Мины, мины… Да что вы знаете о минах? Ну может на картинке и видели «рогатую смерть», но не больше. А космические? Нет? Ладно, так уж и быть, расскажу. Это ракетная платформа малой дальности, одноразовая как бритва. Дешево и сердито. Задача — довернуть пенал с ракетой до приемлемой траектории пуска и этот самый пуск осуществить. В того, кто не ответил на сигнал' свой-чужой'.

Простота и дешевизна подкупали, пока лет сто назад, перед одним сражением разведчики другой стороны не сумели переписать код «свой-чужой». В результате клан Орловых победил клан Алметьевых, уничтожив полностью их флот без единого выстрела. Да, дедуля отличился. Трудно было представить трясущегося пилота инвалидной коляски молодым и здоровым, вручную, в одном скафандре перешивающего мины в открытом космосе!

Ну это было давно. Теперь все так просто через меш-сеть не перешить, а коды жёстко забиты в память. Но все равно минные поля ставят теперь в пределах видимости и досягаемости объекта, который они охраняют. Дикие минные поля теперь редкость.

Так к чему это я? Ах, да! К тому, что по полученным из шкатулки координатам я вывалился точнехонько у границы минного поля. В прицелах жаждущих моего комиссарского тела кварковых дур ближнего действия, способных перевести любой корабль покрупнее на субатомный уровень. Распылив его на кварки, я имею в виду.

— Похоже, мы дошли до цугундера, — пробормотал я.

— Что такое цугундер? — немедленно поинтересовался любопытный искин.

— Да так, ничего, забей, — отмахнулся я, вертя в руках карточку. — Интересно, почему они нас не атаковали?

— Потому что мы правильно ответили на код «свой-чужой», — пояснил мне, как неразумному искин.

Напрашивается на лоботомию сварочным аппаратом, гад.

— А дальше что? — спросил я.

— У вас в руках карта секретного доступа, — сказал он мне. — Если вы соизволите вставить ее в приемную панель штурманского пульта, то мы получим курс для прохода в минном поле.

— А код?

— Код, как и транспондер — гарантия того, что по нам не будут стрелять сразу, — сообщил искин. — Но ничего другого.

— И много тут мин? — спросил я.

Вместо ответа искин подсветил на экране мины и я аж поперхнулся. Представьте себе рой мошки, кружащейся вокруг чего-то вкусного типа человечьей головы. Вот примерно так все и выглядело.

И почему я не помню, что в штурманский пульт надо что-то вставлять? Видимо, это либо само собой соответствующее, или наоборот, не обычное.

Точнее, штурманский пульт не был обычным. Та щель, у которой надпись «Доп.», явно была сделана позже. Ладно, поверю искину… Я вогнал карточку в щель.

Экран в воздухе передо мной мигнул, на нем возникло «Передача ». Вот теперь все работает. На экране было видно, как мошка расступается, образовав тоннель. В конце которого была станция.

— Курс получен, — сообщил искин.

— Тогда вперёд, — скомандовал я.

И мы полетели через это чертово минное поле. Довольно неприятное чувство, когда тебя сканируют, да еще вдобавок и целятся. Что-то радары наведения не отключались, нехорошо как-то… Ждут, что мы задергаемся или повернем назад? Зря. Только вперёд!

Искин осторожно и аккуратно шел на системных без рывков и резкого ускорения, чтобы не посчитали, что мы их таранить будем. А то с них станется. Да и вообще, что на самой станции-то будет?

До сих пор с нами общалась лишь автоматика, живые люди — нет. Это и настораживало — где вы видели исследовательскую лабораторию-станцию без людей? Нет, я, конечно, понимаю, что на некоторых объектах все работы выполняются дроидами, но обычно это зоны какой-нибудь опасности, где люди не выживут в принципе. А здесь?

— Искин, перед стыковкой попробуй получить информацию оттуда. И люк не открывай. Возможна угроза для жизни.

— Понял, капитан!

— Ну вот и хорошо, что понял, — хмыкнул я.

Лязгнули вакуум-буфы, входя в зацепление с переходным шлюзом.

— Есть подключение к системе безопасности станции. Требует ключ, — отрапортовал искин.

— Передай ему данные с ключа со штурманской панели, — сказал я.

По идее, теперь придется таскаться с этим ключом по станции, это, получается, мастер-ключ.

— Соединение с системой безопасности установлено, доступ получен.

— Отчёт, — потребовал я. — Сколько человек на борту?

— Ноль.

— То есть???

— Среди двадцати трех жизненных форм на станции люди не обнаружены!

Если бы я сейчас не сидел в кресле, то упал бы. И следующий логичный вопрос…

— Кто это?

— Двадцать одна жизненная форма неизвестна, один стриго и один есть в списке запрещенных жизненных форм — синт.

Час от часу не легче. Стриго — оборотни-ксеноморфы, одна из тех рас, с которыми лучше не сталкиваться. Недаром на многие планеты им доступ воспрещен. Почему? Да потому. Представьте себе, что вы общаетесь с очень красивой, просто нереально прекрасной девушкой. И почему-то вы влюбились с первого взгляда и сразу без ума от нее. А в следующий момент она откусывает вам голову, превратившись в того самого монстра из старого, здесь, видимо, неизвестного ужастика. Представили себе? А все ваши безумные чувства вызваны ферромонами и магическим воздействием, вот так вот.

Понятно теперь, почему стриго в числе самых опасных разумных видов во вселенной? Так что код — красный, плазмеры наголо!

А вот второе — тоже подарочек так себе. Жизненная форма вне закона, синтетический человек. Запрещенный в Империи по этическим нормам — видимо, кто-то не проплатил чиновникам-сановникам, чтобы они это разрешили. Потому что в разрешенке есть и такое, отчего волосы под мышками дыбом, и ничего, этика позволяет! А вот синтов — нет!

Понятно теперь, почему название проекта такое странное. Синт — гомункулус — мункулус. Ага, как-то так. Искусственная личность.

Вот по-чесноку, больше всего мне хотелось расстрелять эту станцию, оставив от нее легкое красивое облачко радиоактивного газа. Может так и будет, я еще не решил. Где мой дух исследователя? Поищите где-то в пятках, должен там быть. А пока…

— Искин, можешь дать изображение с камер станции?

— Конечно, — ответил он и вывел на голоэкран.хронику творившегося звиздеца.

Сначала я не понял, что за фигуры шатаются по коридорам, причем направляясь к шлюзу. А потом как понял…

Неизвестные жизненные формы? Ага, зомбаки. Этакие зомби-лайт, бродящие по станции. Только молча, не хрипят «моозгиии» или «мяааасо», за что я им весьма признателен. Ужаса и сюра на сегодня мне хватило.

Вся эта толпа со скоростью зомби — то бишь зомби из фильмов — шла тусоваться у моего воздушного шлюза. Видимо решили, что им хавку подвезли. И кого здесь только нет! Охранники в форме клана, лабораторные в белых халатах, техники в синих…

— Покажи мне лабораторию, — сказал я.

— Сей секунд! — козырнул знанием разговорного искин.

Я аж покосился в сторону стойки с интерфейсом. Да, какой-то у меня продвинутый искин, очеловеченный. Глядишь, и человеком станет, если ему аватару найти… Синт? ОМГ…

Ага, вот и лаборатория. Двери плотно закрыты изнутри, внутри ни одного зомбака — спасибо герою от науки, что закрыл большую часть лабораторного комплекса. Мне хоть не все уничтожать, можно и мародеркой заняться, святое дело.

А что брать-то? Искин показал картинку с другого ракурса…

Два анабиозника, стоящих рядом. И оба в россыпи огоньков, не пустые.

— Это то, о чем я думаю? — спросил я у искина.

— Я не знаю, о чем вы думаете, — ядовито сказал он. — Если это не ваши обычные мысли о коньяке и бабах…

Фигасе завернул! Да я тебя…

— Полная перезагрузка системы с очисткой матрицы памяти, — сказал я. — Пароль…

— Не надо! — завопил искин так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули от грохота акустики.

— Понял, за что? — мстительно спросил я. — Больше не хами! Управление камерой мне на экран!

И я, ухмыльнувшись, принялся изучать находку. Еще бы, две особы женского пола модельной внешности. Да что там модельной, там даже Алотта Фагина отдыхает! Правда, та отвалила кучу бабла, насилуя модификационный свод, как и все клюшки при деньгах. Не бывает некрасивых баб, бывает мало силикона! Ладно, это я опять отвлекся. Ну что же поделаешь, глядя на такую красоту! Вах, глаза кайфуют!

Только что вот одна из них — синт, а вторая — ксеноморф. Ну понятно, синта лепили по образцу с идеальными пропорциями. А стриго… Впервые вижу вживую, так что не могу ничего сказать. Только можно было ручаться за естественную идеальность форм — если поменяет морфу, силиконовые сиськи выскочат, деньги на ветер. Ладно, берем. Тем более, задарма.

Осталось только с зомбями разобраться.

— Искин, что можешь сказать?

— Обнаружено присутствие какого-то морфовируса в атмосфере комплекса.

— Что-то такое забойное?

— Ну будь я человеком, вдыхать я бы не стал. Чтобы вот таким не стать.

— Технически они люди?

— Нет, хотя и живые в отличие от канонических зомби. Но высшая нервная деятельность отсутствует и… Если вы притащите одного на анализ…

— И думать забудь, — сказал я. — Рекомендации?

Я покосился на экран, где зомби, оставляя кровавые полосы содранными ногтями на шлюзе, пытались выломать люк. Флаг Империи им в руки, или не в руки, ну понятно.

— Выпустить весь воздух. Как раз избавимся и от патогенов, и от пострадавших.

— Они точно больше не люди?

— Вопрос философский, — сказал искин. — Если в понятии «мыслю, следовательно существую», то нет.

— Есть внешний доступ к этим функциям станции?

— Как ни странно, но есть. Видимо, расчет делался на этот случай.

— Я тоже так думаю, — хмыкнул я. — Запускай. Хотя нет, подожди. Анабиозники выдержат вакуум?

— Трудно сказать. Они не подключены к общей системе безопасности станции. Я их не вижу. По идее, должны.

— По идее, по идее… — проворчал я. — Может, лучше заместить атмосферу азотом? Перепада давления и температур не будет, а то никакая мародерка не удастся…

— Можно, — сказал искин. — Запускать?

— Давай! — кивнул я.

Азота везде, и особенно на исследовательских станциях — как гуталина, даже больше. Ага, воздух для дыхания. В котором этого самого азота — четыре пятых. А вот если будет больше…

Обновление атмосферы заняло минут пять. Следя за ростом концентрации на экране, я наблюдал и за зомбями. Смотри-ка, тоже страдают от удушья, надо же! Извиняйте, ничего личного. Я еще человеком хочу пожить.

Лишь когда концентрация на экране дошла до девяносто восьми процентов, а последний зомбяк уже с минуту не подавал признаков жизни, я слез с кресла. Операция «ограбление Мункулуса» началась.

Да, блин! Нелегкая это работа — тела перетаскивать. Зачем? Да зомби героически подохли, завалив телами шлюз. Хорошо, я был в среднем скафе, его сервоусилители превращали зомбяка в кучу мяса с одного удара. Дайте проход, трупаки!

Мой путь лежал в. лабораторию. За двумя очччень аппетитными трофеями, если вы понимаете, о чем я. Э, почему сразу «извращенец»? Может, мне просто компаньонки нужны и члены экипажа, а? То-то же.

Анабиозники, слава богу, не пострадали, жизненные показатели в норме. Пусть полежат и дальше. Разберемся с ними дома, на моей базе. Я, пользуясь сервоусилителями скафа, перегрузил их на антигравитационные каталки и по одному оттащил к шлюзу. Дело за малым — отбомбиться по лаборатории.

Вот тут мне и пригодились вбитые в меня дядькой навыки рукопашного боя с негуманами! Огромная зеленая жаба выступила достойным и грозным противником. Просто лаба была оборудована по последнему слову техники, в глазах рябило от известных марок оборудования. А также от ноликов в прайсах, которые подсовывал мне добрый искин, скотина!

Хочу это, это и это, а это в придачу! И это тоже не забу… Бах! И злобный зеленый негуман получил выстрел в затылок.

Нет, я не против все это забрать, но надо напомнить себе, почему я как в задницу ужаленный ношусь по всем этим локациям? У меня уже язык не то, что на плече, а вообще в ранец скафа не умещается! Время, время! Как пела одна американская дива, время не на твоей стороне. И это так.

Так что я, чеканя шаг мимо трупа поверженного земноводного, прошел в капитанскую каюту — или как его там, завлаб штоль. Здесь сейф был похитрее, но с помощью искина и той самой матери я вскрыл его за десять минут. У всех замков есть только один недостаток — они от честных людей. Я к ним не отношусь.

В сейфе нашлось немало интересного, но мне некогда было разбираться — потом посмотрю. Я практически смел все в большой пластиковый бокс с надписью «Биологическая опасность» и значком, известным любому игроку в халф-лайф.

А теперь твердым строевым шагом обратно к шлюзу! Впрочем, есть одна мысль… Но для этого надо упаковать тело зомби. И тут воспротивился искин.

— Зараженный материал не может быть принят на борт! — категорически заявил мой позитронный дух противоречия.

Я чуть не плюнул в забрало, оттирать потом не захотелось. Хотя фигня, прикручу трупак пока к наружному поручню шлюза. Все равно он мне нужен ненадолго.

Я задраил гермошлюз со всеми ништяками внутри.

— Дезактивация! — скомандовал я.

Ультрафиолет, жидкий антисептик, горячий воздух… Вибрион, выйди вон! Кто не спрятался, я не виноват!

Ничего, все пожитки упакованы и дезактивацию переживут.

— Капитан на борту! — сказал ритуальную фразу искин.

— Что с содержимым бортового компьютера? — спросил я его.

— Все содержимое получено и сохранено!

— Тогда расстыковка и возврат к точке прыжка за пределами минного поля.

— Я могу прыгнуть и отсюда, — запротестовал было искин.

— Я отдал приказ, — угрожающе сказал я. — Что непонятного?

Я физически почувствовал, как искин вздохнул, выматерился про себя, кляня идиота в рубке.

— Есть, капитан!

Вот и хорошо, а я займусь пока самодеятельным техническим творчеством.

— Возврат к точке прыжка выполен, — через полчаса сообщил искин, когда мы вышли за внешнюю границу хорошо видного минного поля.

Я вынул красную карту со штурманского пульта. Сразу же мины пришли в движение, возвращаясь к старой расстановке.

— Отлично! — я опустил забрало, взял свой дивайс и вышел в шлюз.

И ничего я с трупом не делал, неправда ваша! Я не из тех, кто любит надругательство над мертвыми! Я их уважаю и вечный покой… Обычно.

Вот только здесь пришлось поработать резаком, чтобы засунуть ему за пазуху то, что мне было нужно. А что именно?

Зададим простой вопрос. Что будете делать, если выйдя из гипера увидите парящее в пространстве тело в комбинезоне цветов клана Орлова, да еще и с личным транспондером, взывающим о помощи? По степени идиотизма я судить не берусь, но любой корабль клана просто обязан поднять тело на борт. Вот тут срабатывает первая часть плана.

Для начала тело надо разморозить, чтобы вынуть из рук оранжевый конверт с грифом «совершенно секретно», который я ему всунул в руки еще на станции. И вот тут-то и сработает выключатель, предохранителем в котором служит лед, который растает. Цепь замкнется… Кто сказал «Детонатор»? Садись, два! Цепь замкнет тот же транспондер, только с данными клана Киро, извечных и вечных врагов. А тут у нас что? Правильно, минное поле. Которое очень плохо реагирует на чужих. И…

Короче, первая попытка проникнуть на станцию успехом не увенчается, но выглядеть будет феерически. А дальше — приятного времяпрепровождения, искин стер все с компа станции и выжег ему мозги. Вскрывайте промерзшую до абсолютного нуля консервную банку с ядовитым содержимым.

Жестоко? Нет. Заслуженная кара. Для тех, кто разрабатывает оружие массового поражения. А на это у меня пунктик.

Так что отправив приманку повисеть в космосе, я со спокойной душой вернулся на корабль, и…

— Джамп!