Я припарковала мотоцикл рядом с уже знакомым «Запорожцем» около школы, стянула шлем и возмущённым взглядом окинула чёрные металлические ворота.

— И какого чёрта? — машинально вырвалось у меня.

Через узкую калитку я бы «Яву» не протащила, а оставлять её так далеко от входа совершенно не хотелось.

С другой стороны забора стояла Ольга Павловна и собирала учеников третьего или четвёртого класса по двое в колонну. Увидев меня, она, как всегда, поджала нижнюю губу, плотнее задвинула очки и сказала:

— Бурундуковая, опять раскатываешь на мотоцикле? Одного раза тебе было мало? — Она оглянулась по сторонам и добавила: — Дождёшься.

Чего я дождусь, она не сообщила, но в этот момент, совершая немыслимые телодвижения, из «Запорожца» выбрался дядя Стёпа.

— Товарищу сержанту тоже скажите, — буркнула я в ответ англичанке.

Степан оглянулся на меня и поинтересовался:

— Что мне нужно сказать?

— Почему раскатываете по дороге на автомобиле, — сказала я, — дождётесь.

Степан поправил фуражку и спросил:

— Чего я дождусь?

Я в ответ пожала плечами и кивнула на англичанку:

— Я не знаю, но вот Ольга Павловна вас с удовольствием просветит.

Степан оглянулся, а я, воспользовавшись их замешательством, протиснулась через калитку и зашагала к школе.

Ольга Павловна что-то брякнула мне вслед, но меня это не слишком заинтересовало; к тому же мои каблучки с металлическими набойками громко отстукивали по асфальту, и основная масса букв утонула в их звуках.

Пол в двадцать втором кабинете покрыли коричневой краской. Дошло: оставлять его белым — это постоянно иметь нездоровый цвет. Или кто-то умный подсказал после комсомольской вечеринки с моим участием, когда двигали столы, оставили шикарные царапины, да ещё и затоптали всё грязной обувью.

Тамара Афанасьевна стояла в дверях кабинета, кого-то выглядывая, но, заметив меня, пропустила вперёд и вошла следом, закрыв дверь.

В классе галдёж уменьшился, а Баранова Наташа подняла руку и, чтобы её реально заметили, приподнялась.

— Ты что-то хочешь спросить? — поинтересовалась Тамара Афанасьевна, останавливаясь около стола.

Я в этот момент прошла к задней парте, с которой мне подавала усиленные знаки Люся, размахивая двумя руками.

Класс немного притих, а Наташа, поднявшись, спросила:

— Тамара Афанасьевна, а вы как думаете, что это было за животное? Это действительно мог оказаться дракон или какое-то доисторическое, — она подумала несколько секунд и добавила: — существо?

— Ну-ну, — протянула Тамара Афанасьевна, — я уверена, что драконов в любом их виде не существует, и, скорее всего, это был какой-нибудь ящер, который умеет летать. Но, опять-таки, я не могу это утверждать, так как видела его мельком и не успела, как следует рассмотреть. Возможно, то была просто очень большая птица.

— А разве такие птицы существуют? — спросил Тисеев.

— Если бы ты не зарылся в землю, как страус, ты бы смог его рассмотреть получше, — крикнул Григорьев Юра с первой парты.

— Много ты рассмотрел, — огрызнулся Гена, — орал громче всех: «Смотрите, дракон!».

— Все видели, как он поджёг мотоциклы, — принялся отстаивать свою точку зрения Григорьев. — Тамара Афанасьевна, а какие бывают ящеры, которые могут изо рта посылать пламя? Это ведь только про драконов такое известно.

— Не про драконов, а про Змея Горыныча, — не согласился с ним Лазарчук, — с которым дрался Алёша Попович. И он ему все три головы отрубил.

— У него вместо одной отрубленной две новые появлялись, — сказала Степаненко Юля, — может быть, одна осталась, и он улетел, а только сейчас вернулся.

Мои глаза не успевали скакать с одного одноклассника на другого.

Попала бы я в какой-то фэнтезийный мир — наверняка такие разговоры могли бы вестись в школе, но мы, блин, в реальном времени. Даже с учётом того, что в кинотеатрах шёл какой-то ужастик про динозавров, сидеть и обсуждать нашествие драконов…

— А может, это был какой-то неизвестный летательный аппарат? — проговорил кто-то с дальнего ряда. — Он как раз был сигарообразной формы, как их описывают многие учёные.

Вот это действительно было ближе к телу. Лет через двадцать в Бразилии на чемпионате мира случился неприятный и в целом фантастический казус, если это была не очередная утка. Во время матча над стадионом появился неопознанный летательный объект, который издал такой звук, что многие зрители и сами футболисты падали в беспамятстве. Матч был, естественно, сорван, а власти города распорядились оцепить стадион, и со всех, кто смог наблюдать объект, взяли подписку о неразглашении. Вот только в 98-м году полно людей таскали на такие мероприятия фотоаппараты и камеры, и попытка засекретить ни к чему не привела. В газетах было полно сообщений, фотографии и видео просочились в интернет, а что попало в эту гигантскую паутину, уже не вырвать никогда.

Да и про доисторических животных периодически всплывали и статьи, и фотографии, и видосики. Скептики разоблачали одну статью, но на её месте тут же появлялись десятки новых.

Пока все старались друг друга перекричать, меня внезапно осенило.

Чемпионат СССР! Наверняка присутствовали операторы с кинокамерами, а может, и с видеокамерами — такие по идее уже должны были существовать. И мой полёт мог легко оказаться на плёночке, которую, внимательно изучив, могли прийти к выводу, что это никакой не огнедышащий дракон, а человек в костюме белки-летяги. И скорость полёта вычислят, и уж точно гэбэшники не оставят такой факт без внимания, а начнут усиленно разыскивать.

— Нужно вечером послушать «Голос Америки», — донёсся до меня шёпот Тисеева, — они такое событие не оставят без внимания. И они точно скажут, что здесь летало над городом.

Я, приподнявшись, наклонилась вперёд и толкнула Попова, которому этот шёпот и был предназначен:

— А где можно послушать «Голос Америки»?

— Не твоё дело, Бурундуковая, — ответил Тисеев, — я не с тобой разговариваю.

— Пожалуйста, тише, — Тамара Афанасьевна несколько раз ударила линейкой по столу. — Сегодня в 19:30 должны были по телевизору демонстрировать соревнования. Я думаю, что именно там и ответят на все ваши вопросы.

— Так ведь соревнования не состоялись, — сказал Павленко Игорь. — Вы думаете, нам покажут дракона? Как он летел?

Ага, вот по телевизору это точно не покажут. А вот «Голос Америки» послушать было бы неплохо. Не только из-за полёта. Отец рассказывал, что там освещали очень любопытные вещи, о которых в Союзе умалчивали.

К примеру, когда бахнул Чернобыль, американцы в тот же день сообщили, а СССР ещё долго держал всё в секрете. Да и много разного. Чисто как политинформация мне могло пригодиться. Я события на ближайшие годы не знала, так, по мелочам, самые ключевые — и то без точных дат. А тут требовалось быть в тренде.

— Я уже ответила по поводу дракона, — сказала Тамара Афанасьевна, — а насчёт передачи — возможно, и расскажут что-то, но я не могу знать.

— А зачем мы здесь собрались? Что за объявление будет?

— А вот это подождите. Объявление буду делать не я, а представитель милиции. Мне сказали собрать вас в школе и что он явится прямо сюда.

Я вспомнила про дядю Стёпу. Если милиция, то это, вероятно, он. Даже интересно стало: какое объявление он собрался выдать?

А в следующее мгновение меня пробил смешок. Какое объявление? Так ведь ясно какое.

Я на мотокроссе успела заметить, что зрителей собирали по отдельным кучкам, возможно, по интересам, и рядом с каждой группой присутствовал мент. Руководство Бразилии и через двадцать лет попыталось засекретить прилёт НЛО, и, весьма вероятно, власти Кишинёва тоже ни до чего больше не додумаются, как взять со всех присутствующих подписку о неразглашении. Чем заканчивались такие подписки, я прекрасно знала ещё от деда: через день являться и в десятый раз рассказывать, что ты видел, что ты слышал и что об этом всём думаешь.

А оно мне надо?

Я решила: пока дядя Стёпа где-то шлёндает, самое время покинуть сие учебное заведение. Меня там не было, и я ничего не видела — это могли все подтвердить. А остаться — значит, самой себе нарисовать проблемы.

Я подхватила шлем, но это всё, что успела сделать. Двери открылись, и в кабинет вошёл сержант.

Все одноклассники мгновенно вскочили на ноги. Скамейки попадали, создав такой грохот в классе, что захотелось заткнуть уши. Подумала: если они так вскакивают на каждого вошедшего, то до конца учебного года можно запросто лишиться слуха.