Время клонилось к вечеру. Через распахнутое окно доносились вкусные запахи разнотравья и зреющих ягод. Я сидела на подоконнике, обняв колени. После моего возвращения из клиники прошло уже больше пяти часов. Плохих известий от врачей не поступало. Однако то и дело наваливались тревога и вина. Да так сильно, что хотелось забиться в угол и разреветься. Увы, слабость для меня — непозволительная роскошь. Прямо сейчас надо думать о том, что будет завтра.

Самая острая проблема — деньги для учебы братьев. На оплату первого курса в хорошем военном училище накопленных средств хватит, а вот дальше дело швах. Прибыль отеля еще пять лет будет уходить на погашение долгов от неудачных вложений отца. А значит, мне экстренно нужен еще один источник дохода. Какой? Разумеется, работа.

Я уже методично промониторила сеть: вакансий детского психолога хватает. К сожалению, в частные учебные заведения, где обещают достойную зарплату, требуются специалисты исключительно с солидным опытом. А вот в государственные интернаты, школы и приюты таких, как я, только что окончивших вуз, готовы брать с распростертыми объятиями. Но и платят очень мало. Лишь в столице обещают более-менее нормальные деньги.

Как быть? Пахать в родном городе за копейки я готова, но нет смысла. И за сто лет нужной суммы не соберу. Уехать в Москву на заработки? А как тогда быть с братьями?

Тех денег, что ежемесячно падают мне на счет от семейного бизнеса, помимо оплаты пребывания отца в больнице, хватает на аренду этого дома, одежду, еду и зарплату няне. Но в столице все в разы дороже! Мне-то сойдет и койко-место в каком-нибудь дешевом хостеле. А вот ухудшать и без того скромные условия жизни мальчишек — затея отвратительная. Но и оставить их здесь я не смогу!

Попытаться устроиться одновременно в два места? Рабочий день психолога с девяти утра и до пяти вечера. Остается только ночь. Ну и? Кем же я могу трудиться в темное время суток? Самое выгодное — вагоны разгружать.

Видела объявление: набирают мужчин и платят за ночную смену удивительно щедро. Даже больше, чем начинающему психологу за день! Так, во-первых, у меня пол не тот. Во-вторых, если и умудрюсь уговорить работодателя — физически не вывезу. Один мешок, может, еще и подниму, но под вторым однозначно сломаюсь. А иных работ за хорошие деньги по ночам нет. Варианты роскошно оплачиваемых ночных подработок для женщин, конечно же, имеются. Но даже если нож приставят к горлу — продавать себя я не стану.

Что делать? Как быть?

Мозг кипел. Понимая, что находиться в доме больше не могу, я положила мобильный в карман шорт и спрыгнула с подоконника во двор. Благо не высоко. Отряхивая руки, вдруг услышала, как протяжно скрипнула калитка. Во рту моментально пересохло, пульс участился.

А что, если это Костя?

От волнения перехватило дыхание. Все это время я старалась не думать, не вспоминать о Краснове, но, оказывается, подсознательно его ждала.

Для чего ему ко мне приходить? У него юристка с ногами от ушей на красном кабриолете ездит!

Рассердившись сама на себя, я грозно нахмурилась и быстрым шагом пошла навстречу пока невидимому из-за кустов гостю. Разглядев соседку, едва сумела скрыть разочарование.

Это не он…

Завидев меня, Настя виновато улыбнулась:

— Привет, Лиз. Сильно занята? Хотела с тобой поговорить, — она прижала к груди загипсованную руку.

«Даже знаю, о чем именно», — я про себя грустно хмыкнула.

В прошлый раз мы с соседкой общались, сидя на крыльце. Решив для разнообразия сменить место беседы, я обронила:

— Без проблем, — и направилась к лавочке, стоящей между буйно цветущих кустов сирени. Усевшись, предложила колеблющейся Насте: — Садись. В ногах правды нет.

Та опустилась рядом. Баюкая поврежденную конечность, печально спросила:

— У тебя бывает, что все идет наперекосяк?

Еще бы.

Я с печальной улыбкой кивнула.

— Сегодня ехать в командировку, а я вот — калечная, — соседка тяжело вздохнула. — Так по-дурацки все получилось. Мама попросила помыть полы перед отъездом. Ну я и вымыла — на совесть. Не подумав, по мокрому поперлась на кухню. Поскользнулась и растянулась в коридоре. Рукой ударилась больно. Надеялась, что пустяк, ан нет. Врачи сказали: трещина. Теперь в гипсе минимум две недели ходить.

Она произнесла точь-в-точь те же фразы… Если б я точно не знала, что у меня на груди больше нет символов временной пели, то могла бы подумать, что опять провалилась в прошлое.

Я потрясла головой, сбрасывая наваждение. Предвосхищая просьбу девушки, сухо спросила:

— Ты хочешь, чтобы я вместо тебя съездила в командировку? Извини, но нет.

— Лизонька, пожалуйста, не откажи! — взмолилась Настя. — Всего-то три дня! Если не поеду — наша мегера-директриса своего человека на замену поставит. И все! Не видать мне больше работы! А я там уже пять лет отпахала. Такую зарплату больше не найти! Нигде так много официанткам не платят. Понимаю, что ты графиня и не пристало тебе на мероприятиях гостей обслуживать. Но умоляю, не откажи! Друзей-то хватает, но лишь ты сделаешь все как надо. Мероприятие очень серьезное: свадьба Бастрыкиных. Тут четко все по этикету делать требуется, а мои только и знают, что официанты подносы с едой носят. Через три часа автобус — и все! Если ты сейчас откажешься, то мне придется звонить мымре. А потом искать другую работу — за копейки. А я о маме забочусь. Другой зарплаты не хватит даже на лекарства для нее, — девушка всхлипнула и точно так же, как тогда, разрыдалась.

Жалко ее. Очень. Особенно теперь, когда я лично знакома с ее начальницей.

Погладила плачущую соседку по голове:

— Прости. Мне очень жаль.

— Лизонька, ну помоги, — сквозь слезы прошептала Настя.

В памяти неожиданно всплыл горящий автобус, болтушка Алена, презрительно-ехидная физиономия мегеры. А после я словно наяву услышала крики объятых пламенем людей.

Ничего этого больше не случится. Костя не допустит, чтобы этот кошмар повторился.

Сама не знаю почему, но перед внутренним взором, как на ускоренной записи, промелькнуло все то, что я делала и говорила перед тем, как разорвать временную петлю. На лбу выступила испарина.

Боже… А ведь Константин наверняка решил, что я гадина! Соблазнила, в море завлекла, а потом не только силу отобрала, но еще и из чувства вины вынудила за братьями следить. Это же именно так и выглядит…

— Ты так побледнела, что с тобой? — зареванная соседка шмыгнула распухшим носом.

— Я в норме, — в моем голосе позвякивали льдинки. — В командировку вместо тебя однозначно не поеду. Но кое-в чем помочь могу. Захочешь, дам телефон управляющего одного из элитных отелей в Сочи. Открытых вакансий официанток там сейчас нет. Скажешь, что от меня, он что-нибудь придумает. И по оплате не обидит.

— Элитный сочинский отель? — глаза Насти заблестели от радости. Но через миг она снова загрустила: — Это же переехать придется. А у меня мама. Как я ее надолго одну оставлю?

Понимаю. У самой такая же дилемма.

Громко зазвучала мелодия. Кое-как выудив мобильный из кармана платья, девушка посмотрела на экран.

— С работы звонят, — пояснила она с тоской. Глубоко вздохнув, приняла вызов. Держа трубку возле уха, тихо сказала: — Привет, Свет.

— Как ты там, болезная? — донесся до меня девичий голос.

Потупив взгляд, моя соседка все так же негромко ответила:

— Да никак. Нету у меня замены. А сама с такой рукой поехать не смогу.

— Так и не парься! Никто тебя не уволит. Больничный на то и больничный, чтобы официально болеть! У нас тут такое творится! Мымру погнали! — затараторила невидимая Светлана.

— Да ты что?! — выдохнула с изумлением Настя. — А что случилось?

— Ты только никому не говори! Со мной секретарша по большому секрету поделилась! Короче, сегодня нашей директрисе звонил начальник службы безопасности «Жемчужины Черноморья». Ну, того пансионата, где свадьба у Бастрыкиных. В лоб заявил, что если с нашими сотрудниками собирается ехать Ольга Сергеевна, то лучше не надо. И вроде как прозрачно намекнул, что та сидит не на своем месте. Вот после этого наша Леся Пална выдернула на ковер мымру. И уволила ее к чертовой бабушке! А заодно и племянника мымры — Мишку-водителя! Прикинь, что творится?!

— Очуметь, — пробормотала шокированная Настя.

— И это еще не все! Одну из наших официанток, Мариенко Алену, забрала тайная канцелярия! Ее соседка по комнате час назад секретарше звонила. Оказалось, Мариенко — проклятийница! Ее щас изолируют, а дальше — по ситуации. Если не научится свой длиннющий язык держать в узде, то на поселения отправят к особо безнадежным. Это же трындец какой-то!

Слушая коллегу, Настя растерянно хлопала ресницами и периодически угукала, как филин. Подслушивать, безусловно, неприлично. И все же я не пропустила ни слова.

Мымру с ее горе-племянничком уволили. Значит, автобус не сгорит. Проклятийница своими пожеланиями вреда больше никому не принесет. Свадьба Бастрыкиных, похоже, не отменяется. Почему? Наверное, Костя что-то придумал.

Вдруг почудилось, что на меня кто-то смотрит. Подняла голову и остолбенела. В каких-то трех шагах, прислонившись плечом к березе, стоял барон Краснов.

Он пришел. Он все-таки пришел…

Все посторонние звуки как-то разом стихли. Слушая, как кровь стучит в ушах, я словно сомнамбула встала, подошла к мужчине. Слова комом застряли в горле.

— Привет, — он улыбнулся так, что сердце рухнуло в пятки. — Нам надо поговорить.

Облизнув отчего-то пересохшие губы, кивнула. Неимоверным усилием воли собрав себя в кучу, спросила:

— Пойдем в дом?

— Давай посидим на крыльце? — его низкий голос обволакивал, манил, а взгляд лишал рассудка.

Ты его обманула, использовала. И после такого еще на что-то надеешься? Дура!

— Почему бы и нет. У меня гостья, провожу её — и пообщаемся, — ответила я и сама поразилась, насколько безэмоционально прозвучал голос.

Костин взгляд стал не читаемым.

— Конечно, — бросил он сдержанно.

Я обернулась. Настя уже закончила разговор. Сжимая мобильный в здоровой руке, она подошла, заинтересованно глянула на Константина. А через миг порозовела от смущения.

— Лиз, у меня все нормально. Командировка отменяется. Наверное, я лучше потом зайду. Не хочу вам мешать, — явно кокетничая, она стрельнула глазками в Краснова.

— Как скажешь, — в моем голосе завывала вьюга. — Константин, прошу пройти за мной.

Выпрямив спину и не оглядываясь, я направилась ко входу в дом. Остановилась у крыльца, положила ладонь на перила. Облупившаяся от времени краска больно оцарапала кожу.

Едва слышно захрустел гравий. Я не увидела, а скорее почувствовала, как Костя встал рядом.

Нет смысла оттягивать неизбежное и уж тем более врать.

Собираясь с духом, я на секунду сомкнула веки.

— Спасибо, что пришел и дал возможность лично поблагодарить тебя за дарственную. Такое решение дорогого стоит. Особенно после того, что сделала я. Понимаю, как для тебя выглядит мой поступок. Ты предельно ясно сказал, что против разрыва временной петли. Я решила иначе. Заигрывала, затащила тебя в море. А после того, как ты расслабился, украла часть силы, еще и сыграла на чувстве вины, — собравшись с духом, я посмотрела на Константина: — Прости, если сможешь. Я не могла иначе.

Константин не сводил с меня глаз. И, казалось, изучал.

— Лиза, кто научил тебя тем техникам, которые ты использовала в море?

Его вопрос удивил, сбил с толку.

— Никто. Сама. В домашней библиотеке нашла дневники своей прапрапрабабки. По маминой линии у нас все женщины водницы… А что?

Константин шагнул ко мне ближе. Остановился в каком-то жалком метре. Сердце застучало так, что еще немного — и проломит ребра.

— Кто знает о том, что ты владеешь аналогом «памяти моря» и способна забирать силу у одаренных? — продолжил допытываться Константин.

Я озадаченно нахмурилась. Отцепившись от перил, плотно переплела пальцы.

— О том, что научилась считывать воспоминания воды, я рассказала лишь отцу. Но он так негативно отреагировал, что о «зове сирены» решила умолчать. Так что, кроме тебя, об умении забирать силу никто и не знает.

— А где сейчас те дневники, по которым ты училась? Они здесь? В этом доме?

— Нет. В тот же вечер, когда отец на меня раскричался, он запретил даже вспоминать о записях и куда-то их увез. С тех пор эта тема в нашем доме ни разу не поднималась. Я специально изучала законы. Запрета на осваивание и применение родовых техник нет. Ты можешь не допрашивать, а прямо сказать, в чем проблема?

Константин помолчал, как если бы подбирал слова.

— Проблема в уникальности твоих знаний и навыков. Как я уже сказал, ты использовала аналог «памяти моря». Читая воспоминания воды, одаренные не умеют одновременно транслировать эту информацию кому-либо. Все, кроме тебя, — Краснов сделал паузу, давая мне возможность осмыслить сказанное. — Но это полбеды. С той техникой, которую ты называешь «зов сирены», дело обстоит гораздо серьезнее. Как только Тайная канцелярия прознает о твоем умении, тебя мгновенно арестуют. На свободу ты уже никогда не выйдешь. Это знание слишком опасно.

Меня могут по-тихому казнить?!

Не позволяя страху затмить рассудок, я стиснула кулаки. Остро глянула на Краснова: абсолютно бесстрастное выражение лица. Отследить хоть какую-то эмоцию просто невозможно.

— О моих навыках знаем только мы с тобой. Отец, возможно, подозревает. Теперь понимаю, почему тогда он так себя повел. Испугался за собственную жизнь. Сегодня я впервые ослушалась его воли. Уверена, он желает наказать меня за неповиновение. И все же искренне сомневаюсь, что захочет связываться с Тайной канцелярией. У него есть сыновья-наследники. Такое пятно на репутации семьи закроет перед ними все двери. Думаю, отец не станет ни с кем делиться своими догадками, — гордо вскинув подбородок, я ледяным тоном спросила: — Что ты хочешь за свое молчание?

И прежде бывшее невозмутимым лицо барона превратилось в каменную маску.

— Елизавета Олеговна, смею вас заверить, что ваша тайна навсегда останется со мной. Можете не волноваться по этому поводу. Мне пора. С вашего позволения, — Константин развернулся и широким шагом пошел в сторону калитки.

Не шелохнувшись, я смотрела ему в спину.

Я его оскорбила. Он сейчас уйдет — и все…

Сердце тревожно сжалось. А через миг я сорвалась с места и рванула за удаляющимся мужчиной. Нагнав его почти у самого выхода, схватила за запястье. Он мучительно медленно повернулся.

— Не уходи. Пожалуйста. Ты мне очень дорог, — выдохнула я на грани слышимости.

А после обвила его шею руками и неумело поцеловала. Он стоял неподвижно, как статуя. Осознав, насколько глупо себя веду, я ощутила накатывающую волну стыда и отпрянула. И в этот же миг Костя крепко-крепко прижал меня к себе и ответил на поцелуй так, что ноги подкосились.

— Больше никогда таких гадостей про меня не думай, — прошептал он мне прямо в губы.

Я хотела заверить, что не стану, но он не позволил сказать ни слова. Его губы снова накрыли мои. Мир поплыл, время остановилось. Костины сильные руки скользили по спине, зарывались в волосы. Было так хорошо, так сладко, что душа пела.

— Выходи за меня, — теплое дыхание Кости коснулось уха.

Что?

Ошалев от крышесносных ласк, я потерянно хлопала ресницами. Прижимая меня к себе одной рукой, Константин достал из кармана брюк бархатную коробочку. Небрежно откинув ее куда-то в кусты, надел мне кольцо на безымянный палец:

— Елизавета Олеговна, я предлагаю вам свою руку и сердце, — он усмехнулся, вновь крепко-крепко прижал к себе и тихо добавил: — Отказ не принимается, любовь моя.

Так я и не собиралась…

Уткнулась лицом в его грудь, пряча глупую от счастья улыбку. И неожиданно поняла: теперь я под защитой.

— Чудо ты мое. Все нервы уже истрепала. И себе, и мне, — пожаловался непонятно кому Краснов, ни на мгновение не выпуская меня из объятий.

Самым наглым образом наслаждаясь запахом своего будущего мужа, я неожиданно вспомнила о том, что еще не спросила:

— Как ты сумел вернуть нас так далеко в прошлое?

— В пансионате есть подсобки волшебные, — отшутился Костя.

Под ложечкой засосало. Отстранившись, строго посмотрела на Краснова. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Достав его, взглянула на экран: звонили из клиники. Рука дрогнула, дребезжащая коробочка едва не выпала из ослабевших пальцев.

— Я отвечу, — Константин уверенно забрал у меня мобильный.

Отойдя подальше, он принял вызов. До меня долетали лишь обрывки фраз, но и так все стало понятно. В ушах тонко зазвенело; затошнило. Я зажмурилась.

Сильная мужская ладонь легла на талию. Прижав меня к себе, Костя негромко сообщил:

— Семь минут назад скончался граф Терехов. После того как ушел посетитель — барон Бабичев — у твоего отца случился сердечный приступ, ставший фатальным.

Судорожно вздохнув, я беззвучно заплакала. Возможно, другая на моем месте не стала бы скорбеть о таком отце. Но мне было плохо. Очень плохо.

Поглаживая меня по подрагивающим плечам, Константин негромко, но уверенно сказал:

— Мы с тобой оба хотим настоящую семью. У нас она такая и будет. Обещаю.

Эпилог

Прошло пять лет. Москва. Барон Краснов

Осень раскрасила в яркие краски листву деревьев. Рассматривая принарядившуюся столицу через стекло роскошного представительского седана, Константин Александрович тихонько сожалел о том времени, когда мог поехать куда угодно и когда вздумается, а главное — без надоевшей до оскомины охраны.

Сейчас его служебным автомобилем управляет водитель, а впереди и следом за их машиной едут бронированные джипы с вооруженными бойцами. И без этой «прелести» никуда. Должность обязывает. Вот уже три месяца, как барон Краснов руководит новым исследовательским центром. Настолько засекреченным, что даже не имеющим названия.

Тяжело вздохнув, Костя достал из внутреннего кармана пиджака мобильный. Глянув на экран, с которого улыбались Лиза и двое одинаковых светловолосых мальчишек, почувствовал, как на душе сразу же стало теплее. Привычно набрав номер жены, он терпеливо послушал длинные гудки.

— Уже пора, да? — раздался из динамика несколько раздосадованный голос супруги.

— Да, моя радость. Закругляйся. Через час буду у тебя, — Костя усмехнулся, так как знал, что сейчас услышит.

— Да как так-то? Ничего не успела, — недовольно буркнула излишне трудолюбивая глубоко беременная супруга.

— Мы это уже обсуждали. Сегодня у тебя последний рабочий день, и он закончился, — мягко напомнил Константин.

— Ладно, — обреченно выдохнула Лиза. — Ты же наверняка со своим кортежем? После того раза, когда заехал за мной, на меня ужас как косятся коллеги. Остановись подальше от ворот интерната. Я сама к тебе быстренько добегу.

«Так я тебе и позволил бегать на девятом месяце», — подумал Константин и иронично хмыкнул.

А вслух сказал:

— Твое пожелание принято. Бегать никуда не надо, дождись меня во дворе. Договорились?

Что-то невнятно пробормотав, Лиза неохотно пообещала:

— Договорились.

Нажав на отбой, Костя собрался вернуть телефон на место, но в этот момент раздался звонок. Приняв вызов, он дружелюбно ответил:

— Слушаю, тебя Сергей.

— Привет, Кость, — голос десятилетнего мальчика прозвучал напряженно.

Моментально собравшись, Константин невозмутимо предложил:

— Рассказывай, что стряслось.

— Есть проблема. Мы ее сами решаем, но опасаемся, что эта, — курсант элитного военного училища глухо кашлянул, — к Лизе попрется.

— Да кто так объясняет! — видимо, забрав трубку у брата, возмутился Матвей. — Кость, привет. Дело такое. Пятнадцать дней нас с Серегой атакует звонками вдовствующая графиня Алевтина Максимовна Подольская. Говорит, что измучилась вдали от нас и очень сильно жаждет заняться нашим воспитанием, как подобает матери. Мы ей вначале вежливо объясняли, что не хотим с ней общаться. Она не понимает. Сегодня пыталась прорваться через КПП. Разумеется, ее никто не пустил! В общем, опасаемся, что она начнет нервы Лизе трепать. Мы-то c Серегой графине точно не нужны. Наверняка на наш отель прицелилась. У нее с деньгами проблема.

— Откуда информация? — сухо уточнил Константин.

— На четвертом курсе учится дальний родственник ее умершего мужа. Пообщались с ним по-свойски. Такого понарассказывал об этой… — не по годам умный мальчик замялся подыскивая правильное слово, — особе, что нам захотелось забыть, что она наша биологическая мать.

— Услышал тебя, — лаконично бросил Константин.

— Кость, мы не за себя — за сестру тревожимся. Она вон как сильно расстроилась, когда ты ее шоколадку случайно съел! Полчаса ведь ходила с красным носом. А тут даже не знаю, что с ней будет. Мы же мужчины! Сами разберемся. Не надо ей знать об этой проблеме.

— Абсолютно с тобой согласен, — ровным тоном объявил Краснов. — Скинь мне контакт графини. И сразу же можете о ней забыть.

— Две минуты — и номер у тебя, — бодро отрапортовал мальчуган.

— Жду.

Услышав короткие гудки, Константин грозно нахмурился. Несмотря на довольно юный возраст, ребята рассуждали более чем логично. И их нежелание контактировать с этой, прости господи, мамашей вполне естественно. Такое родство чести не делает.

Пиликнул телефон. Открыв сообщение, Константин тотчас набрал номер графини.

— Алло. Слушаю вас, — послышался из динамика грудной женский голос.

— Добрый вечер, Алевтина Максимовна. Барон Краснов беспокоит, — сдержанно представился Костя.

— Оу, господин барон, надо же, — со смешком отозвалась графиня. — А я тут к вашей супруге на работу еду. Откровенно удивлена, что жена такого обеспеченного человека, как вы, работает психологом в интернате для безродных! Еще и трудится на поздних сроках беременности. Для меня, как для женщины, такое отношение странно. Впрочем, думаю, не ошибусь — причина в ребенке. Мужчине нужны наследники. А тут всего-то дочь на подходе.

На скулах Краснова заходили желваки. Однако ответил он все так же спокойно:

— Алевтина Максимовна, раз вы направляетесь на работу к моей жене, предлагаю встретиться на парковке. Но не у интерната, а через дорогу — возле ювелирного магазина.

— Хм-м. Ваш подход мне положительно начинает нравиться, — промурлыкала женщина. — Я на такси. Буду на месте минут через тридцать. Надеюсь, вы не заставите себя ждать.

— Разумеется. До встречи, — отключив связь, Константин сообщил водителю: — Парковка возле ювелирного рядом с интернатом. Время прибытия — полчаса.

— Будет сделано, — отчеканил водитель.

А через миг кортеж помчался по оживленной дороге, распугивая попутный транспорт грозным воем сирен. Константин сидел с непроницаемым лицом. Предстоящая встреча его не то чтобы так уж сильно напрягала, скорее вызывала чувство… гадливости.

«Какая-то потаскуха посмела нарушить покой моей семьи? Обломается», — он презрительно хмыкнул.

— На месте, — доложил водитель.

— Возле лавки стоит рыжеволосая женщина в белом пальто. Проводи ее ко мне и погуляй.

— Понял.

Спустя пару минут пассажирская дверь открылась. Обдав запахом терпких духов, все еще не растерявшая красоту графиня села в салон. Демонстративно оглядев дорогую отделку, она многозначительно хмыкнула:

— Впечатляет. По всей видимости, с финансами у вас все в порядке. И так, Константин Александрович, что же мы с вами будем делать? — рыжеволосая красавица положила ногу на ногу, демонстрируя точеное бедро. — На самом деле, я вас немного обманула. Я тут неподалеку снимаю квартиру. Как вы смотрите на то, чтобы у меня дома за чашкой чая побеседовать о насущных проблемах?

— Ваших проблемах? — Краснов вопросительно изогнул бровь.

— Почему же только о моих? Ваши волнуют меня ничуть не меньше, — протянув руку, вдовствующая графиня сделала вид, что снимает соринку с воротника пальто барона, и словно невзначай провела ноготком по его шее.

Константин не шелохнулся. Иронично усмехнувшись, он обронил:

— Как женатый человек, предпочитаю изливать душу исключительно любимой супруге.

— Многое теряете, — с досадой бросила графиня. — Впрочем, оставим это. Я так понимаю, близнецы наконец-то сообщили вам о моем желании официально признать их сыновьями. Мы с вами деловые люди. Не стану ходить вокруг да около. Скандалы не доставляют мне удовольствия. Я готова отказаться от сыновей в обмен на хорошую компенсацию. Рыночная стоимость отеля Тереховых мне известна. Но я не жадная и готова обсудить сумму.

— У меня к вам встречное предложение, — Константин приподнял рукав, обнажая правое запястье.

Увидев вспыхнувшего золотом двуглавого орла, графиня нервно сглотнула. Позабыв о помаде, она облизнула густо накрашенные губы и испуганно посмотрела на Краснова.

— Похоже, вы знаете, что это означает, — отметил тот.

— Да. Знак неприкосновенности и особого расположения императора, — на грани слышимости ответила побледневшая до синевы женщина.

Коротким мысленным приказом погасив символ, Константин вернул рукав на место. Не отводя тяжелого взгляда от растерявшей весь свой апломб дворянки, веско сообщил:

— Предпочитаю не пользоваться привилегиями своего статуса. Однако если вы еще раз посмеете напомнить о себе членам моей семьи, с вами будут разговаривать совсем другие люди и в очень неприятном месте. Мы друг друга поняли?

На лбу горе-мамаши выступил испарина. Судорожно кивнув, она пролепетала:

— Я могу идти?

— Конечно, — Константин обаятельно улыбнулся.

Путаясь в пальто, графиня не с первого раза смогла открыть дверцу. Оставив после себя шлейф духов и не оглядываясь, она не ушла, а стремительно убежала.

«Как только таких тварей земля носит», — Костя поморщился от отвращения.

***

Я критично, просто безнадежно опаздывала! Знала, что мой занятой муж давным-давно приехал и ждет во дворе. А я стояла в верхней одежде посреди холла и никак не могла уйти. Окружив меня веночком, девочки обнимали, плакали и не отпускали.

— Хорошие мои, ну хватит уже слезы лить. У вас есть мой номер телефона. Буду нужна — звоните без стеснения.

— Елизавета Олеговна, но рядом-то вас не будет, — хлюпая носом, возразила восьмилетняя воспитанница, очень аккуратно обнимая меня за громадный живот.

— Дело не в расстоянии, а в отношении, — не согласилась я. — Вы знаете, что в любой момент можете обсудить со мной все что хотите. И это главное.

Дружный рев послужил ответом. Осознавая, что сама не справлюсь, поискала глазами женщину, которая будет меня заменять. Та обнаружилась возле стеночки. Заметив мольбу о помощи на моем лице, она спрятала улыбку, нацепила строгое выражение и подошла:

— Девочки, все, отпускаем Елизавету Олеговну. В ее положении сложно долго стоять. Да и в пальто жарко. Неужели хотите, чтобы она вышла на улицу, простыла и заболела?

— Нет!

— Конечно, нет, как вы могли про нас так подумать?

Возмущаясь, воспитанницы расступились, освобождая мне проход. Пользуясь моментом, я громко со всеми попрощалась и ретировалась на улицу. Прохладный ветерок тронул разгоряченное лицо. Застегиваясь на ходу, вперевалочку спустилась по ступеням и с максимально возможной скоростью потопала к центральному выходу с территории.

— От кого бежим? — мужская рука уверенно легла на то место, где у меня прежде была талия.

Затормозив, я виновато посмотрела на мужа:

— Заждался, да?

— За пять лет уже смирился, — в его умных усталых глазах заплясали смешинки.

Возмущенно фыркнув, я взяла Костю под руку. Обоняния коснулся запах мерзопакостных женских духов.

— Что за особа оставила на тебе свой след? — идя рядом с мужем, я наградила его нарочито-подозрительным взглядом.

Он сделал вид, что принюхался к своему пальто.

— Ах, это. Так я от любовницы сразу к тебе. Не выветрился еще запах.

Я рассмеялась. Остановившись, безапелляционно заявила:

— Константин Александрович, вот не умеете вы врать. Охотнее поверю в историю об иностранной шпионке или, на худой конец, шантажистке, чем о любовнице. Ты у меня слишком умный, для того чтобы ходить налево.

— О как, — удивился Костя. Озорно прищурившись, уточнил: — А ты такая же умная, как я?

— Увы. У нас тот случай, когда у мужа нейронные связи такие, что состязаться с ним в разгадывании ребусов — заведомо проигрышная затея. Зато я счастливая. Ты когда-нибудь слышал, что бы счастливые женщины изменяли мужьям?

Он покачал головой и нежно-нежно улыбнулся. Присмотревшись к супругу, я заволновалась:

— Кость, что-то случилось? — я мгновенно стала серьезной.

Не отводя любящих глаз, он положил ладонь мне на живот. Потянулся к губам, умопомрачительно вкусно поцеловал. Вся тревога куда-то испарилась, словно ее и не было.

— Люблю тебя, родная. Всем сердцем, — шепнул мне на ухо муж, и душа тихонько замурчала от счастья.

Конец