Бум! Бум! Бум!

Так стучит моё сердце, буквально проламывая грудную клетку.

Мы с Зориным летим по коридору, спотыкаясь об ящики и врезаясь плечами в стены и в мебель.

Я задыхаюсь. За грудиной разливается вязкая боль, словно туда залили расплавленный свинец. Во рту привкус меди с горечью.

Это — нехорошо. Очень нехорошо! Так начинается сердечный приступ. Если к этому ещё добавится и онемение левой руки, то это — точно он.

Млять!

Только этого мне сейчас не хватало! Хотя, исходя из ситуации, в которой мы все оказались, это может быть побочный эффект из-за недостатка кислорода.

Хрен со всем этим! Не до того!

Луч моего фонарика мечется из стороны в сторону, прыгнув с полки на заколоченное окно и дальше, на проём, в котором уже показался Валера.

— Сюда! — кричит он нам! — Сюда! Они там! — и он, повернувшись в пол-оборота, показывает рукой на помещение, а сам, быстро-быстро отходит в сторону, проскользив вдоль стены. И замирает, прислонившись к перегородке, сжимая в руке металлический прут и глядя на нас широко раскрытыми глазами.

Из помещения снова раздаётся дикий гортанный крик, который сменяется странным шелестящим звуком, будто бы там появился клубок змей.

Мы с Зориным останавливаемся. Держим проём на прицеле, решив, не лезть туда на рожон. Спешка в таких делах сами знаете, к чему приводит. А Валера нам быстро, так, что я едва разбираю слова, говорит:

— Он… он… — Валёк задыхается. — Я видел это! Едва мы туда вошли. Илья… Он изменился! Прямо на моих глазах! Будто его разорвало изнутри! А те твари… на полу и на стене… Они, как будто очнулись от сна! Рванулись, как гибкие ветви! Раскрылись! И, потянулись к Илье! Схватили его! И он… Он стал с ними одним целым!

— А где Кимчи и Павел?! — взрываюсь я.

Валера молчит. Глаза остекленели, будто он впал в ступор.

— Где они?! — я делаю к нему шаг, и уже хочу взять его за грудки, чтобы, как следует встряхнуть, как парень, точно просыпается и отвечает, понизив голос до шепота, словно нас может, кто-то подслушать:

— Они… там! — он показывает в сторону помещения. — С ним!

— Живы?! — рявкаю я.

— Не знаю… — также шепотом отвечает мне Валера, — если их только не забрали…

Из рассказа Валеры мало что понятно, а сам он находится в шоковом состоянии. Ясно только одно, произошло то, чего я и опасался. Мы не убили тех тварей, а только остановили их на время. Произошла регенерация и они вновь ожили. Причем, довольно быстро. Прошло меньше получаса. Надо это запомнить.

Из помещения уже никто не орёт, но там, определённо, что-то происходит. И в нём, до сих пор, находятся Павел и Кимчи. Мы должны вытащить их оттуда!

— Заходим! — тихо говорю я Зорину. — Я — первый! Ты меня прикрываешь!

— Давай! — кивает он мне. И, по тому, что Зорин не стал подначивать меня в своей привычной манере, я понимаю, что наше дело — дрянь.

— Только, осторожно, Док! — добавляет Зорин. — Мы не знаем, что там находится!

— Вот и проверим! — отвечаю я ему сквозь зубы.

Делаю вдох. Затем выдох. Отключаю себя от внешнего мира, чтобы не обращать внимания на глухие удары тварей в забаррикадированную дверь и скрежет металла по внешней обшивке блока. Полностью концентрируюсь на выполнении задачи.

Сжимаю рукоятку пистолета в правой руке, подсвечиваю себе фонариком. Как бы обвожу лучом света проём и делаю шаг, чтобы…

Чёрт!

Моя нога так и зависает в воздухе, едва из помещения вырывается низкий, вибрирующий гул, от которого у меня начинают ныть зубы до самых корней.

Оттуда, из черноты, доносятся шаги. Или же, что-то очень на них похожее. Шум, как при ударе колотушкой об пол и звук волочения тела.

— Внимание! — предупреждаю я Зорина, отступая. — Открываем огонь при визуальном контакте!

И тут… из проёма появляется Илья. Только это — уже не Илья.

Тварь! Существо, которое ещё совсем недавно было человеком.

На нём почти нет одежды. Одни обрывки и лохмотья, будто её с него содрали.

Голова нового гибрида поплыла. Стала уродливой, будто она сделана из воска. Тело вздулось и покрылось неестественными складками, которые налезли одна на другую.

Суставы вывернулись под неестественными углами. Кожа посерела. Пошла трещинами, сквозь которые проглядывает, что-то тёмное, жилистое и пульсирующее, и из этих ран сочится мутная слизь, напоминающая мне канцелярский клей.

Крови нет. Тварь во все стороны, с тихими шмякающим звуком, выбрасывает тонкие и гибкие отростки, похожие на лианы.

Они сплелись с тем, что раньше было гибридом, которого мы до этого завалили, и, который теперь, врос в спину Ильи, как сиамский близнец. Точнее в то, что от него осталось. Будто человек, и эта жуткая органика, стали единым организмом — симбионтом. Носителем и паразитом. Или же, что больше походит на правду, Илья поглотил гибрида. Использовал его тело, как строительный материал, чтобы переделать свой организм. Превратить его в более смертоносный образец, адаптировав под изменившиеся условия.

Из разорванного живота Ильи вывалились кишки. Они похожи на жирных, раздувшихся от крови пиявок, ползущих назад — в темноту помещения. Как я понимаю — к донору в стене, чтобы насытить его питательной массой, которую можно получить из нас — людей!

Тварь обводит нас выкатившимися из орбит зенками. Фиксирует взгляд на каждом, будто выбирая, кто станет следующим.

А Валера, так и стоит у перегородки. Ни жив, ни мёртв. Только смотрит во все глаза на эту тварь и почти не дышит, чтобы не выдать ей своё присутствие.

Я, знаком руки, как бы говорю Валере:

«Стой на месте! Не шевелись!»

А сам, в этот момент, проскользив взглядом по существу, навожу ствол пистолета ему в буркала, одновременно, прошипев Зорину:

— Я стреляю ему по глазам, а ты, дай очередь по кишкам на полу! Перебей их!

Зорин мне кивает и наводит на них ствол автомата.

В этот момент, тварь вытягивает руки, больше похожие на две узловатые клешни, и совершает рывок на нашу сторону.

— Погнали! — ору я Зорину, и жму на спусковой крючок.

Бах! Бах!

Два выстрела сливаются в один. А за ними сразу же раздаётся короткая автоматная очередь.

Вспышки разрывают сумрак. От грохота у меня закладывает уши, а пространство заволакивает пороховой гарью.

Раздаётся безумный вопль.

На месте глаз твари зияют две дыры, из которых выливается бело-серая масса, похожая на желе, а кишки разрываются в месте попадания из «укорота».

Они начинают бешено хлестать из стороны в сторону, как перерубленный надвое навозный червь.

Крови нет! Совсем! А раны больше похожи на прожжённые кислотой отверстия, которые затягиваются изнутри.

В этом есть, что-то совершенно запредельное. Абсолютно чуждое для человеческого разума, и особенно — мозга врача, когда ты видишь такое, чего не может быть в принципе, и противоречит самой природе и эволюции.

— У меня осталось только три патрона! — кричу я Зорину. — Держим его на прицеле!

А тварь, и не думает умирать. Она лишь верещит, и тупо поворачивает башку, принюхиваясь к воздуху, и раздувая свои ноздри.

Ищет нас по запаху?

Хрен её знает!

Существо, будто вперивается в меня провалами своих глазниц, и делает ко мне шаг.

Бах!

Я выстрелил ему лоб, проделав в черепе аккуратную дыру, из которой снова полилась слизь, быстро её запечатав.

Тварь продолжает идти!

Сука!

— Я тебя прикрою! — кричит мне Зорин. — Уходи! Уходи от него!

История повторяется?

Я отхожу к стене, продолжая выцеливать тварь, направив на неё фонарик. И она... может быть мне это только показалось, делает инстинктивное движение вбок, пытаясь уклониться от источника света.

Бах! Бах! Бах!

По ногам твари хлещет огненный хлыст. Одно колено надламывается и монстр оседает вниз, но не падает.

В прошлый раз мы завалили гибрида, навалившись на него всем скопом, и я перебил ему позвоночник ножом. Рассек нервные окончания.

«Мозга у них явно нет, и ими управляют… — мне в голову приходит невероятная идея, — как бы, дистанционно. Что-то вроде удалённого доступа от носителя к хозяину».

Нам снова придётся уронить эту тварь, и перебить её позвоночник. Вот только, на этот раз, это будет сделать намного труднее, ведь у неё из спины, как паразит, торчат части первого гибрида, который тоже размахивает своими руками, как граблями.

Не подойти! Эти твари быстро учатся! Ещё бы понять, как это вообще может жить? Что заставляет подобную биологическую конструкцию вообще существовать? Где находится источник этой заразы?

В этот момент, в проеме возникает Кимчи. Он похож на призрака. В правой руке он сжимает ружьё, держа его за ствол, как дубинку.

Кореец обводит нас безумным взглядом. Смотрит на существо, которое пытается подняться, а потом выкрикивает:

Бей его!

И бросается на тварь, поднимая вертикалку над собой, точно это — кувалда.

— Стой! — ору я Кимчи. — Куда?!

Но в корейца, точно вселились бесы. Он меня не слушает, и пытается пробить гибриду сверху, используя приклад ружья, как ударную часть своего немудреного оружия.

Бух!

Тварь реагирует с немыслимой скоростью, точно просчитав атаку заранее.

Гибрид на спине Ильи вскидывает лапы и отбивает удар Кимчи, одновременно, хлестнув по нему одним из своих быстро удлинившихся отростков, как плетью.

Раздается щелчок, и корейца отбрасывает к стене. Он прикладывается об неё затылком и молча сползает по поверхности на пол, так и не выпустив ружьё из рук.

Илья же поднимается, опираясь на прострелянную ногу, будто в неё не всадили очередь из автомата, и замирает, как деревянный истукан, явно выбирая удобный момент для атаки.

Из дыр в колене, и в лодыжке, вытекает слизь. И я, хоть убей не представляю, как это вообще работает.

Крови по-прежнему нет! Даже намёка на неё! Только небольшой беловатый ореол вокруг огнестрельных ран. Будто кровь всю выкачали из организма или же... заместили, чем-то другим. Неким веществом, которое позволяет этой твари регенерировать с немыслимой скоростью. И...

Только сейчас я замечаю, что гибрид, приросший к спине Ильи, изменился.

Он, как бы вам это объяснить? Провалился внутрь носителя. Даже уменьшился в размерах и уже не так активно машет своими конечностями.

«Он его пожирает! — осеняет меня. — Не в буквальном смысле этого слова, а, скорее всего, поглощает, высасывая из него питательные вещества, необходимые этой твари, чтобы жить и восстанавливаться. Такой, избирательный каннибализм. Что-то подобное есть у насекомых. Например, у некоторых видов пауков. И мы должны убить эту тварь любой ценой!»

Я продолжаю следить за застывшим гибридом, старясь предугадать его следующий шаг.

У него есть преимущество — ему пофиг на свою жизнь, а вот нам — нет.

— Нужно навалиться на него всем разом! — говорю я Зорину. — Забить его до такой степени, чтобы он не успел регенерировать!

— Главное — не подставиться под удар его щупалец! — отвечает мне он. — Ты же видел, как лихо он с ними управляется! Кстати, что это может быть?

— Точно не мышцы! — отвечаю я. — Судя по звуку, это работает, как гидравлика. Может быть, нечто вроде резкого выброса жидкости в этот отросток, что и приводит к его мгновенному удлинению? Валера, — я резко меняю тему разговора, — ты готов?

Парень мне не отвечает, только кивает. Он только ещё крепче сжимает металлический прут, и я представляю, чего ему стоило пересилить свой страх.

Что там случилось с Павлом, я, пока, не знаю. Для этого мне нужно будет пройти сквозь тварь, которая тоже выжидает. Не нападает на нас. Тянет время. Регенерирует и восстанавливается. Огнестрелом её не взять. Чтобы её убить, это нужно расчленить, или же сжечь дотла. Другого способа нет, а пока...

— Назад! — ору я, заметив, что тварь открывает рот и исторгает из глотки гортанный вопль. — Атакуем сразу с трех сторон! — добавляю я. — Валера, мы роняем эту сволочь, а ты, как только я прикажу, лупасишь это прутом по суставам. Мы тебя прикрываем! Не ссы там! Прорвемся!

Я ищу глазами, чтобы мне использовать, как щит, когда у меня закончатся патроны.

Мне попадается табурет у стены.

Пойдет!

— Алтай! — кричу я Зорину, — как отстреляемся, я его прижму к полу или к стене табуретом, а ты бери, что под руку попадётся и бей его!

— Нам бы топор! — отвечает мне Зорин.

— На станции есть бензопилы для заготовки льда! — отвечаю я. — Сейчас бы только продержаться, а потом мы их отыщем! Кимчи! — говорю я, заметив, что кореец зашевелился. — Ты, как там, живой?

— Пойдёт! — отвечает он мне, хотя в голосе нет уверенности.

— Задача ясна? — меня начинает колбасить от выброса адреналина.

— Не подкачаю!

Кимчи, со стоном, поднимается и снова перехватывает ружьё, как дубину.

— Док, — говорит он мне, — пообещай мне, что потом мы найдем патроны, чтобы я мог отстреливаться! А то меня это уже порядком задолбало!

— Будут тебе патроны! — отвечаю я корейцу. — Будут!

В этот момент, существо делает к нам шаг. Пол под ним прогибается, будто доски не выдерживают веса этой чудовищной органики.

Из трещин в коже гибрида лезут новые отростки. Они хлещут по воздуху, как живые кнуты, и один из них щёлкает в нескольких сантиметрах от моего лица.

Тварь явно полностью восстановилась.

Я отшатываюсь. Фонарик выскальзывает из моей руки. Катится по полу. Луч мечется по стенам, выхватывая из темноты разрозненные картинки. Они складываются в единое полотно, в центре которого находится существо, никогда не виданное этим миром!

— Работаем! — кричу я Зорину, Валере и Кимчи, и открываю огонь, целясь в шею твари.

Бах! Бах!

— Пустой! — я убираю пистолет в карман, и, под грохот автоматных очередей, быстро хватаю табурет.

То, что я задумал, граничит с безумством. Я хочу использовать табурет, как щит, вызвав атаку твари на себя. Затем, мне нужно будет прижать табуретом существо к перегородке, и, удерживать его, пока остальные будут дубасить эту падаль.

Шансов, что это выгорит, мало, но они есть, а приказывать сделать это другим, я не имею права. Мой план, и мне его и выполнять!