— Для начала, почему ты так испугалась?

— На вас метка кракшаада, господин. Простите, что не распознала, — она поклонилась мне.

— Что за метка и где ты ее увидела? — спросил я, заранее предчувствуя ответ.

— Вы что, ее не видите? — глаза ее стали большими и круглыми, как в анекдоте про ту какающую мышку.

— Нет, — покачал головой я. — А что, должен?

Стриго не нашлась, что ответить.

— Иногда мы не замечаем того, что у нас есть, настолько это привычно, — подбодрил я ее. — Так что скажи.

— Это если только оно входит в естество, — промямлила она от робости. — Поэтому я и говорю, что вы — Кракшаад, господин!

— Как ты ее видишь?

— Моя раса хоть и лишена развитой магии, но видим мы многое. Особенно, когда переходим в боевую морфу. Там обостряются все чувства, подключается магическое восприятие и видение становится абсолютным.

— Как выглядит эта метка?

— Огромный пылающий магический круг во всю грудь. Сложный сигил с надписями на вашем языке, господин.

— Каком?

— Кракшаадов.

Так, ну вот, понемногу и проясняется. Метка — печать даймонов, держащая мою душу в теле Феликса. Как там, ворующие душу? Ну что, походит на ремесло даймонов, они там с душами балуются. С одной стороны это хорошо, а с другой стороны, если видит девчонка, то видят и другие, а это уже большой минус. Надо выяснить, как сделать печать невидимой.

— Ладно, оставим это. Пока, — сказал я. — Итак, давай знакомиться. Я — княжич ФеликсОрлов из клана Орловых.

— Точнее, вы кракшаад в его теле, господин. Простите за дерзость.

— Точнее не скажешь, — кивнул я. — И зови меня Феликс.

— Понимаю, это имя вашей оболочки. Истинного имени я не спрашиваю, да и не буду, го… Феликс.

— А как твое имя? — мягко спросил я, вступая на деликатную тропу.

— Дриллиана го Орукоонайн, Феликс.

— Дворянка? — насколько я слышал, частица «го» означала родовое имя стриго.

— Была, Феликс.

— Была?

— Я изгнана с родовой планеты Стригол и клан Орукоонайн навсегда отрекся от меня.

— Это что же надо такое было сделать, чтобы… — начал было я.

— Я — ронин, — прервала она меня. — я не смогла спасти свою госпожу и теперь навеки изгнана из клана.

— И поэтому тебя поймал клан Орлова и за тебя некому отомстить, — резюмировал я.

— Ну если пропустить все то, что было в промежутке, то да, Феликс. Так все и было.

— Меня интересует твое отношение к клану Орловых, — спросил я.

На мгновение в ее глазах вспыхнул красный огонь.

— Они — мои кровные враги! Навсегда!

Ну еще бы. Перенести столько от рук «ученых», будешь тут относиться по другому…

— Устраивает, — кивнул я. — Итак, Дриллиана го Орукоонайн…

— Называйте меня Дрилл, господин… Феликс.

— Ну вот, ты меня перебила, Дрилл, — поморщился я. — Так вот, я не буду спрашивать про твои дальнейшие планы, мне они не интересны. Я предлагаю тебе вступить в мою команду или я просто опять уложу тебя в анабиоз, отвезу на ближайшую космическую станцию, дам достаточно денег, чтобы ты не бедствовала на первое время и мы распрощаемся. Я сразу выкладываю карты на стол. Если ты останешься со мной, то про спокойную жизнь можешь забыть.

— Все настолько серьезно?

— Да, — кивнул я. — более чем. — Врагов — куча, друзей нет. Я как бы теперь тоже изгой — клан в лице папаши объявил меня врагом, на старые дружеские чувства и рассчитывать нельзя, дружили-то с прежним Феликсом. Как только узнают, что я теперь не я — будут проблемы. А то, что так будет — однозначно. Вот такой вот такой расклад. Что скажешь?

— Я дам вассальную клятву верности, если вы согласны взять на службу ронина, господин Феликс- склонила она голову.

— Я приму твою вассальную клятву. Клятву крови.

Она удивленно подняла глаза.

— Но ведь это значит, что и вы обязуетесь умереть за кровного брата или сестру…

— Тебя это удивляет? — хмыкнул я. — Не только стриго способны выполнять клятвы. Я уже умер один раз, исполнив долг чести.

— Я согласна, Феликс, — смиренно склонила она голову. — Это честь для меня, лишенной чести…

— Это возвращение чести, — торжественно сказал я.

— Тогда не будем тянуть. Есть нож? — спросила она меня.

— Э-э… — протянул я. — Нет.

В самом деле. Где я раздобуду церемониальный нож стриго? Вещь редчайшая в силу закрытости и служения культу. У каждого клана они свои, переходящие по наследству сквозь века.

— Сгодятся любые, — сказала она. — Дело в Слове и Крови, а не в посуде.

— Хорошо, — пожал плечами я, вышел из камеры и полез в медицинские шкафы.

Во, есть скальпель. Самый обычный, без всякого хайтека — иногда проще взмахнуть им, чем включать Модификационный Свод по всякой фигне.

— Пойдет? — я повертел в руках находку.

— Да, — кивнула она. Примерилась, перехватила скальпель поудобнее… — Клянусь Кровью верно служить своему Господину, исполнять его приказы и всегда защищать его жизнь и честь. И пусть моя Кровь будет его Кровью!

Дрилл сделала надрез и передала скальпель мне.

— Клянусь Кровью беречь своего Вассала, не подвергая его бесчестию и напрасной угрозе жизни. И пусть моя Кровь будет его кровью.

Тут уже надрезал ладонь я.

— Как наследная герцогиня рода Орукоонайн и носитель Истинной Крови, я подтверждаю данную клятву между Вассалом и Господином, и объявляю их Кровными, — торжественно сказала Дрилл.

У меня в который раз за сегодняшний день челюсть упала на пол и пребольно ударила по ногам.

Я, конечно, слабо разбираюсь в тонкостях их народа, в детстве еще зачитывался «кровавками» — так их комиксы назывались, но четко помню, что наследная герцогиня и носитель Истинной Крови — это, если переводить на наши понятия, принцесса из не правящей сейчас королевской династии. А при смене династии…

Она протянула мне руку и я крепко пожал ладонь, смешивая свою кровь с ее. Вспыхнуло желтое сияние, окутавшее наше рукопожатие… Боги вселенной приняли клятву.

— Понимаете теперь, во что ввязались, Феликс? — усмехнулась она. — Теперь мы связаны кровью до смерти.

Я лишь кивнул. Думаешь, ты меня напугала? Сама ещё пожалеешь, но будет уже поздно. Зато теперь я буду уверен, что член экипажа с другим мнением не решит вопрос свиноколом под ребро исподтишка. И помешает это сделать другим.

— Пора будить нашу спящую красавицу, — сказал я, переходя к следующей камере. — Что можешь сказать про свою подругу?

— Она мне не подруга, — повела плечами Дрилл. — И даже не по несчастью.

— Я почитал, что с вами делали… — сказал я.

Дрилл сжала в кулаки пальцы с мгновенно отросшими когтями так, что с ладоней закапала кровь.

— Читать — это одно, а…

— Поверь, я знаю это на практике, — сказал я. — Так что?

— До этого я никогда с синтами не сталкивалась, — сказала Дрилл. — До этой лаборатории.

Она аж скорчилась, выплевывая последнее слово. Понимаю.

— Я видела, что с ней делали. А иногда те ученые любили делать «тройничок», как они это называли. Нет, никакого секса — нас просто пристегивали к креслам рядом, наносили одинаковые увечья и смотрели, кто быстрей регенерирует, — ее передёрнуло.

М-да… Я промолчал. А что я мог сказать? За такие зверства во всех приличных местах полагалась каторга или петля. Но это в приличных. А то, что творилось в клановых лабораториях, обычно там и оставалось. С концами. И подопытными. А что с отработанным материалом церемониться? Достаточно открыть гермолюк, остальное сделает вакуум.

— В конце сеансов «испытаний», как это называли, ей стирали память — она синт, это просто. В отличие от меня.

— Удивляюсь, почему лоботомию не сделали… Извини.

— Да ничего, — она тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Это повлияло бы на регенерацию. Зачем портить ценный лабораторный образец? Так мы будем будить нашу новую игрушку или нет?

— Будем, — я понимал, как тяжело вспоминать то, что было, но пусть лучше устроит нервный срыв сейчас, а не в деле. И я тапнул по планшету.

Никакой феерии не наблюдалось. Все так же заплясали огоньки, повис в воздухе экран, откинулась крышка. Только на этот раз все было спокойнее. Синт просто села в капсуле, и все.

Вот теперь надо сделать базовую привязку.

— Импринтинг! — потребовал я, выступив вперёд.

— Привязка произведена, — сказала синт таким томным голосом, что у меня сладко заныло в паху.

Ну а что, я виноват, что ли, что ее сделали идеальной теткой? Мой любимый цвет — блондинка, мой любимый размер — 4-й… Красивая молодая женщина, вызывающая неуемное желание разложить ее прямо здесь…

— Велите ей отключить выброс феромонов, — сказала из-за плеча Дрилл, развеяв все очарование романтического момента.

— Отключи феромоны, — приказал я.

Фух, ну вроде полегче стало. И планшетом не надо прикрывать бурную реакцию организма.

— Ты кто? — спросил я, прекрасно зная ответ. Мне надо было его услышать от нее.

— Универсальный синтетик модели «Хари»,. безучастным тоном сказала она.

— Какой еще хари? — не понял я.

— Была в истории такая шпионка… — начала было Дрилл.

Хм, а я и не связал ее с историей. Больше напомнило «хари Кришна, хари Рама», такое у нас адепты в оранжевых балахонах когда-то на улицах распевали. Или там у них было «харе»? Ей —богу не помню. Неважно.

— Я в курсе. Только не говори мне, что ее зовут Мата! — сказал я.

— Ее пока никак не зовут, — сказала Дрилл. — Вы только вошли в базовые настройки. Можете дать ей имя сами!

Это меня вогнало в ступор. Интересно девки пляшут… Или стоят и ждут, пока им имя дадут. Вот ведь…

Естественно, первая мысль, кроме нецензурных, была назвать ее Барби. Уж больно эта секси блонди была на нее похожа. И, как я себе думал, песенку эту точно никто не помнил — сколько веков-то прошло! Но как-то получалось легкомысленно. Впрочем, назвать серьезно и вдумчиво Домной или Даздрапермой — да здравствует первое мая — тоже как-то не катило. Надо вспомнить знакомых блонди, на кого похожа… Стоп! Она же вылитая Мадлен в молодости! Последняя женщина, которую я видел перед… Ну понятно, короче. Но как-то не хотелось именем усопшей называть члена команды. Тем более, до той Мадлен ей как до Китая раком. Как же ее назвать… Как у нас там Златовласка звучит? Голдилокс? Значит, будет просто Голди.

— Теперь тебя зовут Голди. Поняла?

Дрилл слегка скривилась, но проглотила. И нефиг свою ксеноморфскую.морду корчить, морщины на лицевых щитках появятся.

— Мне нравится, — сказала синт.

— Ну вот и хорошо…

— Требуется загрузка базовой программы! — перебила она меня.

— У тебя что, нет своей?

— Конечно нет, — хмыкнула за нее Дрилл. — Если бы была хотя бы базовая, кишки ученых были бы развешаны на люстре, а яйца…

— Хватит тебе, — рявкнул я.

— Ну и ладно, — обиделась Дрилл. — Только-только я придумала новую линейку бижутерии из мясных шариков…

Ну вот что мне с этой подругой делать? Похоже, я обрел такого анфан террибля, что еще поискать. А еще принцесса…

— Тогда пойдем, я дам тебе смысл в жизни. Причем, загружу его в голову.

Голди с готовностью вышла из своей камеры, и мы пошли по ярко освещенному коридору в другую лабораторию, на двери которой была большая буква «пси».

Я отпер дверь, включил свет…

— Ого, — присвистнула Дрилл. — Это даже круче чем там, откуда вы нас забрали!

— Дерьма не держим! — гордо сказал я.

И в самом деле, повод для гордости был. Ребятки-стартаперы честно выполняли работу, и теперь у меня был пси-комплекс последней модели. Собственно говоря, не для этого его делали, а для… Грубо говоря, заглянуть в нейроны индивидуума и иногда вмешаться в его сознание. Я этой хренью не владел, поэтому он стоял без движения, да и кому мне мозги потрошить? Теперь есть, а до этого не было. Я — Феликс- предпочитал более простой и наглядный подход… Да, в бейсбол здесь хоть и не играли, но на каждые проданные десять тысяч бит продавался один мяч.

В центре лаборатории стояло огромное кресло, способное вместить любого пациента. Вса эти датчики, индукторы, индикаторы… И, как вишенка на торте, расстегнутые мощные ремни для фиксации несогласных пациентов. Последнее привлекло внимание Дрилл.

— Хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается, — пробурчала она себе под нос.

Я строго глянул на нее.

— Что? Это я о себе! Я столько в этом кресле провела…

Голди молча залезла в кресло.

— Я готова.

Я еще аппарат не включил. Щелк, щелк… Возникли в воздухе и засветились экраны. Я вроде бы помнил, как с этой фигнёй работать…

Так, первым делом — первым делом мы испортим самолёты… Нет, сначала гипносон. Объект должен быть в отключке. Так что-либо сон, либо рауш-наркоз, который на парусных судах проводили специальной деревянной колотушкой по кумполу. Но я что-то сильно сомневаюсь, что нашего синта это возьмет.

Оба-на! А вот этого я не ожидал. На с нта пси-кресло среагировало по-своему. Проще сказать — высветило меню для программирования.

— Вот-вот, — прокомментировала Дрилл.

— Инструкцию забыли приложить, — чертыхнулся я.

— А зачем? — сказала Дрилл. — Можно?

— Умеешь?

— Дворцовых слуг же программировала.

— Это же запрещено…

— Феликс, — с усмешкой сказала она. — Может быть и так, но кто об этом скажет? Уж не тот, кто пошел на это по своей воле ради выгоды!

Я чуть подвинулся, чтобы следить за тем, что моя новоявленная помощница тут наворотит.

— Так, базовая программа пошла, — сказала Дрилл, а Голди дернулась в кресле. — Будем ее человечной делать?

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Так же, как вы и я, как любой обычный человек.

— Давай.

— Хорошо! — и синт опять дернулась в кресле.

— Нам нужны все расширенные программы?

— Какие?

— Ну, например, боевые искусства, владение оружием, управление кораблем, астронавигация, ремонт корабля и прочее, и прочее?

Я задумался, но не надолго. С тем образом жизни, который я собираюсь вести, любой бонус мне пригодится. И пусть им буду обладать не я, а моя помощница, это может помочь в трудную минуту.

— Грузи все, — сказал я. — И откуда все это?

— Это же накопитель из сейфа шефа на базе? — спросила Дрилл.

— Да, оттуда, — подтвердил я.

— Там еще и не такое будет, — усмехнулась она. — Значит, гружу все. Будет у нас супервоменша.

— Ревновать не будешь? — усмехнулся я.

— К чему? — спросила она. — К тому, что она знает и умеет намного больше? Ну так она искусственная, ей положено. В отличие от рожденных она использует шестьдесят-семьдесят процентов мозга против пяти обычных. До нее все равно не дотянуться. А вот как полезный член экипажа она нам нужна.

Хорошо, еще одним противоречием меньше. А то не хватало мне еще бабских разборов на корабле. Хотя обе тетки и не люди вовсе.

— Что скажешь, Голди?

— Полностью согласна с госпожой Дрилл, — сказала синт, слегка притормаживая. — Я такая, какая есть. Зависть — плохое чувство, а в моем случае еще и глупое. Все равно, что завидовать ховеру, что он ездит быстрее, чем человек бежит.

Еще бы, соображать, когда в тебя льется прошивка! Многозадачность форева — ага, разработчикам винды скажите, мемом у мелкомягких будет.

— Все, готово! — оторвалась Дрилл от пульта.

— Голди, как ощущения? — спросил я ее, как обычного человека.

— М-м-м, — она приподнялась на кресле, и посмотрела на пол. — Необычные. Как будто голова взорвется от тех знаний, которые в нее удалось запихнуть. Как-то так.

— Готова к исполнению служебных обязанностей?

— Готова. А каких? — переспросила она. — Я теперь универсал.

Дрилл заржала. Ну понятно, вспомнила пошлую шутку про универсала. Точнее, про женщин с пониженной социальной ответственностью.

— Скажем так, ты всесторонне подготовленный член экипажа. Моего экипажа, — я бросил сердитый взгляд на веселящуюся от души Дрилл. — И вообще, хватит тут ходить, как лахудры! Посмотрите на себя! Вы в этих сраных лабораторных комбезах, как недобитые наукой подопытные хомячки! Стыд и позор!

Взглядом Дрилл можно было плавить железо, да что там железо — титан. А Голди окатила меня волной холодного презрения. Сразу в голове зазвучал голос Каневского — «И тут мужчина умер».

— Короче, вот вам доступ к складу, где вы сможете подобрать себе что-то более или менее приличное. А также две каюты рядом с моей, где вы сможете привести себя в порядок. Обед, — я для понтов глянул на «Адмиральские» — через час… Нет, поправочка, через два. Попрошу не опаздывать!

Я так подумал, что как всегда у женщин пятнадцать минут наступает через два часа, так что им хватит.

— Это все, что я имею вам сказать. Давайте, удивите меня! — и я твердым шагом вышел из пси-лабы