. — Я была права.

Она прекрасно знала свою давнюю соперницу. Они уже много лет пересекались на совместных состязаниях, встречах Академий и различных мероприятиях. И уступать друг другу никто не любил. Это не была ненависть. Скорее постоянное желание оказаться впереди.

С присутствием молодой наставницы Мин-сока Линь Сюэ еще могла смириться. Та сопровождала его с самого начала обучения. Их связывали совместная работа, доверие и наставничество. Это было естественно. Даже появление Юэ Жуянь, несмотря на всю необычность ситуации, воспринималось иначе — она была связана с Мин-соком той самой печатью Энтов после событий турнира. Но вот если в дело действительно решила вмешаться представительница Академии Алого Пламени...

При этой мысли Линь Сюэ невольно нахмурилась. Это уже выглядело совсем по-другому. Она слишком хорошо знала свою давнюю соперницу, чтобы считать подобные взгляды случайностью.

— Похоже... — Едва слышно произнесла она. — После турнира у нас начались совсем другие состязания.

И, продолжая размышлять над тем, какие перемены принесла победа на древнем турнире не только всему миру, но и судьбам отдельных людей, Линь Сюэ неторопливо направилась к своим покоям…

………..

Старейшины ещё некоторое время продолжали смотреть вслед удалявшимся фигурам. Юный победитель турнира уже давно скрылся за поворотом каменной дорожки, ведущей к жилым кварталам внутренних наставников. Следом за ним бесшумно исчезла высокая девушка в темных одеждах, не отстававшая ни на шаг. Затем разошлись и остальные участники экспедиции.

На просторной площади стало заметно тише. Лишь легкий ветер шелестел знаменами Академии Небесного Свода. И именно в этот момент молодая наставница Ли Юньсюэ, до сих пор спокойно стоявшая рядом, почувствовала на себе сразу несколько выжидающих взглядов. Несколько старейшин переглянулись. Один из них осторожно кашлянул.

— Наставница Ли... — Девушка медленно повернула голову. — Вы ведь... все-таки являетесь его наставницей...

В голосе старика звучала тщательно скрываемая надежда.

— Возможно... вы сумели бы... — Он специально сделал небольшую паузу. — ...немного повлиять на его поведение.

Другой старейшина тут же поддержал:

— Молодые люди часто бывают вспыльчивыми. Если объяснить ему, что произошедшее — всего лишь недоразумение...

Еще один поспешил добавить:

— Мы готовы принести необходимые извинения. Даже компенсировать моральный ущерб. Главное — чтобы мальчик не стал принимать поспешных решений...

Ли Юньсюэ несколько секунд молча смотрела на них. Потом едва заметно усмехнулась. Причем эта улыбка была настолько спокойной, что старейшинам почему-то стало не по себе.

— Вы действительно думаете... — негромко произнесла она, — что я могу заставить его изменить собственное мнение?

На площади воцарилось молчание.

— Он ведь мой ученик...

Старики поспешно закивали. Но молодая наставница только покачала головой.

— Именно потому, что он мой ученик, я прекрасно знаю одну простую вещь. — Она спокойно посмотрела каждому в глаза. — Если Мин-сок уже сделал вывод — переубедить его будет просто невозможно.

Несколько старейшин одновременно нахмурились.

— Но...

Ли Юньсюэ даже не дала договорить.

— Он всегда внимательно слушает чужие советы. — Она сделала небольшую паузу. — Но принимает решения самостоятельно.

Снова повисла тишина.

— И знаете... — На ее лице появилась легкая ирония. — Именно это мне в нем всегда нравилось.

Несколько стариков растерянно переглянулись.

— Поэтому... — Она совершенно спокойно развела руками. — Ищите виноватых не среди тех, кто сопровождал его на турнире.

После чего слегка повернула голову в сторону группы молодых дворян. Тех самых. Которые совсем недавно пытались насмехаться над пленницей Мин-сока.

— Лучше спросите у собственных родственников... — Голос девушки стал заметно холоднее. — ...зачем они решили оскорблять человека, который только что спас этот мир?

После этих слов Ли Юньсюэ даже не стала дожидаться ответа. Она просто развернулась. Полы ее светлого одеяния плавно качнулись. И молодая наставница неторопливо направилась вслед за своим учеником. Старейшины так и остались стоять на месте.

Не прошло и минуты, как с другой стороны площади раздались легкие шаги. Лу Фэнъэр. Огненная красавица тоже ненадолго задержалась. Она спокойно посмотрела на старейшин. Потом перевела взгляд на их понурившихся родственников. И на лице этой красивой девушки появилась насмешливая улыбка.

— А ведь... — Она тихо рассмеялась. — Я ещё до турнира Тьмы и Света предупреждала некоторых из вас...

Все собравшиеся вокруг снова замолчали, словно ожидая от неё продолжения.

— Но, видимо... — Она пожала плечами. — Вы решили, что происхождение важнее здравого смысла.

Ее взгляд задержался на одном из молодых наследников влиятельных семей. Тот поспешно отвел глаза.

— Забавно... Ведь он был полностью прав. — Немного помолчав, протянула Лу Фэнъэр.— Когда нужно было отправляться на Турнир Тьмы и Света, вас почему-то невозможно было найти.

Несколько молодых дворян покраснели.

— А теперь... — Она спокойно улыбнулась. — Вы внезапно вспомнили о своей гордости. Хотя… Уже слишком поздно. Вы сами свою гордость скинули в выгребную яму.

Всего несколько слов. Но они прозвучали куда тяжелее многих обвинений. После этого девушка легко взмахнула широким рукавом.

— Разбирайтесь теперь сами.

И, не удостоив больше никого даже взглядом, тоже ушла. Лишь теперь площадь окончательно погрузилась в тяжелое молчание. И только сейчас старейшины начали смотреть уже не вслед уходящим девушкам... а друг на друга.

Первым заговорил пожилой старик с густыми седыми бровями. Его лицо буквально перекосилось.

— Ты... — Он резко повернулся к собственному внуку, его голос начал резко повышаться. — Ты хоть понимаешь... что натворил?!

Молодой дворянин побледнел.

— Дедушка... я...

— Молчать!

Рявкнул старик так, что несколько учеников невольно вздрогнули.

— Ты решил показать свое происхождение? — Парень виновато опустил голову, а старик уже почти кричал, и каждое его слово било словно пощечина. — Перед кем?! Перед человеком, который один выиграл Турнир Тьмы и Света?! Перед мастером уровня Доу Лин?! Перед человеком, которого теперь лично поддерживает Великий старейшина Линь?!

Юноша окончательно ссутулился. Но хуже всего было то, что подобные сцены начали происходить почти одновременно сразу в нескольких местах площади.

— Идиот!

— Болван!

— Кто тебя за язык тянул?!

— Хотел показать себя?!

— Показал?!

Некоторые старейшины уже не скрывали ярости. Потому что теперь и они сами отчетливо понимали масштаб произошедшего. Один из них тяжело опустился на каменную скамью.

— Все... — тихо произнес он. — Мы сами все испортили.

Другой раздраженно ударил ладонью по перилам.

— Нет. — Сквозь зубы процедил он, и мрачно посмотрел на двух молодых родственников. — Не мы… Они… Сами…

После его слов снова наступило молчание. После чего один из самых опытных старейшин медленно произнес:

— Вы вообще понимаете...

Он говорил очень спокойно. Но именно поэтому его слова звучали особенно тяжело.

— ...что наши планы касались не только Мин-сока?

Несколько молодых дворян непонимающе переглянулись. Старик лишь устало покачал головой.

— Глупцы... — Он медленно указал в сторону дороги, по которой уже давно ушла высокая темноволосая девушка. — Вы хоть представляете...

— Кто? — Робко спросил один из учеников.

— Та самая пленница. — Ответ прозвучал почти шепотом. — Та самая Королева Крови.

Несколько стариков одновременно кивнули.

— Молодая... Исключительно талантливая... Но уже достигшая уровня культивации Доу Лин... Причем явно способная стать еще сильнее... И теперь находящаяся рядом с Мин-соком…

Один из старейшин тяжело вздохнул.

— Если бы обстоятельства сложились иначе... — Он не договорил. Но другой тут же закончил мысль вместо него.

— Мы собирались постепенно наладить отношения.

Третий спокойно добавил:

— Возможно... даже предложить брачный союз…

Несколько молодых дворян одновременно подняли головы.

— Что?..

Они явно не ожидали услышать подобное.

— Именно. — Холодно ответил один из старейшин, и устало покачал головой. — Но вы, идиоты, почему-то решили, что ценность представляет только сам Мин-сок. А ведь сейчас рядом с ним находится девушка... которая в семнадцать-восемнадцать лет уже обладает силой, недоступной большинству наставников нашей Академии.

Еще один старик мрачно произнес:

— Даже если забыть о происхождении... Даже если забыть о техниках крови... Даже если забыть о ее опыте... — Он посмотрел прямо на своего собственного внука. — Такой талант появляется раз в несколько поколений.

После таких слов тишина стала почти звенящей.

— И некоторые из нас... — Он обвел взглядом остальных старейшин. — Уже начали думать… как однажды сделать ее частью собственного рода.

Этого утверждения никто не стал отрицать. Потому что это действительно было так. Появление сразу двух молодых мастеров уровня Доу Лин открывало перед многими родами невероятные перспективы. Но теперь... Один из стариков лишь горько усмехнулся.

— Теперь можете забыть об этом.

Он посмотрел на своих родственников.

— После сегодняшнего представления... Если Мин-сок и запомнит кого-то из наших семей... — Он сделал короткую паузу. — То исключительно как сборище высокомерных дураков.

И никто из присутствующих уже не нашелся, что возразить. Именно несколько необдуманных насмешек, сказанных на глазах всей Академии, могли перечеркнуть месяцы тщательно выстроенных планов, дипломатии и будущих союзов. Старейшины прекрасно понимали цену подобных ошибок — и понимали, что исправить первое впечатление бывает куда труднее, чем добиться победы в самом тяжелом сражении.

…………

После этого позора на площади, старейшина Ло Чжэнь ушел прочь достаточно быстро. Настолько быстро, что его широкие рукава буквально рассекали воздух, а сопровождавшие его ученики старались держаться на почтительном расстоянии. Лицо старика оставалось внешне спокойным, однако любой, кто хоть немного разбирался в культиваторах подобного уровня, сразу понял бы — внутри него уже бушевала настоящая буря.

Позади, опустив голову, молча следовал его старший внук. Ло Цзинь. Ещё совсем недавно он стоял на площади Академии с гордо поднятой головой, рассчитывая блеснуть перед окружающими своим происхождением и положением семьи. Теперь же эта уверенность исчезла без следа. Он прекрасно понимал, что дед не станет устраивать ему выговор на глазах у всей Академии. Но именно это и пугало сейчас молодого парня сильнее всего.

Резиденция старейшины рода Ло располагалась на одном из высоких уступов Академии Небесного Свода. Несколько павильонов соединялись изящными крытыми переходами. Внутренний двор украшали древние сосны, каменные фонари и небольшой пруд, по поверхности которого лениво плавали белые духовные карпы. Обычно здесь царила почти безмятежная тишина. Однако сегодня... Едва тяжелые двери главного зала закрылись, как спокойствие исчезло. Ло Чжэнь медленно повернулся, и несколько секунд он просто смотрел на внука. Так молча. Так тяжело. Что молодому человеку стало не по себе.

— Дедушка... — Начал было он.

— ЗАТКНИСЬ!

Грохот голоса старейшины буквально прокатился по залу. Даже стоявшие вдоль стен тяжелые шкафы из темного духовного дерева слегка дрогнули. А сам Ло Цзинь невольно вздрогнул, и даже отступил на шаг назад. Он не мог припомнить, чтобы дед когда-нибудь был настолько зол.

— Ты... — Старик сделал несколько шагов вперед, и каждое его слово звучало все тяжелее. — Ты хоть понимаешь... что именно сегодня уничтожил по собственной глупости?

Молодой человек растерянно поднял голову.

— Я всего лишь...

— Всего лишь?!

Ло Чжэнь резко ударил ладонью по массивному столу. И толстая каменная столешница покрылась сетью мелких трещин.

— Всего лишь?! — Он уже почти рычал от рвущейся наружу ярости. — Да ты сегодня одним своим длинным языком разрушил планы, которые я выстраивал последние месяцы!

Внук окончательно побледнел.

— Какие планы?..

Стараясь успокоиться, старик тяжело выдохнул. Потом медленно опустился в кресло. Некоторое время он молчал. Словно всё ещё пытался взять свои эмоции под контроль. Но сейчас всё это помогало очень плохо.

— Ты ведь видел... — Тихо произнес он.— Как сегодня на площади вела себя Линь Сюэ?

Ло Цзинь осторожно кивнул.

— Видел.

— А видел ли ты... — Продолжил старик.— Как она разговаривает с Мин-соком?

— Да...

— А как она смотрит на него?

Молодой человек задумался.

— Ну...

Он явно не понимал, к чему ведет дед. Ло Чжэнь лишь устало прикрыл глаза.

— Глупец... — Он покачал головой. — Абсолютный глупец...

После чего медленно поднялся.

— Если бы у тебя хватило хоть немного ума... — Он начал неторопливо расхаживать по залу. — Я же собирался сначала помочь тебе сблизиться с Линь Сюэ.

Внук удивленно моргнул.

— Со... внучкой Великого Старейшины?

— Именно. — Ло Чжэнь спокойно кивнул. — Да. Это было бы непросто. Но всё ещё вполне возможно.

Он ненадолго замолчал.

— Особенно теперь, когда Академия переживает большие перемены.

Старик остановился у окна.

— Представь себе. — Он говорил уже значительно спокойнее. — Если бы между нашим родом и родом Великого Старейшины Линь появились более тесные связи...

Ло Цзинь начал постепенно понимать.

— Тогда...

— Именно.

Коротко ответил дед.

— Наше положение в Академии стало бы значительно прочнее. — Он повернулся. — Но это была лишь первая часть.

Внук внимательно слушал.

— Дальше... — Ло Чжэнь начал загибать пальцы. — Твой младший твой брат. Ло Минь.

Юноша снова кивнул.

— Он значительно спокойнее тебя. Терпеливее. И, в отличии от тебя, умеет держать язык за зубами.

На этих словах старик выразительно посмотрел на старшего внука. И тот тут же виновато отвел взгляд в сторону.

— Поэтому... — Продолжил Ло Чжэнь. — Именно его я собирался постепенно познакомить... — Он сделал небольшую паузу.— ...с Юэ Жуянь.

После этих слов в зале повисла тишина. А Ло Цзинь даже рот приоткрыл от удивления.

— С... Королевой Крови?

— Уже бывшей.

Холодно поправил его дед.

— Сейчас она пленница Мин-сока. — Старик медленно покачал головой. — Но она молодая. Исключительно талантливая. Уже достигшая уровня Доу Лин. Да ещё и обладающая уникальными техниками крови.

Старик негромко вздохнул.

— Даже если забыть о происхождении... Даже если забыть обо всем остальном... Такая девушка сама по себе является огромной ценностью.

Он вновь начал медленно ходить по комнате.

— А затем... — Он посмотрел на висевшее на стене родовое древо семьи Ло.— Я собирался предложить... Нашу младшую родственницу. Ло Янь.

Внук сразу вспомнил юную кузину. Спокойную. Вежливую. Очень красивую девушку.

—… Мин-соку…

Старик произнес это совершенно спокойно.

— Она молода. Хорошо воспитана. Достаточно талантлива. И, что особенно важно... — Он медленно поднял свой сучковатый палец. — До сегодняшнего дня никогда не пересекалась с ним.

Несколько секунд оба молчали. Потом Ло Чжэнь негромко продолжил:

— Если бы все получилось...

Он медленно провел ладонью по спинке кресла.

— Мы получили бы сразу несколько прочнейших связей. — Он снова начал перечислять. — Через тебя — род Великого Старейшины Линь… Через Ло Миня — Юэ Жуянь… Через Ло Янь — Мин-сока…

Он поднял взгляд.

— Три линии. Три будущих союза. Три поколения талантливых потомков. — Старик горько усмехнулся. — Таким образом наш род стал бы одним из сильнейших в Академии.

Сейчас он не говорил о власти. Не говорил о влиянии. Но всё это подразумевалось само собой. После долгого молчания Ло Цзинь тихо спросил:

— И... теперь?

Ло Чжэнь долго смотрел в окно. Во дворе ветер слегка качал ветви древних сосен. Наконец он ответил:

— Теперь... — Он устало потер переносицу, и медленно сел обратно в своё любимое кресло. — Теперь я даже не знаю, стоит ли вообще поднимать вопрос о каком-либо родстве. Ты решил показать свое высокомерие именно тому человеку, которого вся Академия теперь уважает как героя.

Он покачал головой.

— Причем сделал это на глазах не только десятков старейшин... Но и Линь Сюэ… И Ли Юньсюэ… И Лу Фэнъэр… И самой Юэ Жуянь. — Каждое названное им имя звучало все тяжелее. — Все они прекрасно видели, кто именно начал этот бессмысленный спор.

Ло Цзинь молчал. Ему нечего было сказать. А Ло Чжэнь устало закрыл глаза.

— Знаешь... — Тихо произнес он. — Сейчас меня сейчас пугает даже не то, что Мин-сок может отказаться иметь с нашей семьей какие-либо дела.

Он открыл глаза.

— Гораздо хуже другое.

Внук вопросительно посмотрел на него.

— Линь Сюэ сегодня прямо предупредила всех старейшин. — Голос старика стал совсем тихим, но при этом Ло Чжэнь криво, и даже как-то слишком мрачно усмехнулся. — У этого мальчишки очень хорошая память. Он не злопамятен... Но, как оказалось, действительно ничего не забывает.

В комнате вновь воцарилась тяжелая тишина. И впервые за многие годы старейшина рода Ло почувствовал, что неудачу ему принес не внешний враг, не интриги соперников и не политический просчет. Все тщательно выстроенные планы оказались разрушены самым банальным человеческим недостатком — самоуверенностью собственного наследника, который решил, что громкое имя рода дает ему право смотреть свысока на человека, уже доказавшего свою силу делом. Теперь же Ло Чжэню оставалось лишь размышлять, удастся ли когда-нибудь восстановить доверие, утраченное всего несколькими необдуманными словами…

………..

Тяжелые двери резиденции рода Чан с грохотом распахнулись. Слуги, еще мгновение назад спокойно занимавшиеся своими обязанностями, испуганно расступились. И никто даже не попытался заговорить. Так как по выражению лица старейшины Чан было понятно одно — сейчас лучше не попадаться ему на глаза. Его обычно тщательно уложенные седые волосы слегка растрепались, длинные рукава церемониального одеяния развевались при каждом стремительном шаге, а вокруг самого старика заметно подрагивала духовная энергия. Он был в ярости. Настоящей. Не показной. Двери личного кабинета захлопнулись с такой силой, что бронзовые петли жалобно заскрипели. Несколько мгновений стояла звенящая тишина. А затем...

— ПРОКЛЯТЬЕ!!!

Грохот разнесся по всей резиденции. Первой под удар попала массивная резная ширма из редкого красного дерева. Одного взмаха рукава оказалось достаточно. Ширма разлетелась на десятки щепок. Следом в стену полетела нефритовая ваза. Она разбилась с оглушительным треском. За ней — тяжелый письменный стол. Каменная столешница покрылась глубокими трещинами. Чернильницы, кисти, свитки, печати... Все это градом посыпалось на пол. Несколько древних книг, которые старейшина обычно берег больше любых сокровищ, сейчас оказались растоптаны его собственными ногами. Снаружи никто не смел войти. Все прекрасно знали... Если глава рода Чан впал в подобную ярость, лучше переждать.

Сам же старик тяжело дышал. Он стоял посреди разгромленного кабинета, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Перед глазами вновь и вновь всплывала одна и та же картина. Площадь Академии. Толпы учеников. Старейшины. И… Мин-сок. Этот проклятый мальчишка. Живой. Невредимый. Ещё и ставший героем Академии.

При одной только мысли об этом, лицо главы рода Чан исказилось от ярости.

— Почему?.. — Процедил он сквозь зубы. — Почему именно он?..

Последовал ещё один удар ладонью. На этот раз в стену. Камень тут же покрылся сетью трещин.

— Почему не кто-нибудь другой?!

Он вновь начал ходить по кабинету. Быстро. Резко. Словно загнанный зверь. Ведь он был уверен... Абсолютно уверен в том, что этот Турнир Тьмы и Света станет для этого выскочки могилой. Когда стало известно, что Мин-сок включен в состав команды... Глава рода Чан испытал настоящее облегчение. Он прекрасно знал историю этого турнира. Почти каждое проведение сопровождалось тяжелыми потерями. Иногда домой возвращалась лишь половина участников. Иногда и того меньше. Поэтому старейшина почти не сомневался. Если уж не представители темных миров... То сама судьба избавит Академию от этого мальчишки. А вместе с ним... Исчезнет и главная проблема семьи Чан.

Он остановился. Медленно поднял голову. Перед глазами возникло лицо собственного внука. Чан Вэя. Наследника рода. Когда-то одного из самых перспективных молодых учеников. Теперь... Заключенного Тюремной Башни Академии. И причиной всему был именно... Мин-сок. Нет. Не только он. Хотя и сам старейшина прекрасно понимал, что непосредственной причиной наказания стали действия самого Чан Вэя.

Попытка использовать запрещенную иглу разрушения меридианов против другого ученика была слишком серьезным преступлением, чтобы руководство Академии могло сделать вид, будто ничего не произошло. Именно после того случая Великому Старейшине Линь пришлось вмешаться лично. Приговор оказался суровым. И тогда Чан еще надеялся. Время пройдет. Страсти улягутся. Постепенно наказание удастся смягчить. Потом... Возможно... Добиться досрочного освобождения. Особенно если сам пострадавший... Погибнет. Мертвые ведь уже не предъявляют претензий. А значит... Со временем все постепенно забудется. Старик строил эти расчеты не один день.

Но теперь... Все рухнуло. Он с силой опустился в кресло. То жалобно заскрипело.

— Чемпион... — С ненавистью прошептал он. — Проклятый мальчишка...

Каждое новое известие било больнее предыдущего. Он выжил. Мало того... Победил. Практически в одиночку. Разгромил лучших бойцов темных миров. Взял в плен их сильнейшую представительницу. И... Совершил очередной прорыв. Старейшина сжал зубы.

— Доу Лин... — Эти слова давались ему с трудом. — Вторая звезда...

Он до сих пор не мог заставить себя спокойно принять этот факт. Всего несколько месяцев назад... Этот мальчишка считался талантливым учеником. Да. Необычным. Но всего лишь учеником. Теперь же... По уровню развития он уже превосходил значительную часть наставников Академии. Даже среди старейшин далеко не каждый мог похвастаться подобной скоростью роста.

— Эта энергия... — Пробормотал Чан. — Инь...

Он вспомнил рассказы очевидцев. Доклады наставников. Слова Ли Юньсюэ. Все они повторяли одно и то же. Сила Инь. Посох. Странные техники. Невероятные прорывы. Все это складывалось в пугающую картину. Старик медленно прикрыл глаза. Именно этого он и боялся. Не самого Мин-сока. А того... Что теперь этот мальчишка стал символом победы Академии. Любое слово против него будет воспринято как зависть. Любая попытка навредить — как преступление против героя. А дальше... Мысли старейшины стали еще мрачнее. Он прекрасно понимал, насколько быстро распространяются слухи среди влиятельных родов. Сегодня уже вся Академия обсуждает турнир. Завтра... Начнут вспоминать старые истории. Кто-то обязательно скажет:

"А разве не наследник рода Чан пытался убить этого мальчика?"

Другой добавит:

"Да, кажется, запрещенной иглой..."

Третий вспомнит:

"Иглой разрушения меридианов..."

И тогда... История приобретет совсем иной оттенок. Уже не как обычная ссора между учениками. А как попытка уничтожить человека, который впоследствии спас честь Академии и принес победу всему светлому миру.

Чан медленно сжал виски ладонями. Это было самое страшное. Не наказание. Не осуждение. А то, что теперь каждый противник их семьи получал удобный повод поставить под сомнение ее репутацию. Любое заседание Совета старейшин могло начаться с этого вопроса. Любая старая обида могла всплыть вновь. Любой политический соперник получил в руки сильный аргумент.

Думая об этом, старейшина горько усмехнулся.

— Какая ирония... — Тихо произнес он. — Я рассчитывал, что турнир избавит меня от этой проблемы...

Он медленно обвел взглядом разгромленный кабинет. Разбитая мебель. Рассыпанные свитки. Осколки нефрита. Все это казалось отражением его собственных планов.

— А вместо этого... — Он тяжело выдохнул. — Этот мальчишка вернулся сильнее... Знаменитее... И гораздо опаснее...

Впервые за долгое время Чан почувствовал не просто раздражение. Он почувствовал тревогу. Потому что теперь речь шла уже не только о личной неприязни или старом конфликте между учениками. Семье Чан предстояло жить в Академии, где герой турнира пользовался всеобщим уважением, а любое прежнее столкновение с ним неизбежно привлекало внимание. Старейшина понимал, что прошлое уже невозможно изменить, и теперь ему придется думать не о том, как избавиться от Мин-сока, а о том, как не позволить старым событиям окончательно подорвать положение собственного рода.

В разгромленном кабинете постепенно воцарилась тишина. Старейшина Чан еще несколько минут неподвижно сидел в кресле, глядя на разбросанные по полу осколки нефрита и разорванные свитки. Тяжелое дыхание постепенно выровнялось. Ярость не исчезла. Она лишь стала холоднее. А вместе с ней вернулась привычная для опытного интригана способность просчитывать дальнейшие шаги.

Старик медленно потянулся к висевшему у пояса небольшому нефритовому жетону связи. Пальцы коснулись выгравированной печати. По поверхности камня пробежала тонкая золотистая рябь.

— Чан Гань. — Его голос вновь звучал спокойно. — Немедленно ко мне.

Ответ пришел почти сразу.

— Да, отец.

Не прошло и четверти часа, как двери кабинета осторожно открылись. Внутрь вошел высокий мужчина лет сорока пяти. Широкие плечи. Строгая осанка. Дорогие темно-зеленые одежды старшего наставника. Это был единственный сын старейшины. Чан Гань. Едва переступив порог, он сразу заметил последствия недавнего приступа ярости. Разбитая мебель. Расколотый стол. Следы духовных ударов на стенах. Он невольно нахмурился.

— Отец...

Старейшина чал Чан лишь указал рукой на свободное кресло.

— Садись.

Когда сын выполнил приказ, старик некоторое время молчал. Наконец произнес:

— Ты уже слышал.

Это был не вопрос. И Чан Гань медленно кивнул.

— Да.

— Мин-сок вернулся. И он вернулся героем. И достиг уровня Доу Лин. — Ещё одна короткая пауза. — Наше положение ухудшилось.

Сын не стал спорить. Он прекрасно понимал, насколько изменился расклад сил всего за несколько дней. Раньше вокруг имени Мин-сока велись споры. Теперь... Его уже называли победителем Турнира Тьмы и Света. Человеком, спасшим честь Академии. Подобная слава становилась серьезным политическим фактором. Чан Гань тяжело вздохнул.

— Что будем делать?

Старик долго смотрел на языки пламени, горевшие в бронзовой курильнице. Потом негромко ответил:

— Сначала... — Он сделал ударение на этом слове. — Нужно решить другую проблему.

Сын сразу понял.

— Вэй.

Старейшина молча кивнул. Некоторое время оба молчали. Именно имя наследника рода сейчас висело между ними тяжелым грузом. Чан Гань первым нарушил молчание.

— Я получил последние сведения из Башни. — Старик поднял взгляд. — Его состояние ухудшается.

Он говорил спокойно, словно зачитывал обычный доклад. Но в голосе все равно чувствовалась тревога.

— Уровень культивации продолжает снижаться. Меридианы постепенно истощаются. Духовное ядро стало заметно слабее.

Старейшина Чан закрыл глаза. Он слишком хорошо знал, как устроена Тюремная Башня Академии. Это было не просто место заключения. Она создавалась столетиями как особое сооружение, предназначенное для содержания опасных культиваторов. Многочисленные печати постепенно вытягивали духовную энергию узников, лишая их возможности быстро восстановить силы и продолжать сопротивление. Для особенно длительных сроков такое истощение становилось тяжелым испытанием, способным надолго подорвать развитие заключенного.

Чан Гань тихо продолжил:

— Если он пробудет там слишком долго...

Он не договорил. Отец понял без слов. Наследник рода уже не будет прежним. Для семьи, десятилетиями вкладывавшей огромные ресурсы в его обучение, подобная перспектива выглядела настоящей катастрофой. Старейшина медленно поднялся. Несколько шагов. Остановка возле окна. За ним открывался вид на многочисленные павильоны Академии.

— Переговорами... — Тихо произнес он. — Этот вопрос уже не решить.

Чан Гань нахмурился.

— После возвращения Мин-сока?

— Именно.

Старик кивнул.

— Теперь никто не станет даже обсуждать возможность смягчения наказания. — Он горько усмехнулся. — Наоборот. Любая подобная просьба лишь привлечет лишнее внимание.

Сын молча слушал.

— Поэтому... — Старейшина повернулся. — Нам придется искать иной путь.

Чан Гань некоторое время внимательно смотрел на отца. Затем осторожно произнес:

— Ты говоришь об... исчезновении?

Чан не ответил сразу. Он лишь долго смотрел сыну в глаза. После чего негромко сказал:

— Если одна дверь закрыта... Ищут другую.

На лице Чан Ганя не появилось ни удивления, ни радости. Лишь глубокая задумчивость.

— Это будет очень опасно.

— Я знаю.

— Башня охраняется.

— Знаю.

— После последних событий меры безопасности наверняка усилят.

— Знаю.

Каждый ответ звучал одинаково спокойно. Сын тяжело выдохнул.

— Даже если представить, что он когда-нибудь вновь окажется на свободе... — Он тщательно подбирал слова. — Ему придется начинать почти с нуля.

Старейшина медленно кивнул.

— Возможно. Но это лучше... — Он сделал короткую паузу. — Чем окончательно потерять будущее.

В кабинете вновь стало тихо. Оба понимали, что обсуждают крайне рискованный замысел. Любая ошибка могла обернуться не только гибелью наследника, но и тяжелейшими последствиями для всего рода. Поэтому дальнейший разговор постепенно перешел от эмоций к осторожному обсуждению положения семьи, их оставшихся союзников и того, как пережить стремительно изменившуюся политическую обстановку в Академии. Ни отец, ни сын уже не строили иллюзий. После возвращения Мин-сока прежние способы влияния перестали работать, а любое необдуманное действие могло лишь ускорить падение рода Чан. Теперь им предстояло искать выход из кризиса, понимая, что любое решение будет сопряжено с серьезным риском.

Старейшина Чан молчал. Совсем недавно его кабинет сотрясался от ударов, дорогая мебель была превращена в груды щепок, а на лакированном полу темнели следы духовного пламени. Теперь же в помещении стояла почти гнетущая тишина.

Лишь тяжелое дыхание двух человек нарушало её. Сам старейшина сидел за массивным столом из черного железного дерева, поверхность которого покрывали глубокие трещины от его собственной ярости. Напротив, сохраняя почтительную осанку, стоял его сын — Чан Гань. Никто из них уже не позволял себе говорить на повышенных тонах. Такие разговоры следовало вести холодной головой.

— Если мы будем ждать... — наконец медленно произнес Чан, — ...то потеряем его.

Чан Гань слегка наклонил голову.

— Я тоже так думаю, отец.

— Ты знаешь, что происходит в Башне.

Это был не вопрос. Тюремная башня Академии Небесного Свода считалась одним из самых страшных мест во всем мире культиваторов. Снаружи она выглядела почти неприметной. Высокая. Темно-серая. Без украшений. Но именно простота внушала настоящий страх. Башню строили не для казней. Её строили для того, чтобы сломать даже сильнейших. Толща древнего камня была исписана миллионами печатей. Под фундаментом проходили духовные жилы земли. Все они работали одинаково. Медленно. Незаметно. Неотвратимо. Любой заключенный ощущал постоянную утечку духовной энергии. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Никакой боли. Никаких мучительных пыток. Просто энергия понемногу уходила. Если человек обладал сильной волей, он сопротивлялся месяцами. Кто-то годами. Но в конце концов проигрывали все. Когда духовное ядро иссыхало... меридианы начинали разрушаться сами собой. После этого восстановить культивацию становилось практически невозможно. А человек, десятилетиями привыкший жить силой Дао, превращался в обычного смертного. И чаще всего погибал в течение нескольких лет. Для культиватора подобная участь была страшнее смерти.

— Вэй уже ослаб...

Чан Гань тихо произнес:

— По последним сведениям... он потерял почти целую ступень в своей культивации.

Старейшина медленно закрыл глаза. Его пальцы с такой силой сжали подлокотник кресла, что древнее дерево жалобно заскрипело.

— Еще немного... и начнется разрушение основания ядра. Тогда он уже никогда не станет прежним.

Чан Гань кивнул. Он понимал это не хуже отца. Именно поэтому медлить было нельзя.

— Значит... Будем вытаскивать. Любой ценой.

Оба понимали, что сейчас переступают черту. Если побег обнаружат... их семью будут судить уже не за покушение наследника. А за измену Академии. Это означало только одно. Полное уничтожение рода. Без права на оправдание.

Чан Гань развернул карту Академии. На ней тонкими линиями были отмечены корпуса, тренировочные площадки, склады, павильоны старейшин. Но взгляд обоих сразу остановился на высокой восьмиугольной башне.

— Наш человек... Все еще служит здесь.

Он указал пальцем на боковой вход. Старейшина коротко кивнул.

— Наставник Хэ.

— Да. Двадцать два года назад. Еще до моего рождения ты помог его семье выбраться из голода. Потом оплатил лечение его дочери. Потом спас его сына. Он помнит.

Старик усмехнулся.

— Помнит. Поэтому и служит.

Наставник Хэ уже многие годы состоял в охране Башни. Никто даже не подозревал, что за все это время он оставался человеком семьи Чан. Он никогда не передавал важных сведений. Не устраивал диверсий. Не нарушал приказов. Он просто... ждал. Иногда самый ценный агент — тот, кто десятилетиями ничего не делает.

— Используем его. — Чан Гань немного помолчал. — Но... после побега...

Старик тут же закончил вместо него:

— Он должен умереть.

Между ними снова воцарилась тишина. Очень долгая. Наконец сын тихо спросил:

— Другого выхода нет?

Старейшина покачал головой.

— Нет. Если его схватят... то он расскажет слишком много. Даже если не захочет. Есть техники чтения памяти. Есть техники вскрытия души. Есть духовные пытки. Никто не выдержит.

Он говорил совершенно спокойно. Как человек, обсуждающий погоду. И именно поэтому эти слова звучали особенно страшно.

— Лучше... если его убьет сам Вэй.

Чан Гань нахмурился.

— А наследник поймет, когда это лучше всего будет сделать?

На лице старейшины впервые появилась слабая улыбка.

— Поймет.

Он медленно открыл один из скрытых ящиков стола. Внутри лежала небольшая лакированная шкатулка. Она была отделана серебром. Старинная. Потемневшая от времени.

Старик осторожно поднял крышку. На темно-синем бархате лежало кольцо. Толстое. Из темного металла. Украшенное крупным черным нефритом. С первого взгляда — драгоценность старого благородного рода. Но Чан Гань прекрасно знал его настоящую ценность. Это было родовое кольцо. Одно из тех, что использовались лишь в особых случаях. Старейшина осторожно повернул внутреннюю часть украшения. Послышался едва различимый щелчок. Из внутренней стороны кольца показался тончайший серебристый шип. Такой маленький, что его почти невозможно было заметить.

— Яд... "Сон Девяти Змей".

Чан Гань невольно задержал дыхание. Он прекрасно знал этот состав. Достаточно было едва оцарапать кожу. Через несколько вдохов человек переставал чувствовать конечности. Через минуту яд достигал сердца. Ещё через несколько мгновений... смерть. Без громких криков. Без судорог. Без возможности спастись. Даже многие мастера высокого уровня погибали, если не успевали мгновенно отсечь зараженную часть тела.

— Как только Вэй увидит это кольцо... он сам всё поймет.

Сын кивнул.

— Это знак.

— Именно. Если мы передаем семейную реликвию... значит... свидетелей оставлять нельзя.

Никаких записок. Никаких приказов. Никаких слов. Одного этого кольца будет вполне достаточно. Таковы были негласные правила семьи.

— Но...одного кольца мало. — Старейшина уже думал дальше. — Он выйдет из Башни истощенным. Ослабленным. Без духовной энергии. Без оружия. Без запасов.

Он начал перечислять:

— Пространственный мешок… Пилюли восстановления… Пилюли укрепления меридианов… Эликсиры крови… Камни Души… Запас обычного золота… Комплект одежды… Несколько личин… Карты… Поддельные документы… Два защитных артефакта… Амулет сокрытия ауры… И... — Старик немного подумал. — Руководство по смене техники дыхания.

Чан Гань сразу понял смысл. После побега Чан Вэй больше не сможет использовать родовые техники семьи. Любой опытный культиватор сможет узнать их. Значит... ему придется изменить саму основу собственного стиля. Начать новую жизнь. Под чужим именем.

— Куда он отправится?

Старик медленно провел пальцем по карте мира. Остановился на далеком горном районе.

— Сначала сюда. Здесь есть старая шахта. Потом... граница. Затем... малые княжества. Через несколько лет... посмотрим.

Чан Гань молча слушал. Каждый следующий шаг уже был просчитан. Оставался последний вопрос. Самый опасный. Алиби для них самих.

Старейшина медленно поднялся.

— В день побега... мы оба должны быть на глазах у всей Академии. Желательно... на Совете старейшин. Или во время публичной лекции. Чтобы нас видели десятки свидетелей.

Чан Гань кивнул.

— Если расследование начнется... никто не сможет обвинить нас напрямую.

— Именно.

Даже если возникнут подозрения, их присутствие в другом месте, подтвержденное множеством очевидцев, должно было стать первым рубежом защиты. Конечно, это не гарантировало безопасности. Но без такого прикрытия их семья погибла бы сразу после обнаружения побега.

Старейшина Чан еще раз посмотрел на лежавшее в шкатулке кольцо. Маленький предмет. Почти безобидный на вид. Но именно он теперь становился ключом ко всему их замыслу. И где-то глубоко внутри старик понимал, что если эта тщательно выстроенная цепочка даст хотя бы одну трещину, под удар попадет уже не только его внук, а весь род Чан…