Кримсон за моей спиной то ли фыркнула, то ли поперхнулась. Юсуф тихо выдохнул что-то неразборчивое. Я поклонилась коротко, с почтительной сдержанностью, как принято во «Вратах моря»:

— Да, учитель.

В защите — маска, жилет, наколенники — тело ощущалось неуклюжим, словно чужим. Даже не увернешься… хотя уворачиваться бесполезно, пули, пусть и резиновые — не те большие пластиковые дуры, которые выпускает меловик. Эфир внутри меня дрожал, но не собирался — как вода, которую пытаешься удержать в ладонях, а она утекает сквозь пальцы.

Ланиста не стал спрашивать, готова ли я. Уверена — видел, что катастрофически не готова.

— Начали, — сказал он и опустил рычаг.

Первая пуля ударила в плечо. Вторая пуля хлестнула по бедру, третья — по ребрам.

— Дыши! — Халида вопреки принятому во «Вратах моря» обычаю обратилась ко мне на ты. — Выдохни, возьми под контроль поток!

Я выдохнула. Эфирная пленка замерцала передо мной — и рассыпалась, когда следующая очередь впечаталась в жилет. Я пошатнулась, но устояла.

— Вторая скорость, — сказал ланиста.

Пули полетели чаще. Я вскинула руку — щит вспыхнул и тут же погас. Резина впечаталась в наколенник, в бок, в плечо — я перестала считать.

— Просто позволите себя расстрелять, Борзая? — в голосе учителя звучала скорее усталость, чем издевка. — Вам нравится боль? Мне отчего-то казалось, что вы собирались стать гладиатором, а не работницей заведения для извращенцев…

Я хотела только одного — закрыться от его взгляда, от его голоса, от его равнодушия… от знания, что все, случившееся между нами в пустыне, навсегда теперь останется в пустыне. Это ранило сильнее, чем пули!

— Терпите, Русская Борзая, — сказал ланиста. — Кому-то же надо в этой жизни быть жертвой. Третья скорость.

Да какого черта! Я оттолкнулась от пола, ушла в прыжок со скручиванием, завертелась сама и закрутила эфир вокруг себя, он стал вдруг тугим и упругим — и податливым. Странно, почему я раньше никогда не ощущала его таким податливым? Пули стучали по барьеру, словно капли дождя, отскакивали, расплющивались, падали — а я стояла в сердце бури, чувствуя себя сильной, спокойной и неуязвимой.

Никто не прикрывал мне спину — и никто не должен был, я превосходно защищала себя сама.

Стало даже слегка обидно, когда пули иссякли, и щитобой с щелчком выключился. Я стянула с лица измятую маску, бросила на пол.

— Великолепный результат, — выдохнула Халида. — Попаданий, конечно, много…

— Слишком много, — кивнул ланиста. — Даже считать нет смысла. Зачет по защите не сдан. Повторим через неделю. Надеюсь, все увидели, что бывает, если работать без отдачи, не в полную силу. Жду от вас результата, а не глупых отговорок. Борзая, в медблок. На сегодня вы освобождены от занятий. Мастер Халида, еще раз примите мою благодарность за то, что любезно позволили вмешаться в ваш урок.

Ланиста окинул группу недовольным, как всегда, взглядом и пошел к выходу.

— Я ее провожу, — подхватился Юсуф, и никто ему не запретил.

Уже в дверях я обернулась от ощущения пристального взгляда на своей спине. Кримсон смотрела на меня без гнева или зависти, как можно было ожидать. В ее взгляде был интерес — словно она что-то для себя взвешивала.

Тело должно было взорваться болью от пропущенных пуль — но боль отчего-то не спешила, наверное, я все еще не отошла от бешеного объема пропущенного через себя эфира. Юсуф взял меня под руку и повел — я механически переставляла ноги. Голова, однако, работала ясно.

Я отлично понимала, что Илья сделал это ради меня, чтобы я через стресс преодолела какой-то внутренний блок и получила контроль над своей силой. Такая как бы инициация в миниатюре, для отдельного навыка. Что защита — вещь критически важная и на Арене, и в испытаниях… да и в целом, мы ведь не только учитель и ученица «Врат моря», но и работники Тайного приказа Государства Российского, а это значит, что наши жизни могут оказаться в опасности в любую минуту. Все это чрезвычайно разумно, оправданно и не сказать, что так уж жестоко. Подумаешь, несколько синяков — на Арену работают медики высочайшей квалификации, способные быстро исцелить куда более серьезные травмы. Да и мне доводилось пройти через кое-что похуже.

Но вот что забавно: я ведь не думала обо всем этом, когда исполняла приказ учителя. И если бы автомат стрелял свинцовыми пулями, я вышла бы под них точно так же.

Одновременно я поняла еще кое-что: и после конца обучения, и потом, когда пройдет год, десять лет, да хоть все сто, даже если я стану хоть королевой Магриба и заодно Арагона — между мной и Илюхой по-старому ничего уже не будет.

И это, на самом-то деле, к лучшему.

* * *

Я мерно бежала по набережной, подставляя лицо морскому ветру и поглядывая на спортивный браслет — скорость движения и пульс должны оставаться в диапазоне, настроенном ланистой. Ахад не любил бегать монотонно, он разгонялся, уносился вперед, потом снова мчал ко мне и напрыгивал, едва не сшибая с ног. Не снижая собственного темпа, я трепала его между ушами.

Ахаду, конечно, скучно в школе. Трижды в неделю у нас занятия с мастером-бестиарием, но остальное время он просто наблюдает, как я учусь, или терпеливо ждет во внутреннем дворике. Поэтому хотя ланиста освободил меня на остаток дня от занятий, да и медики рекомендовали остаться в постели, пропускать нашу вечернюю пробежку я не стала. Пока мои выходные полностью поглощались отработкой взысканий, пробежка оставалась единственной возможностью выбраться на часок за пределы школы, не нарушая правил.

Учеба во «Вратах моря» была напряженной, учеников держали в тонусе. Шесть дней в неделю мы занимались с ланистой трижды: разминка, спарринги и общие со «Сталью» физические упражнения — маги приходили на них в негатор-кольцах. Практикумы по эфирной атаке и защите, медитации для увеличения резерва, основы фехтования — это только общий курс, а еще были индивидуальные тренировки, у меня — отработка совместных действий с Ахадом и стрельба. Все это было несколько утомительно, но, следует признать, за полтора месяца в одной только магии я продвинулась дальше, чем за все прошедшие со второй инициации полтора года. Со второго семестра в расписание должны были добавиться курсы актерского мастерства и работа с образом. Тоже, если вдуматься, не лишние для агента Тайного приказа навыки. Обычно под вечер я едва доползала до койки, но в целом мне все нравилось.

Не знаю пока, что и как у меня сложится с Ареной, но это образование само по себе стоит того, чтобы потратить год. Тем более что платить за него не приходится — «Врата моря» взимают плату только за вступительный экзамен, а прошедшие отбор ученики живут на всем готовом. От школы мы получаем все нужное, вплоть до услуг цирюльников и средств личной гигиены. Однако, полагаю, главная статья расходов — гонорары педагогов, все они специалисты высочайшего уровня. Получается, сотни желающих стать гладиаторами оплатили обучение для десятков счастливчиков, которых «Врата моря» сочли перспективными.

Солнце клонилось к лазурной глади океана, и я сдвинула на затылок темные очки. Мне нравилась эта ровная набережная с выделенной упругой беговой дорожкой. Волны бились о гранитные стены фомитской церкви святого Иосифа — казалось, храм парит над водой, словно корабль. Верующие собирались к вечерней службе — одетые в белое мужчины к одному входу, а закутанные в черное женщины — к другому, такие уж у фомитов порядки. Я перешла на шаг и хлопнула себя по бедру, призывая Ахада к ноге, чтобы могучий горгон не переполошил богомольцев.

За храмом я разогналась было, но пришлось притормозить — впереди на набережной что-то происходило, маячили черные фигуры полицейских. До меня донеслось визгливое «да мы просто, ска, гуляли» и «права не имеете, ять». «Марш-марш отсюда, освободите общественное пространство», гудел в ответ служитель закона.

Я приблизилась и увидела, что происходит: полицейские пытались выдворить с набережной семейство гоблинов. Глава семейства — сухой, жилистый, с длинными ушами, прижатыми к черепу от едва сдерживаемой ярости — стоял впереди, заслоняя домочадцев. Одет он был в жилет изумрудно-зеленого сукна, новенький, но застегнутый с ошибкой на две пуговицы. Жена — невысокая, округлая — прижимала к груди верещащего младенца. Двое детей, мальчик и девочка, уже успели чем-то устряпать светлые костюмчики, а шнурки на ботинках болтались незавязанные.

— Вы нарушаете общественный порядок, — нехотя объяснял дородный полицейский. — Освободите набережную, иначе придется пройти в отделение и заплатить штраф…

— И за что это я должен платить штраф, позвольте спросить? — глава семейства боевито упер локти в бока.

— За несоблюдение… нарушение… несоответствие… — полицейский вяло попытался обосновать свое решение, потом не выдержал и рявкнул: — А ну сейчас же брысь отсюда, гобла паршивая! Тут приличная публика гуляет, а не всякая шваль!

— Я этого так не оставлю! — глава семейства пытался сохранить остатки достоинства. — Придете еще в аптеку к моему шурину за самолучшим настоем от геморроя! Марта, дети, нам все равно уже пора домой! Бабуля, небось, оладьев напекла.

Пытаясь сохранить видимость достоинства, гоблинское семейство удалилось в сторону от набережной, провожаемое тяжелыми взглядами полицейских. Я вздохнула и прибавила скорость, наверстывая опоздание от графика. Ахад, фыркая, трусил рядом.

Похожие сцены я наблюдала и раньше — отчего-то в Магрибе не любят гоблинов. Так же у нас в России за маргиналов держат снага-хай, не расстающихся с бырлом и куревом и работающих только в случае крайней необходимости, да так, что приносят куда больше проблем, чем пользы. В европейских странах за отщепенцев держат кхазадов, а здесь почему-то гоблины выступают в той же роли.

Видимо, так уж разумные устроены — чтобы чувствовать себя первым сортом, кого-то надо держать за второй. И хотя «второй сорт» везде свой, набор претензий всегда одинаков: они-де ленивые, грязные, хитрые. Живут кланами, чужаков не пускают. Работать не хотят, только воруют и попрошайничают. Хотя казалось бы, ларчик просто открывается: когда кому-то не дают нормально работать, снимать жилье и учить детей, он перестает мыться и начинает пить. И тогда про него говорят: «Смотрите, он грязный и пьет. Чего еще от таких ожидать!» И как бы ни просрал свою жизнь сам говорящий, на этом убогом фоне он выглядит не так уж и плохо…

А, ладно, не моя печаль! Мне надо сосредоточиться на учебе и, как только поступит задание от Тайного приказа, исполнить его — от этого зависит будущее моей семьи, оставшейся в холодной России, да и мое собственное среди этих пальм. Однажды я выслужу помилование и смогу вернуться домой. Правда, как Тургенев со мной свяжется? Телефон-то мой заперт в камере хранения до увольнительной, которой с Илюхиной манерой поддерживать дисциплину у меня не будет, наверное, никогда. А, ладно, Тургенев не дитя малое, а начальник управления Тайного приказа. Разберется как-нибудь.

Спортивный браслет пискнул, напоминая о необходимости сделать перерыв. Я довольно усмехнулась: возле торговой палатки, где следовало останавливаться, я оказалась минута в минуту. Смуглый усатый хозяин приветливо улыбнулся и привычным жестом поставил на стойку уже приготовленный коктейль. Ахад шустро направился к своей миске — туда каждый вечер наливали свежую воду.

Я взяла коктейль и отошла к парапету, чтобы в законные семь минут перерыва полюбоваться на закат. На темнеющих волнах покачивалась широкая полоса расплавленного золота, и алый шар солнца уже до середины погрузился за горизонт. Коктейль был на кокосовом молоке, со странным пряным привкусом. Я не знала, что туда добавлено — именно в этом месте я каждый раз останавливалась и пила то, что мне здесь наливали, потому что так сказал ланиста. Во «Вратах моря» распоряжения ланисты не обсуждаются, даже вопросы не приветствуются. Будь в этой роли кто-то другой, я могла бы заподозрить, что меня подпаивают допингом — а это одна из немногих причин, по которой из «Врат моря» реально можно вылететь. Но Илюха так со мной не поступит… ни с кем, наверное, не поступит.

Я с поклоном вернула владельцу палатки пустой стакан, подозвала Ахада и побежала назад, во «Врата моря».

В крохотном внутреннем дворе крыла, где жили ученики с питомцами, я увидела Кримсон. Она неспешно вычесывала щеткой шерсть своего леопарда. Мы с Ахадом уже почти прошли мимо, когда Алая Королева изволила обратиться ко мне.

— Русская Борзая. Ты хороша.

— Ага, я ничего такая, — ответила я, не замедляя шаг. — Себе нравлюсь, по крайней мере. А если кому-то не нравлюсь, он всегда может выйти на лестницу и немного поплакать.

— С кем ты идешь в Лабиринт Теней?

Я остановилась среди дворика и часто заморгала:

— В смысле, с кем? Разве не вся группа «Эфир» туда идет? Это уже дней через пять, да?

Лицо Кримсон приняло сложное выражение:

— Через три дня. Ты не интересовалась, как проходят испытания? Что ты тогда вообще забыла во «Вратах моря»?

Захотелось сказать этой непомерно серьезной девице, что испытаниями я считаю вещи другого плана. Одолеть самого могущественного мага Севера, или восстановить обваливающуюся экономику губернии, или навести опричников на крупнейшую работорговую базу Африки — вот это, я понимаю, испытания. А тут — какие-то игры! Было бы из-за чего сыр-бор городить.

Вот только объяснять все это школьной стерве я не собираюсь!

— Я здесь, знаешь ли, учусь, — я мило улыбнулась.

— Но зачем? — Кримсон сверлила меня глазами. — Ты ведь знаешь, что звезды Арены на будущий сезон выбираются по результатам испытаний!

— Да, что-то такое слышала.

Это действительно так, но для меня не особенно важно. Тайный приказ не ставил мне задачи кровь из носа войти в семерку лидеров. Мне самой это тоже, в общем-то, не уперлось.

— Лабиринт Теней — испытание для троек, — отчеканила Кримсон. — Партнеров можно выбрать самому.

— А, ну тогда я с Юсуфом и с Тариком пойду… То есть с Глазом Бури и Громобоем.

— Ты не сможешь пойти с Громобоем, это испытание только для группы «Эфир». А Глаз Бури — пустоцвет, слабый, расхлябанный, теряющий фокус. Я беру Инадзуму. Он быстр, решителен и бьет точно в цель. Нашему альянсу нужен третий. Ты — единственный, кроме меня, маг второго порядка. Если мы объединимся, нас не обойдет никто. Мы разделим места на вершине рейтинга.

— Ой, и как мы, по-твоему, их разделим? Дай-ка угадаю! Ты займешь первое, а мне с барского плеча уступишь второе? А Инадзуму, так и быть, поставим на третье?

— Впереди у нас пять испытаний. Сильные возвысятся, слабые падут.

— … а нормальные просто пойдут ужинать. Кстати, пора в столовую. Серьезно, Кримсон, спасибо за предложение, я польщена и все такое. Но… я не отношусь ко всей этой гонке за рейтингом так серьезно, как ты, понимаешь? И мы с Глазом Бури уже сработанные, да и скучать не будем. Удачи вам с Инадзумой в поисках… достойного вас партнера. Ахад, ты готов? Ужин ждет!