Кивком поздоровавшись с уже давно знакомой медсестрой, я вошла в палату. Все так же, как и всегда. Приятный глазу полумрак, попискивают приборы, пахнет лекарствами. Взгляд метнулся к отцу, сердце предательски сжалось. Болезнь превратила цветущего мужчину в бледного, исхудавшего старика. Он выглядел таким беззащитным, измученным.

А что, если этот разговор его сейчас убьет?!

Губы задрожали. Собравшись с духом, бесшумно подошла к постели. Аккуратно сев на стул для посетителей, положила на колени сумку и папку с бумагами.

— Папа, — позвала я тихо.

Тот поднял веки. Посмотрев на меня отнюдь не сонным взглядом, лениво бросил:

— Соскучилась или проблемы появились?

— Как ты себя чувствуешь? — уклонилась я от ответа.

— Неужто не знаешь, что скоро помру? — съязвил он и властно объявил: — Мне пора заканчивать мирские дела. Слушай мою волю, дочь. После моей смерти отель отойдет твоим братьям. У них должны быть средства на жизнь. О твоей судьбе я тоже подумал. К тебе посватался барон Бабичев. Мое согласие он получил. Свадебного торжества не будет. Твоему жениху семьдесят три года, здоровье у него уже не то, чтобы на банкетах торчать, да и я по понятным причинам присутствовать не смогу. С датой бракосочетания мы пока не определились, но тянуть смысла не вижу. Думаю, в конце этого месяца выйдешь замуж.

Ехали, ехали и приехали. Похоже, папенька решил поправить финансовые дела, продав меня дряхлому старику. И почему я не удивлена?

Горечь ядовито ужалила сердце и каким-то непостижимым образом принесла покой, растворившись без остатка и унеся с собой чувство вины. Наклонив голову набок, я внимательно рассматривала человека, который без капли сожаления рушил мою жизнь.

— И сколько же барон Бабичев за меня дает? — спросила я ровным тоном.

— Сделка отличная, — довольный собой глава рода усмехнулся. — Я оплачу весь срок обучения моих наследников в элитной московской академии. Остатка суммы хватит покрыть расходы за те два года, что остались до начала их учебы. После того как выйдешь замуж, близнецы вместе с няней переедут в нормальный дом. У них будут изготовленные на заказ блокираторы силы, а также личный наставник. Как мужчина, я обязан дать своим сыновьям достойный старт в жизни. Это дело чести, — заявил он с пафосом и небрежно добавил: — Ну а о тебе должен заботиться муж.

Ну да. Сыновья — наше все, а дочь — так… расходный материал.

С каким-то запредельным спокойствием я достала из папки два документа. Положив договор дарения сверху указа императора, молча протянула бумаги отцу.

Нахмурившись, тот принялся читать. Прислушиваясь к размеренному попискиванию медицинских приборов, я застыла в терпеливом ожидании. Пока отец знакомился с официальными бумагами, его сердечный ритм нарушился лишь однажды — когда он изучал решение государя об изъятии у нас земель и сносе отеля.

Порядок предоставления информации оказался правильным. От этих убойных новостей отец точно сейчас не умрет.

Вернув мне бумаги, он откинулся на подушку. Спустя томительно долгие минуты молчания, холодно поинтересовался:

— Девичьей честью пожертвовала?

Кто бы сомневался. К другому выводу мой папенька, конечно же, прийти не мог.

Игнорируя вопрос, я положила документы обратно в папку. Скрестив руки на груди, откинулась на спинку жесткого стула.

— У твоего возрастного жених наверняка серьезные проблемы с эрекцией, — без обиняков объявил «любящий» батюшка. — Однако нельзя исключать вероятности, что он каким-либо иным способом планирует лишить тебя девственности. Так что придется раскошелиться на гименопластику. Процедура не из дешевых, — он недовольно поморщился. Пожевав тонкими бескровными губами, приказал: — Оплатишь операцию из своих накоплений. Уверен, они у тебя есть.

Это какой-то сюр. Мало того что родной отец собирается продать меня полудохлому извращенцу, так еще и требует оплатить восстановление «утраченной» девственности! Причем он ни на миг не усомнился, что я обменяла свою невинность на возврат земли. И что самое ужасное, воспринимает вот это вот все как должное.

— Тебе меня совсем не жаль? Ну хоть немного? Чисто по-человечески? — спросила я, пристально глядя на отца.

— Что за идиотский вопрос? — вполне искренне удивился тот.

Действительно, чего это я? Знай свое место на придверном коврике… дочь.

— Поступим так, — авторитетно заявил глава моей семьи. — Завтра утром пойдешь к нотариусу и вернешь мне землю. Еще нам не хватало, чтобы твой муж прознал про участок и начал качать права. С него станется, — отец с досадой цокнул языком. — Сегодня же начинаешь искать клинику, где тебе сделают операцию. Сохранение конфиденциальности — непременное условие! Учти, до конца месяца осталось всего двенадцать дней. Кровь из носу, но должна успеть снова стать невинной. Все поняла?

Конечно, поняла. Что ж тут непонятного-то.

Я печально усмехнулась и встала со стула.

— Святая обязанность каждого ребенка — забота о своих престарелых родителях, — мой голос прозвучал негромко, но уверенно. — Свой дочерний долг перед тобой я, безусловно, выполню. И братьев не брошу, можешь в этом быть уверен. Однако распоряжаться своей жизнью больше никогда и никому не позволю. В том числе и тебе.

Накинув ремешок сумочки на плечо, я направилась к двери. Спокойный звук медицинской техники сменился на тревожный. Положив ладонь на дверную ручку, я обернулась. Лицо главы семьи посерело, грудь тяжело вздымалась. И тут меня опять накрыло.

Он же может прямо сейчас умереть! Из-за меня умереть! Что я натворила?!

Острое чувство вины опалило разум. По телу пробежала волна дрожи. Что-то внутри меня корчилось от собственной никчемности, вынуждало привычно опустить голову перед отцом, повиниться.

— Я не дозволял тебе уйти, — его голос прозвучал глухо, но безапелляционно.

Если опять прогнусь — на моей жизни можно ставить жирный крест.

На секунду закрыла глаза. Неимоверным усилием воли взяла себя в руки.

— Знаешь, пап, я устала бояться за твою жизнь. Устала трястись от страха, что малейшее нервное потрясение может стать для тебя последним. Оберегала тебя, сколько могла. Все, с меня хватит. Если ты сегодня уйдешь к предкам — так тому и быть. Похороню, как подобает, и искренне буду скорбеть.

— Мерзавка. Неблагодарная тварь, — с ненавистью процедил отец.

— Как скажешь, — бросила я и вышла в коридор.

Проходя мимо постовой медсестры, сухо предупредила:

— У графа Терехова, возможно, прямо сейчас случится приступ. Проверьте его, пожалуйста.

— Вы же знаете, что ему нервничать нельзя! Любящая дочь называется, — сердито упрекнула меня девушка.

Вскочив из-за стола, она побежала в палату отца. С непроницаемым выражением лица я зашла в лифт. Мелко потряхивало. Хотелось сесть на пол и зареветь белугой.

Потом. Сейчас нельзя. Никак нельзя плакать.

***

Это же время. Пансионат «Жемчужина Черноморья»

Лысый здоровяк Гордеев стоял возле роскошного представительского седана и безотрывно смотрел на только что приземлившийся вертолет. Увидев, как из открывшейся дверцы появился барон Краснов, горделиво улыбнулся.

«Видимо, все сделал», — заметив довольное лицо нового начальника СБ, пришел к выводу Константин.

— Ваш приказ выполнен. В пансионате и на прилегающей территории без происшествий, — бодро отрапортовал Гордеев, предупредительно открывая дверцу автомобиля.

Одобрительно усмехнувшись, Константин устроился на заднем сиденье, машина тронулась с места. Положив руку на подлокотник, он бросил:

— Докладывай.

— Погодный артефакт отключен, находится под наблюдением. Я на всякий случай поставил двух бойцов. Все штатные сотрудники охраны уже на местах. По усилению с агентством договорился. Если от нас не поступит отказ, то к шести вечера будут здесь.

— Молодец, — похвалил барон, глядя на проплывающий мимо забор пансионата. — Князь Бастрыкин приехал?

— Так точно. Пятьдесят минут назад. Вместе с супругой, дочерью и будущим зятем. Разместили их в апартаментах. Я предупредил князя, что вы желаете с ним поговорить с глазу на глаз. Тот пожелал побеседовать на свежем воздухе. Сейчас прогуливается на смотровой площадке.

— Значит, вези туда, — сухо приказал Константин.

Повернув налево, автомобиль остановился у кованного ограждения. Покинув салон, барон уверенно направился к сидящему на лавочке солидному пожилому мужчине. Приблизившись, Костя отметил на его лице умиротворение.

— Добрый день, Владимир Григорьевич, — с достоинством поздоровался Краснов.

— Здравствуйте, Константин Александрович, — князь Бастрыкин искренне улыбнулся. — Присаживайтесь рядышком. Хорошо тут у вас. Тихо, спокойно.

— Затишье временное. Пока ваши гости не приехали, — барон усмехнулся, садясь на лавку. — Владимир Григорьевич, скажите, почему вы мне рекомендовали на должность начальника СБ Смирнова? Уверен, сами его услугами вы не пользовались.

Помолчав, Владимир Григорьевич неохотно признался:

— Супруга попросила помочь трудоустроить брата ее любимого косметолога. Так расхвалила, что я даже не усомнился в его компетенции. Неужто плохо справляется? Создал вам какие-то проблемы? — влиятельный аристократ нахмурился.

— Не только мне, но и вам. Олег Смирнов — редкостный болван. В моем пансионате его больше нет. Несколько часов назад я его уволил с волчьим билетом. Халатность этого идиота едва не обернулась жуткой трагедией. Завтра, во время свадебной церемонии, погодный артефакт должен был уничтожить всех членов вашей семьи, — заметив, как мгновенно напрягся князь, Константин ледяным тоном продолжил: — Разумеется, в настоящий момент это техномагическое устройство отключено. Проведена тщательная проверка всех сотрудников пансионата на причастность к организации покушения. Все чисты, как слеза младенца. Человека, поработавшего с настройками артефакта, пока не установили. Но нам удалось вычислить заказчика.

— Кто он? — напрягшись спросил Бастрыкин.

— Ваш будущий зять.

Глава княжеского рода добела сжал кулаки, не сдержался и с чувством выругался.

«Голову даю на отсечение, его безопасники давным-давно выяснили, что кандидат в мужья княжны совсем не тот, за кого себя выдает. Почему же Бастрыкин дал согласие на этот брак?» — Краснов не сводил изучающего взгляда со взбешенного князя.

Подождав, когда собеседник подуспокоится, Константин сказал вслух то, что они оба понимали:

— Если дам делу официальный ход, имидж пансионата не пострадает. А вот доброе имя вашего рода изрядно потреплют. Что будем делать, Владимир Григорьевич?

Гневно раздувая ноздри, тот угрожающе прищурился:

— Свадьбу праздновать, — процедил он сквозь зубы.

«Логичное и ожидаемое решение, — Краснов про себя понимающе хмыкнул. — Спустя несколько дней новобрачный, скорее всего, трагически погибнет. Его молодая жена оденется в траур, родители и все остальные станут ее утешать. При таком раскладе злодей будет наказан, а репутация княжеской семьи останется незапятнанной».

— Спасибо, барон. Насчет подельника этого ублюдка не волнуйся. Мои спецы его вычислят и из-под земли достанут. Знай, с этой секунды я перед тобой в неоплатном долгу. Если понадобится помощь, в чем угодно, — князь сделал красноречивую паузу, — обращайся.

— Приму к сведению, — не стал отказываться Константин.

— Понимаю, о чем ты тактично молчишь, — Владимир Григорьевич кривовато улыбнулся. — Что ж, от тебя скрывать не стану. Если б не ты, то завтра этот ублюдок истребил бы мой род под корень, — желваки заиграли на скулах мужчины. Совладав с эмоциями, он глухо сказал: — Марусе тридцать два. Она толста, некрасива, да и умом не блещет. Без денег абсолютно никому не нужна. Но даже при моих капиталах малочисленные женихи разбегались от нее, как тараканы от дуста. Ты знаешь, какая особенность у женщин со спящим даром земли?

— Специфический запах пота, — Константин посмотрел на собеседника с сочувствием.

— От моей дочери исходит не запах, а вонь. Такая, что до рвоты. Самое сильное средство действует максимум три часа. На улице с ней рядом еще можно находиться, а в помещении лишь со спецсредствами на лице. Не только по обонянию бьет, но и глаза режет до слез, — Бастрыкин помолчал, потер левую сторону груди. — С этим нищебродом дочка познакомилась в парфюмерном магазине. Общаться начала. Вначале по телефону, потом в живую. Тот соловьем заливался, сидел с ней в гостиной по шесть часов кряду и даже не морщился!

«Притворялся женишок? Маловероятно. Тут наверняка какой-то дефект обоняния», — молнией промчались мысли у Константина.

— Мои спецы, естественно, сразу же его отработали, — продолжил рассказывать князь. — Ни титула, ни денег, ни дара. Пятый сын обнищавшего дворянина. Единственное, что унаследовал от отца — звучную фамилию мощного сибирского рода Морозовых. Ею и прикрывался. Дескать, состоит с ними в ближнем родстве. На самом деле это, конечно же, не так. Просто однофамильцы. Мне бы прогнать его взашей. Но у охотника за приданым оказался врожденный порок: не чувствует он запахов. Совсем. Да и Маруська моя поплыла, влюбилась, глупенькая. Вот я и дал слабину, — глава княжеского рода остро глянул на барона: — Осуждаешь?

«Родительская любовь разная. Иногда ее и вовсе нет. Моя мать не поделила с сестрой любовника и уничтожила нашу семью, — от болезненных воспоминаний у Кости заломило зубы. — Мерзавец Терехов свою умницу и красавицу дочь за человека не считает. А ты, князь, настолько слепо любишь свою неказистую несчастную Марусю, что наступил себе на горло и едва не допустил массовую гибель людей. Осуждать тебя не стану, но и одобрить не смогу».

— Не мне вам говорить, что каждое принятое вами решение — это не чья-то, а ваша зона ответственности, — невозмутимо напомнил об очевидном Константин и веско добавил: — Более строгого судьи для человека, чем он сам, сложно представить.

— Твоя правда, — Бастрыкин тяжело вздохнул. — Не обижусь и пойму, если завтра не придешь на свадьбу. Мне и самому это торжество сейчас поперек горла. Но… — не договорив, знатный аристократ поджал губы.

«Придется отыгрывать роль счастливого отца до конца», — продолжил про себя Константин.

— Пойду-ка я прогуляюсь. До встречи в Москве.

Встав со скамьи, князь крепко пожал руку поднявшемуся следом за ним барону. И не оглядываясь ушел в сторону главного корпуса. Проводив его взглядом, Константин направился к обрыву.

Подойдя к ограждению смотровой площадки, он без спешки достал из внутреннего кармана пиджака артефакт времени. Проверив настройки, украдкой огляделся. Удостоверившись, что за ним никто не наблюдает, несильно размахнулся и кинул уникальное устройство в море. Как только «часы» исчезли в воде, Костя выпустил свою силу и сосредоточился.

«Эхо стабильное, временные помехи минимальные. Устройство ни найти, ни вычислить невозможно. Отлично. Значит, хоть с этой стороны малышку подстраховал», — Костя облокотился на ограждение, устремив взгляд за горизонт.

В ближайшие лет триста на этом участке никто не сможет воспользоваться техникой «память моря». А значит, даже случайно не узнает об уникальных способностях графини Тереховой заимствовать силу у одаренных.

Однако Краснов не питал иллюзий. Лиза обладает исключительными знаниями и в любой момент может попасть в поле зрения тайной канцелярии. Если это произойдет — из их застенков она не выйдет. Даже он не сможет помочь. Слишком уж опасный навык.

«Если ее ублюдочный папаша знает, то лучше бы он прямо сегодня сам сдох. Не хочется руки марать об этого подонка. Где же она могла научиться этой технике? Сама-то хоть понимает, насколько серьезно может влипнуть? Как же ее обезопасить?» — напряженно размышляя, Костя невидяще смотрел на бирюзовую толщу воды.