Демянский Кирилл Александрович, тренер сборной СССР по мотокроссу, внимательно вгляделся в документ, который Наташа раскрыла перед ним, и с удивлением перевел взгляд на хозяйку удостоверения.

— И чем же я могу помочь государству? — поинтересовался он. — Или вы по поводу неопознанного летательного объекта, благодаря которому мы прозябаем тут? Хотя, с другой стороны, ребятам нужен отдых, а тут к тому же прекрасный лесной воздух и фрукты. А держать себя в строгой физической форме можно где угодно.

— Кирилл Александрович, — проговорила Наташа, — у меня к вам вопрос консультационного порядка. Не могли бы мы пройтись, скажем, по лесу, чтобы никто нам не помешал?

— Отчего не можем? — улыбнулся Демянский. — Конечно, можем. Я как раз собирался совершить прогулку вокруг озера. Я сам, знаете ли, заядлый рыбак, а тут, вы бы видели, каких толстолобиков таскают прямо с берега! Удивление берёт. Подумываю приобрести удочку, как-нибудь посидеть на бережку пару вечеров.

— Вот и отлично, — сказала Наташа, и они, выйдя через открытые ворота турбазы, направились по тропе здоровья, вдоль которой стояли флажки и каждые десять метров асфальт был помечен полосой краски.

— Мне бы хотелось, чтобы вы охарактеризовали главных участников соревнований. Их волю к победе, степень риска, который они вкладывают во время заезда.

— Наталья Валерьевна, — Демянский остановился и с укором глянул на собеседницу, — а может быть, вы прямо скажете, что вам нужно, а я тогда выложу всё, что мне известно по интересующему вопросу? Чтобы мы не ходили вокруг да около. Я заслуженный тренер сборной СССР с 1970 года и своих подопечных знаю от и до. Вас интересует конкретный человек? Ну так прямо назовите его имя.

— Нет-нет, что вы, — Наташа сделала обаятельную улыбку, — мне в действительности нужна консультация.

— И какого плана?

— Ну ладно, — сказала Наташа, продолжая улыбаться, — мне хочется знать, кто из ваших подопечных хоть раз прыгал на мотоцикле с трамплина и делал при этом в воздухе сальто назад.

Демянский глянул на капитана Комитета государственной безопасности — во всяком случае, именно это звание он прочитал в удостоверении — как на ненормальную. Да ещё с этой улыбкой психопата.

— Простите, Наталья Валерьевна, — переспросил он, — я вас, вероятно, недопонял. Какое сальто? В каком смысле?

— Но разве они не прыгают с трамплинов во время соревнований? — ответила Наташа. — Я сама однажды присутствовала и видела, как высоко они умудряются взлетать в воздух на огромных скоростях.

— Конечно, это обязательный атрибут заезда, но сальто никто никогда не делает. Мы не циркачи, хотя я уверен, что и в цирке такое не покажут. И даже больше скажу: если бы кто-то в мире совершил такой трюк, уж поверьте, я был бы одним из первых, кого поставили в известность. Только представьте такую сенсацию! Пока же весь «цирк», который на сегодня существует, — это зрелищный аттракцион «гонки на мотоциклах по вертикальной стене», который можно посмотреть в любом парке Москвы, да и здесь, в Кишинёве, я видел подобные афиши. Но взлетать и делать сальто в воздухе — нет. Поверьте, это невозможно, — Демянский тряхнул головой и уверенно повторил: — Невозможно.

— Удивительно, — произнесла Наташа, задумываясь.

— Ничего удивительного, — категорично заявил Демянский. — Вы только представьте себе такой трамплин: почти вертикально вверх на огромной скорости и перевернуть мотоцикл в воздухе. А приземлиться как? Только представьте себе, какие при этом нужны точные математические расчеты. Одна ошибка — и трагедия. Акробат, упав с высоты на такой скорости, разобьётся. Натянуть сетку, скажете вы, но в этой сетке встреча с тяжёлым мотоциклом просто неизбежна. Шансов остаться в живых и не получить увечий ничтожно мало. Поэтому поверьте: никто и никогда не будет рисковать своей жизнью ради мимолётной славы.

— Я не то хотела сказать, — проговорила Наташа. — Удивительно не то, что это невозможно выполнить какому-либо спортсмену. Удивительно в таком случае совершенно другое. Сегодня утром я и несколько моих коллег, а также не менее полусотни людей наблюдали прыжок мотоциклиста над котлованом, и он совершил сальто, о котором я вам сейчас и рассказала.

— Вы шутите? — Демянский почувствовал, как его глаза от удивления расширились, а на правом виске запульсировала жилка.

— Увы, нет, — ответила Наташа. — Поэтому мне бы и хотелось, чтобы вы охарактеризовали гонщиков, чтобы с вашей помощью определить, кто мог бы такое совершить.

— Да никто, — Демянский развел руки в разные стороны. — И, честно говоря, мне не совсем ясен ваш вопрос. Если у вас уже есть один такой, — он поиграл желваками, — зачем вам ещё один? Вы решили устроить акробатические соревнования? И, честно говоря, я бы с удовольствием глянул на этого психа. И что за трамплин там установили?

— Нет, — Наташа отрицательно мотнула головой. — Там нет специального трамплина. Строительство идёт, и экскаватором сделали ров. Вот над ним неизвестный мотоциклист и показал сальто назад.

У Демянского зачесалось между лопатками. Он попытался достать туда рукой, но, сообразив, что дотянуться не может, шагнул к дереву и прислонился спиной.

— Извините, — сказал он, возвращаясь к прерванному разговору, — а мы не можем съездить сейчас к тому рву, чтобы я мог на месте определиться?

— Разумеется, — тут же согласилась Наташа, — буду вам премного благодарна. Наш транспорт находится с другой стороны турбазы.

— Простите, — не согласился Демянский, — но если вы не будете против, то я поеду самостоятельно. Спортивная федерация Молдавии выделила автомобиль на всю неделю с учетом того, что мне нужно решать кое-какие вопросы касательно прерванного чемпионата СССР. Сами понимаете.

— Пожалуйста, конечно, — согласилась Наташа, — но если и вы не будете против, я поеду с вами. А на выезде из парка двинемся за нашим автомобилем.

* * *

— Здесь? — удивленно поинтересовался Демянский, подойдя к краю рва.

— Именно, — сказала Наташа. — Видите этот бугор? Вот с этой стороны он приземлился. Отчетливо видно, где он это сделал. А совершил прыжок он со стороны стройки. Там такой же спуск.

Демянский подошел ближе и внимательно присмотрелся к следу, оставленному мотоциклистом.

— И где же ваш трюкач? — спросил он. — Можете меня с ним познакомить?

— К сожалению, нет, — ответила Наташа, — он сбежал. Поэтому я и обратилась к вам.

Простояв не меньше минуты в раздумьях, Демянский сказал:

— Вы знаете, Наталья Валерьевна, у меня есть один хороший знакомый. Летчик. Во время войны его самолет оказался подбит, и ему пришлось прыгать с парашютом. Территория была занята советскими войсками, поэтому вроде как ничего страшного не могло произойти. Но у него не раскрылся парашют. Высота около пятисот метров, и шансов выжить у него, естественно, не было. Но была зима, и он приземлился на склон холма. Представляете? Скатился с него, как на саночках, только вместо саночек был ранец с парашютом. Не только остался жив, но и не пострадал. Когда к нему подбежали красноармейцы, которые видели и бой, и его падение, он уже стоял на ногах и даже двигался самостоятельно им навстречу.

Демянский замолчал.

Наташа несколько секунд молчала ожидая продолжения, но, так и не дождавшись, спросила:

— И какое отношение имеет ваш знакомый к прыжкам на мотоциклах?

— Самое непосредственное, — ответил Демянский, — у него при падении без парашюта было гораздо больше шансов остаться в живых, чем у вашего неизвестного психа.