Когда построю себе поместье, в нем не будет ворот.

Как бы я не относился к Агалле Лунк, в конструкции ее дома была большая мудрость — никаких наземных входов, сплошной купол над головой. И всего три секции на высоте, которые могли открыться для допуска гравилетов. А могли и не открыться.

Но пока что ворота в депо были, и мне приходилось оказывать вежливое внимание мисс Хенни вон Альтазар.

Как оказалось, «помню, вечером», оброненное ее отцом, относилось к некоему «боевому слаживанию», которое затеяла Эффа. Причем, сама мисс генерал, как спихнула мне на руки Хенни, свинтила по очень важным делам, но обещала вернуться.

И пока она не вернулась, мы занимались единственным, чем может заниматься циничный неженатый мужчина и наивная незамужняя девушка — гуляли вдоль свежеприобретенных гравилетов.

Потому как циник очень хотел получить от папы Хенни пятьдесят силовых установок. А для этого крайне желательно, чтобы папаша не слышал о мистере Савое плохих слов.

— А зачем столько «Сагир»? — С интересом смотрела Хенни на пять десятков машин различной расцветки, расставленных слегка хаотично — при покупке было не до этого.

Скупались они Чалычем по разным причинам — тем, кому было искренне жаль свою «Сагиру», он говорил об организации музея под открытым небом. Иным, кто ненавидел свое приобретение за понесенные расходы, он сообщал, что гравилеты собираются в одном месте, чтобы потом сжечь. Мол, есть один разгневанный миллионер — вот он и желает. Ну а всем прочим, кто желал просто вернуть часть затраченных впустую денег, ничего и не говорили — просто сообщали, что цена вот такая. Согласен — значит, прилетит буксир и заберет. Если не согласен — на площадке десятки более сговорчивых. Люди соглашались и заключали предварительный договор.

Единственное странное условие, которое было в договоре — не снимать свое объявление до конца следующего дня, и вот за это уже был назначен очень солидный штраф. Впрочем, Чалыч всем сообщал об этом напрямую — а уж если интересовались причиной массовой скупки, тогда и шли две заготовленные версии. Многие очень просили пригласить их на массовое сжигание техники. Вандалы.

Буксиры, к слову, Чалыч нанял на целый день — все девять, свободные в этот день, так выходило дешевле, чем договариваться на каждый рейс отдельно. Они и привозили к нам «Сагиры». Реже — отгоняли обратно, когда состояние не соответствовало фотографиям.

К вечеру пятьдесят «Сагир» стояли на стоянке — дело грандиозное.

Я даже подумывал поручить Чалычу похитить принца южан — полагаю, он справился бы до завтрашнего обеда… Но это, конечно, шуточно.

Мастер, к слову, отошел от гнева — и после того, как посчитал, сколько все это принесет мастерской, начал относиться к «Сагирам» как директор школы к выпускному классу дегенератов. Скоро выпнет — и тогда наступит счастье.

— О, мисс Хенни, это объемный тренажер для самых маленьких. Знаете, для коррекции произношения. Детям все скучно — а тут пройдут, посчитают «Раз „Сагира“„, 'Два 'Сагира“» и к пятидесятой буковка «р» начнет выговариваться, и счет подтянут.

— Мистер Савой, я не круглая дура. — Хмыкнула она.

Но приперлась почему-то в полевой форме для практикантов: светло-оливковый верх с пустыми погонами, длинная юбка чуть выше коленей, только вместо армейских берцев — белые кеды. Надо отметить — ткань чуть отличалась от стандартной, все-таки перешила под себя. И когда прогуливалась рядом, заложив руки за спину, верхние девяносто приятно обтягивались кителем. Не так, как верхние сто десять у Ренни, но тоже весьма неплохо.

— Это будущий коммерческий проект. — Не стал я выдумывать. — Модель «Сагира» отлично проявила себя, но за двадцать лет умерла без новых силовых установок. Рабочие экземпляры весьма ценятся, а вот нерабочие сравнимы с лавочками на высоте, куда можно сесть вечером с напитками и смотреть на звезды.

— Они очень красивые. — Крутила она головой, глядя на зеленые, оранжевые, бело-синие расцветки.

— Да, мисс, но даже очень красивые лавочки не стоят два миллиона.

— Значит, силовые установки даст папа? И они снова полетят?..

— Надеюсь, что так. — Кивнул я.

— Вас сильно возненавидят владельцы старых «Сагир», — отметила девушка, направляясь к одной из машин, где забыли поднять трап — весело-желтая с перешитым под цвет кузова кожаным салоном.

Сомневались, стоит ли брать, но решили оставить. На все найдется свой покупатель.

— Ненависть — вряд ли. — Пожал я плечами. — Ведь у них будут «настоящие» «Сагиры», а у нас — подделки. Это как с наручными часами. Люди будут вслушиваться в звук секундомера и изучать ремешки, чтобы отделять «своих» от «чужих», «ценителей» от «нищеты».

— Это отпугнет покупателей?

— Все, кому нужен статус, возьмут «Сатгард» или «Спектр-7». Но мы-то продаем скорость и победу. А они фальшивыми быть не могут.

— Победа фальшивой быть не может… — Остановилась Хенни возле трапа, глядя на гравилет снизу вверх. — Та была бело-синей. Иногда она мне снится. — Изменился ее голос на спокойный и чуть отстраненный.

Я потоптался у нее за спиной, пытаясь придумать правильные слова. Для наивной Хенни бы нашел, но не для этой.

— Вы меня выиграли, не так ли? — Повернулась она ко мне.

— Пари было изначально нечестным. Вы не принадлежали мерзавцу, а Эффа не принадлежит мне.

— Но вы победили, мистер Савой. Освободили, но не пришли за наградой.

— А должен был?..

— Я сделала так, чтобы обязательно пришли.

— Ах, вы про ваше имя… Я думал, это пьяная выходка.

Смутилась легонько, отвернулась, заинтересованно глядя на гравилет.

— Ну, в ней был и другой смысл… — Пробормотала она, поднимаясь по ступеням.

— Ходить все лето в футболке?.. — Хмыкнул я.

Та ускорила шаг и скрылась внутри «Сагиры».

Постоял полминутки — не выходит. Вздохнул, направился наверх.

Хенни сидела на заднем аляповато-желтом сидении и делала вид, что ей очень интересно смотреть в спинку кресла пилота.

Я наклонился к пульту пилота — ключ был в зажигании, а аккумуляторы всех машин содержали какой-никакой заряд, чтобы проверить системы. Поэтому включил гравилет, и передняя полусфера вместе с крышей приобрели одностороннюю прозрачность. Так было гораздо веселее — вечер все еще был темно-желтым, нежным и теплым.

— Мисс Хенни, я не знал, что именно вы находитесь внутри «Спектра». — Присел я рядом. — Я спасал не вас, а случайную девушку. Вы мне ничего не должны.

— А во второй раз?

— Какой — «второй»? — Сделал вид, что не понял.

— Когда вы нашли его и убили. — Держала Хенни руки на коленях, правой рукой трогая край юбки.

— Наверное, вы ошиблись и с кем-то меня путаете. — Даже немного с укором произнес я.

— Так сказала Эффа.

Не знаю, когда я спас ее в первый раз, но второй — точно не стоило. Громкий выдох вырвался сам по себе.

— Я законопослушный гражданин, мисс Хенни. А мисс Сойер — та еще фантазерка.

— Я сказала Эффе, что отец мне все рассказал, и попросила помочь сказать вам спасибо.

То-то она сразу уехала. Ничего, вернется — объясню ей, что отрицать надо все до последнего.

— Мне кажется, мисс Хенни, что вы запутались. — Мягко высказал я ей. — Помощь мисс Сойер означает ее веру в ваши же слова. Раз вам так якобы сказал отец, то она не стала спорить. Всего-то.

В то, что мистер вон Альтазар все рассказал дочке, я не верил. Слишком много лишней благодарности к проходному человеку в ее жизни. Угроза случайной влюбленности, бестолковые попытки разыскать — зачем ему это? Медаль и деньги, этого достаточно во все времена.

Денег, правда, я не дождался.

— Но мне и в самом деле сказал отец. — Настаивала она.

— Наверное, просто назвал случайное имя. Объединил два события в одно. Так проще забыть.

— Как тебя избивают? — Прикусила она губу. — Вряд ли…

— Я соболезную вам, мисс Хенни. Но и в самом деле был рядом только один раз, да и то — случайно.

— Хорошо, отец мне ничего не говорил. — Чуть зло произнесла Хенни. — Я сама догадалась.

Вот о чем и я…

— Как вы видите — это не так.

— Нет, это именно так. Я хотела поблагодарить лично. Сначала меня не пускал отец. Потом отчего-то взял и отпустил. Я хотела поехать в пограничье, отец был против. А как узнал, что вы тоже будете там, согласился. Сначала говорил о вас жестко и зло, в третьем лице, потом даже вспомнил ваше имя. И Эффа — она не спорила. Я уверена, что это были вы.

— То есть, вы ввели в заблуждение Эффу. А если она расскажет об этом кому-то?

— Но вы ведь были вместе во время гонки…

— Во время гонки. А вы говорите про предполагаемое убийство. Хорошенько же вы благодарите, мисс Хенни. — Покачал я головой. — Назвали убийцей перед другом.

— Ладно. Не хотите признавать — не надо. Достаточно, что я знаю. — Сложила она руки на груди. — И будьте уверена, я умею быть благодарной.

— Мисс Хенни, хотите проверим вашу благодарность прямо сейчас? — Покосился я.

— Прямо здесь?.. — Отчего-то смутилась она.

— А чего тянуть? Дайте мне слово, что вы не поедете на южную границу под любым благовидным предлогом.

— Это невозможно.

— Ну вот, — дернул я плечами. — Вся благодарность.

— Вы не понимаете, это другое!

— С благодарностями всегда так. — Покивал я. — Можно спасти жизнь, а ответ будут тщательно выбирать.

— Я должна поехать. — Нахмурилась Хенни.

— Благодарность принята. Я наберу Эффе, она вас заберет.

— Мистер Савой! Тан! — Вскинулась девушка, прижав мою руку к сиденью. — Проси что-то другое, пожалуйста!

— Да мне ничего не надо. — Не дергал я рукой, оставаясь спокойным. — Это тебе нужно было для чего-то прийти. Как оказалось — поторговаться.

— Причем тут торговаться!

— Не ехать ты не хочешь. Красиво говорить — хочешь. Мы все выяснили.

— А мне как жить, если я не поеду! — Вскликнула Хенни. — Как потом жить⁈

— Жить живой. — Вполне логично отметил я. — После поездки можно оказаться мертвой. Или тебе не сказали?

— Там — вероятность. А тут — уверенность. — Поникла она.

Убрала руку — отдернула, словно сделала больно и виновата.

— Вообще наоборот. — Покачал я головой. — Останешься дома, ничего с тобой не будет.

— И до конца жизни все об этом будут помнить.

— Все — это кто? Дебилы из универа? Та дура, которая тебя кинула в клубе?

— Все — это наша среда. Отец не вечный, он рано или поздно уйдет. И что тогда? — Сдерживая слезы, подняла она взгляд. — Кто будет вести со мной дела?

— Будут вести дела с мужем, — пожал я плечами.

— А муж? Кого он выберет — меня с таким позором или деньги отца?

— Всегда выберут деньги отца. — Убежденно произнес я.

— А как же любовь?..

— Даже если ты была бы трехногой карлицей с одним глазом, тебя будут искренне любить за деньги отца. — Успокаивал я.

— А я хочу, чтобы любили меня… — Шмыгнула Хенни.

— Да ты не отличишь.

— То есть, я и так урод? — Хмуро глянула девушка.

— Ты слишком богата, чтобы смотрели только на твою несравненную красоту, упругую попку, роскошную грудь и милый носик.

Смутилась.

— Спасибо.

— Слабости простительны девушке, — уговаривал я. — Ну, не поедешь — и что? Кто посмеет указать это мужу? Да он их в порошок разотрет.

Снова нахмурилась.

— Я поеду.

— Да что опять-то?.. — Возмутился я в голос. — Ну бери нормального мужика, чтобы ломал челюсти. Второй раз никто не попробует, я проверял.

— Есть люди, которым нельзя ломать челюсти.

— Всем можно, Хенни. — Убежденно произнес я.

— Я не хочу, чтобы мужа до этого доводили. Не хочу, чтобы его можно было так спровоцировать.

— Тогда бери умного. Он всех тихонько убьет.

— Тан! — Вскинулась Хенни.

— Все смертны, в этом я тоже уверен.

— И что, из-за моей слабости будут скандалы, трупы?..

— Причем тут ты? Как будто не найдется другой причины для провокации.

— Если быть идеальной — нет.

— Тогда соврут. Придумают мерзость. И что ты будешь делать со своей идеальностью?

— Это будет неправда.

— Но слух-то пойдет. Мужу придется что-то отвечать. К чему тогда все это?

— С враньем проще, оно не задевает. А потянут за настоящее, и все будут знать, что я дезертир…

Знатно она себя накрутила.

— Хенни. — Мягко сказал я. — Неприятности случаются. Подумаешь, сломаешь пальцы или руку…

— Подумаешь — сломаешь, — передразнила она. — Как характерно для растяпы-Хенни! Для неудачницы-Хенни! У нее всегда что-то такое! Тан, я не хочу так больше!

— Быть похищенной, конечно, гораздо интереснее.

— Когда это выплывет, это будет не практика, а подвиг! — Вздернула она носик.

— Хенни, да всем наплевать, — всплеснул я руками. — Как ты не понимаешь, что общество устроено вообще не так?

— А как? — Притихла она.

— Да всем, вообще, все равно на других! Никто ни за кем не следит. Важна только картинка, которую даст пресса. Важна подготовленная информация, вкинутая через оплаченных людей. Хочешь быть героем? Отлично, но никуда сама не лезь! Дай денег, и тебе поставят кадр, у тебя возьмут интервью, про тебя напишут рапорт и доведут все до торжественного вручения медали. Вот тогда все скажут, что Хенни вон Альтазар — герой!

— Но это же будет неправда…

— Тогда спаси мир, валяясь в грязных кустах среди мусора. Скреби пальцем по экрану сотового, решая, кто может тебя забрать, а кто продаст. И не смей даже говорить об этом, потому что за любым подвигом — чужие денежные интересы. — Прикрыл я глаза. — Извини.

— И как это — спасти мир?..

— Больно и холодно. Еще кот сбежал… — Буркнул я. — Хенни, я про то, что новости о твоих провалах кто-то радостно бежит и докладывает. Это им интересно. А про твои заслуги — не интересно, поэтому их просто проигнорируют.

— Но ведь люди меняются. Едут куда-то, возвращаются другими…

— Меняются. Едут живыми, возвращаются мертвыми, — поддакнул я.

— Тан! Я про характер! Уехала растяпа-Хенни, вернулась…

— Ну? — Даже заинтересовал я.

— Например… Не знаю… Хенни-сорвиголова. — Вновь смутилась та.

— А ну иди сюда. — Потянул я ее на себя.

— Что? Куда?

— Иди-иди. — Помог я ей сесть на себя сверху.

— Тан, ты чего? — Смущенная, вся алая, смотрела она куда угодно, но не на меня.

— Итак, перед нами Хенни-сорвиголова. — Констатировал я.

— Я изменюсь!

— Заряжая «бублики» для солдат?

— Месяц в суровых условиях, я читала! И вообще, не обязательно ведь сорвиголовой.

— Ах да, прости, — убрал я руку с ее пояса.

— Да удобно, — словно бы отмахнулась та, оставшись.

— Так. Тогда кем будет новая Хенни? Мне в самом деле интересно. — Откинулся я на спину.

— Стерва-Хенни!

— О, любопытно. Итак, в чем же будут изменения?

— Ну-у… Постригусь коротко, — кивнула она.

— Скажут — подхватила вши.

— Злой буду! Высокомерной! Бездушной. — Прищурилась девушка.

— Злой? — Хмыкнул я. — Это можно. Тебе нашу затею Эффа уже сдала?

— Какую именно? — Заинтересовалась Хенни.

— Мы вспомнили славные традиции предков и решили взять заложника с той стороны границы. Кого-то из королевской семьи.

— Ой.

— Славные традиции предков, — повторил я. — Всегда так делали, чтобы не воевать. Мы не трогаем заложника, они не трогают нас.

— Тогда ладно.

— Тест на стерву. — Обозначил я. — Берем твои документы, убираем из них фото. Крадем принцессу и вклеиваем ее изображение. Когда приходят похитители, отдаем им пленницу с комплектом документов. — Внимательно следил я за выражением ее лица.

Девочка всякое пережила, да и фантазия богатая. Должна понимать последствия.

— Тан, так нельзя, — тихонько произнесла она.

— Почему же? Это же их принцесса. Они сделают с ней то, что хотели сделать с тобой.

— Но так нельзя… — Даже чуть посерела Хенни.

— Не вышло из тебя стервы. — Констатировал я.

— Я ведь не про такие крайности! Просто…

— Просто — что?..

— Стать немного строже, злее… Я смогу!

— Хочешь разбудить зверя, который внутри тебя? — Лениво смотрел я на нее.

Та обрадованно закивала.

— Ты не знаешь, но это — на самом деле легко.

— Правда?

— Ага. Дать волю тому, что сковано твоей добротой, твоей совестью. — Положил я левую ладонь ей на пояс, чуть выпрямился. — Забыть, что есть закон и правила. — Принялся я правой расстегивать пуговицы на ее форме сверху вниз.

Хенни попыталась отстраниться, но не смогла — я держал крепко. Хотела закрыться руками, но я убрал их в стороны, и она словно потеряла силы.

— Тан…

— Позволить себе все, что хочешь, — расстегнув, убирая края в стороны, и запустил руку под белую футболку. — Не спрашивая разрешения.

— Не надо, Тан… — Тихо и испуганно произнесла Хенни.

— Не слушая протестов, не обращая на них внимания. — Повел я ладонью вверх, обнял приятное и мягкое, пропустил между пальцев сосок и сжал до легкого вскрика. — Проблема только в том, — убрал я неспешно руку. — Как не остаться этим зверем навсегда.

Я поправил ее форму и принялся одной рукой застегивать пуговицы обратно.

Хенни шумно сглотнула.

— Итак, мисс вон Альтазар. — Спросил я ее спокойно. — Вы действительно хотите докричаться до своего зверя?

Та отрицательно замотала головой.

— Может быть, вам приятнее старая-добрая Хенни? Пусть немного неуклюжая, но любимая отцом?

Кивнула настороженно.

— Вполне себе симпатичная мисс Хенни, которая обязательно разобьет немало сердец, если переведется из гадюшника в нормальный университет. — Улыбнулся я. — У нее будут друзья, и ни для кого не понадобится меняться.

— Пожалуй, я останусь прежней, — все еще был испуг в ее глазах.

— Но если хотите маску стервы — обратитесь к Эффе. Она продаст вам курсы. И слезьте с меня уже, наконец-то, — попросил я.

— Я н-не могу. — Пошевелилась она. — Сил нет.

Пришлось помогать, пересаживать рядом.

— Итак, Хенни. — Мягко произнес я. — Что ломаем: руки, ноги или пальцы?

— Папа что-то говорил про ветрянку, — тоскливо произнесла она.

— Отличный выбор! Ее прекрасно лечат в наше время.

Чтобы не продолжать разговор, Хенни взяла свой сотовый и уткнулась в экран с сообщениями. Полистала, подумала. Даже руки дрожать перестали и дыхание выровнялось.

Вот и отлично, значит, сама ходить сможет — сейчас отправим ее домой.

— А Эффа говорила про беременность. — Выключив телефон, отвернулась мисс, разглядывая десятки «Сагир» за бортом.

— Это диагностируется не сразу. Боюсь, вы не успеете. — Излучал я деликатное сожаление.

— Ну, чем раньше начнешь, — задумчиво смотрела она туда же. — Да и дело только в липовых тестах.

— Если только в них, то и начинать незачем.

— Но не врать же!

— У вас хорошо получается, мисс. Не закапывайте свой талант.

— Нет. Тогда придется ехать. — Вздохнула она.

— Хенни! — Возмутился я в голос.

— Нет-нет, или-или. — Строго произнесла Хенни, добавив чуть тише. — Или ты хочешь, чтобы я вспоминала только страх, боль и черноту в твоих глазах?..

«Сломал — чини…»

— Есть заднее сидение гравилета и матрас на бетонном полу. — Чуть обреченно констатировал я.

— Не беспокойся, мне хватит денег на хороший отель.

Еще одна богатая.

— А в твоем хорошем отеле спрашивают документы?

— Нет, — фыркнула она смешливо.

— И ты там была? — Поднял я бровь.

— Ну-у… — Чуть сбилась Хенни. — Я читала, что не спрашивают.

— Ладно, — пожал плечами, — вызывайте такси.

— Хорошо, — медленно кивнула она.

— Но учти, от меня — никакой инициативы. Сама сняла — сама руководи.

— Это будет интересно…

— Я просто хочу посмотреть, как ты будешь искать в поисковике, что делать дальше. — Хмыкнул я.

— Тан! — Смутилась она.

— В книгах, поди, главная героиня обычно привязана к мачте корабля?..

— Хватит все портить!

— Но если ты потом не поедешь с нами, я буду нежен и страстен…

— Обсудим это позже, — порозовела Хенни. — Все, дорогуша, такси едет. Поехали ко мне?

— Была б ты парнем — тебе бы никто не дал. — Констатировал я, первым выходя с трапа.

— Почему⁈

— Сиськи слишком большие.