Вид бывшего автобусного депо вызывал такую гамму чувств, что пришлось остановиться, чтобы привести мысли в порядок.

Ветхие, откровенно унылые на вид здания гаражных боксов, мастерской, складов и управления — серо-бетонные, созданные ради функции, а не красоты, они граничили с парковой зоной, такой же заброшенной, на юге и востоке, участком железной дороги на севере и явно раздражали жителей новеньких шестнадцатиэтажных домов, расположенных западнее. Мало кому понравится, когда рядом с недешевой столичной недвижимостью соседствует вот такое — давно брошенное, с покосившимися заборами, исписанное граффити и лезущей из-под стыков бетонных плит травой. С высоты верхних этажей еще и крыши построек видны — плоские кровли с накиданными туда бутылками и мусором, которые поганили вид на парк. Я на жилые дома поднимался, видел — грустное зрелище.

Жильцам, конечно, обещали построить на месте депо школу и детский сад, но земля под зданием и территорией имела назначение «транспортная инфраструктура», а охранная зона железной дороги и вовсе превращала эти обещания в прямой обман. Словом, одна надежда — что кто-нибудь купит этот брошенный кошмар и приведет в нормальный вид.

И вот, мечты их сбылись. У депо появился новый хозяин.

Именно от ощущения, что вот это все — мое, чуть ли не срывало крышу.

Три года жил, ни к чему не привязывался — чуть ли не на чемоданах, готовый сорваться в любой момент. А тут, за пару месяцев — сначала кот, потом гравилет. Теперь вот — угрюмые строения площадью в пять тысяч квадратных метров и полтора гектара территории вокруг. Недвижимость. Не-движимость. Уже не схватить в охапку, не увезти разом. Что-то свое в этом мире. Ощущение, будто вина плеснул в голодный желудок — и искрится внутри, и пьянит немного.

Двести тридцать миллионов за участок, который выходил на торги уже четвертый раз и должен был вновь уйти на понижение ставки. Вроде и должно насторожить — раз никому не нужно, то мне зачем?.. Но дело было в другом — те люди, что приценивались к городским участкам, смотрели на объект несколько иначе. Они видели фактически землю, с которой надо сносить старые строения и платить астрономические взятки, чтобы разрешили хотя бы средневысотную застройку — а иначе как отбить деньги?.. Есть участки сильно дешевле — если посчитать все расходы. Идею же целевого назначения никто всерьез не воспринимал — невозможно конкурировать с сетевыми мастерскими, но уж если решишься, то зачем для этого лезть так близко к центру города? Хватает никому не нужных окраин.

Знал я одну такую мастерскую — заказчики руку у кармана держали, чтобы кошелек не вытащили, и доверяли свои колымаги с большим сомнением — в основном от безысходности.

А уж если говорить про гравилеты ценой в тридцать-сорок миллионов, они на такую окраину и не полетят. Так что покупалось в первую очередь местоположение.

Застройщик близлежащего жилого комплекса, быть может, и заинтересовался бы приобретением рано или поздно — земля подходила под строительство парковочного комплекса. Но он еще свои парковки не распродал, отстроенные вместе с домами. Зачем ему конкурировать с самим собой? Кого-то чужого он тоже не боялся — городской газ заходил в его подстанцию, и плату за техприсоединение он мог назначить любую. А обогревать депо только электричеством — ну, удачи. На территорию от города под землей заходили десять киловольт, их согласовывать было не нужно, но — пять тысяч квадратных метров бетона! Первая же зима вывернет все карманы.

«Как хорошо быть почетным гражданином Империи. Нулевой тариф — я тут еще подогреваемый бассейн по зиме воткну», — с улыбкой вздохнул я полной грудью, отталкивая приоткрытую калитку.

Вода и канализация имелись — не совсем уж руины на пустыре. Осталось только их расконсервировать и частично починить — тоже деньги, но умеренные. Чинить, в общем-то, требовалось почти все, и везде за «умеренные деньги». Всю эту умеренность я старался не суммировать, чтобы не портить себе настроение.

Внутри территории, несмотря на ранний час — всего-то девять — уже была слышна суета. Любой шум затеряется на такой площади, но я знал, что там работает человек тридцать — тот самый орденоносный состав с гравилета с энтузиазмом принялся за будущий бетонный холст.

Мы все-таки созрели для открытия арт-мастерской — Сагго, я и Мастер, который при обслуживании «Рансата» обнаружил в тайнике четыреста миллионов крупными купюрами.

«Семья принца рыдала, когда его изымали!» — Вспомнились слова четвертого принца Ноэля.

Тут зарыдаешь.

Правда, когда Мастер взволнованно требовал в трубку «срочно приезжать!», я думал все что угодно — от поломки «Сагиры» и наехавших аудиторов Казначейства до беременности одной из его пассий.

Оказались — аккуратные саватские и имперские купюры, перевязанные банковской лентой. Больше всего было имперских — и, видимо, именно они потребовали тайника. Такую сумму в банк не понесешь, появятся вопросы.

Собственно, мы тоже не понесли.

На покупку депо и земли был оформлен ипотечный кредит — первый взнос шестьдесят девять миллионов с проданного «Спектра-7», с пари вон Лаби и собственных накоплений. В общем, всех доходов, которые можно было подтвердить бумагами.

Залог — приобретаемая недвижимость, срок платежей — тридцать лет под льготные два процента годовых для молодых предпринимателей. Ежемесячный платеж — почти шестьсот тысяч. Сумасшедшие деньги. Еще более сумасшедшим было то, что мои «пенсионные выплаты» покрывали половину — полученные за Сават награды добивали сумму до трех сотен тысяч. А еще я получал повышенную стипендию.

В общем, все равно пришлось брать поручителей — под документами подписался Мастер. Хотел еще Сагго, но его кредитная история чуть не отменила всю сделку.

Кредит одобрили — судя по радушным улыбкам, готовясь в самом скором времени отнять у простофиль и деньги, и залог.

Ну а мы, во-первых, реализовывали общие мечты. А во-вторых, легализовывали найденные суммы — оставшиеся миллионы постепенно будут проведены через кассу и станут чистенькими, не вызывающими ни у кого вопросов.

Да, немного странным покажется вложить в бетон семьдесят миллионов, чтобы жить потом скромно, платить проценты и вытаскивать из предприятия не самые большие суммы. Но математика была примерно такой: имелось четыреста миллионов, честно разделенных с Мастером пополам (я этот тайник в жизни бы не нашел). Из своей доли каждый скидывался по тридцать пять миллионов на первый взнос и держал в уме, что придется добавить на ремонт и оборудование примерно столько же. Итого оставалось по сто тридцать, что было, с одной стороны, гораздо меньше исходной суммы, но гораздо больше ноля после разговоров с налоговой и уж гораздо лучше, чем срок за провоз огромной суммы наличных через границу.

Самое важное — эти миллионы теперь можно будет тратить. Мастеру — назначить себе высокую зарплату, оформить в ипотеку жилье, взять неплохой гравилет, а мастерской заниматься в качестве хобби состоявшегося миллионера.

Ну а мне — если найдется покупатель на таллиум, можно будет и эти доходы провести через давно действующий бизнес. Все-таки сто тридцать миллионов — это тоже мало для поместья.

Хотя, как сделаем новый забор, Ноэля можно будет «размораживать» и ставить охранять территорию — как минимум, гонять чужих котов и собак. Будет стильно.

Еще до поисков объекта недвижимости я приготовился долго и терпеливо объяснять Мастеру, что потерять часть, но сохранить сумму, достаточную для безбедной жизни — это необходимость, но он вообще понял ситуацию по-своему.

Мы, говорит, организуем прибыльное дело — и не жжем деньги, а вкладываем в будущие прибыли. Вот уж кто оказался настоящим оптимистом.

Во мне же была разве что тихая и светлая надежда, что реальные доходы от мастерской когда-нибудь станут перекрывать ежемесячные платежи по кредиту. Но на первое время — главным заказчиком буду я. Надо перекрасить «Рансат» — Сагго уже готовил первые наброски.

Наш арт-директор, к слову, о денежной находке не знал — мы берегли его психику от соблазнов алкоголя, кутежа и гулящих женщин, накрутив, что мы лезем в кредиты, и весь будущий триумф зависит от его таланта и работоспособности. Он даже закодировался.

От новосозданной фирмы, арендовавшей у меня здание, Сагго выделили половину. Еще половина была у Мастера, он же был директором. Свою часть я планировал брать арендной платой — недвижимость оформлена на меня, иначе никаких льгот от «почетного гражданина».

В любом случае, если когда-нибудь сильно разругаемся, то это будет не по моей вине. Значит — пусть сами уходят.

Странное дело, раньше всегда планировал уходить я…

Для порядка, я обошел территорию — весь мусор и хлам мы вывезли специальными службами в первый день, но с травой между плитами и листвой с ветвями, налетевшими с парка, надо бы что-то делать. Забор надо хотя бы поправить — тот местами угрожающе заваливался наружу, а в будущем вообще ставить новые столбы под освещение и видеонаблюдение. Еще никуда не зашел, а уже дел наметилось на круглую сумму.

Если же смотреть на здание — в первую очередь требовалось вставить окна и починить крышу — местами капает. Поставить нормальные подъемные ворота, а граффити закрасить.

Но отчего-то, несмотря на все будущие сложности, улыбка только становилась шире. Когда есть деньги, то никакая это не проблема, а радость.

Особенно, когда есть человек, которому за счастье орать на строителей и требовать все делать по чертежу — Мастера я нашел у западных боксов, некогда предназначенных для хранения автобусов. Теперь их назначением будет принимать дорогие гравилеты — эта часть определена в «парадные», чтобы примирить жильцов с новым соседом. Мы должны выглядеть респектабельно и радовать глаз.

А вот боксы на восточной части будут для обычных ремонтов — нет смысла отказываться от мелкой, но стабильной денежки. Тем более что Мастеру уже звонили люди из числа бывших постоянных клиентов — спрашивали, куда он трудоустроился после увольнения. Потому что доверять оставшимся бандерлогам свои гравилеты они отказываются. И правильно делают, к слову.

Мастер занимался делом необычным — сидел на раскладном стульчике у входа и рисовал под дневным светом что-то карандашом в блокноте, от усердия даже прикусив язык. Вот что значит связался с творческими людьми — уже и сам ваяет.

— Привет, — не стал я подкрадываться.

— Ага, привет, — кивнул он, критически глядя на результат своего труда. — Вот, оцени. — С гордостью развернул он блокнот.

— Это что? — Присмотрелся я к шести картинкам, в которых так или иначе был обыгран гаечный ключ.

— Как что? Это знак Ордена Гаечного Ключа! Орден есть, знака нет — непорядок.

— М-да? Неплохо. Только варианты два и четыре надо исключить, у нас в Ордене есть девочка.

— А почему я не знаю? — Возмутился он. — А моим можно вступить? — Заинтересовался он тут же.

Мастер тактически неверно поддерживал порочные отношения с двумя художницами. Время скандалов, выяснений отношений и драк с побитыми лицами (били Мастера, он терпел) уже прошли. Наступила рутина с двойными подарками и эпатажными прогулками под ручки на набережной. В общем, каждый по-своему переживает кризис среднего возраста.

— Конкретно эта девушка скоро возглавит департамент в городской администрации Столицы. — Обосновал я вступление старосты.

Ее даже новая лотерея распределила в столичный гарнизон — настолько там намагничено на успех. Хотя от ее присутствия в воинской части выйдет сплошная диверсия — видел я пошитую для нее форму гражданского специалиста, там солдаты спать не смогут.

Форму, к слову, пришлось отправлять на ремонт — ну не получается у меня с пуговицами…

— А не, тогда без вариантов. — Кивнул Мастер. — Мои могут возглавить шабаш ведьм, но их всего две в городе.

Относился Мастер к Ордену очень серьезно, связывая все свои жизненные успехи с вступлением в него — где-то даже небезосновательно.

Вон, даже за логотип взялся.

— Первый вариант весьма неплох. — Одобрил я, глядя на гаечный ключ, крушащий морду какому-то созданию. Художественных навыков было недостаточно, чтобы понять — какую, но явно злобную. Ключ же вышел как живой — еще и подписан, что на семьдесят два.

— Мне тоже нравится. — Покивал он. — Сделаю шевроны?

— Мастер, Орден тайный.

— Так я на подкладку! Чтобы, если что, развернуть и показать!

— Делай, — стоически согласился я.

Шутливый Орден состоял из четверых человек и системы идентификации не требовал. Но да нравится — пусть занимается.

— Я основу закажу, а узор Ташша дошьет. Она умеет красиво и не болтливая.

Комментировать было что — во-первых, ни одну из девушек Мастера не звали Ташша… Значит, и в самом деле не болтливая.

Главное, чтобы депо не стало местом преступления, а так — пусть делают что хотят.

— Сагго внутри?

— Ага, щупает кирпичи у северной стены. Как штукатурку сняли — он как прилип. Говорит, им лет двести — они марочные, со штампами.

— А остальные стены? — Вообще не обрадовался я.

— Бетон и шлакоблоки. Там только одна стена такая. Наверное, осталась после войны, не стали трогать.

— Вы это — чтобы никакой огласки! Еще превратите тут все в объект культурного наследия, — забеспокоился я.

Чиновники подпись легко поставят, а мы замаемся доказывать, что из такого кирпича полгорода сделано.

— Да он с пониманием. Сказал, если аккуратно все снять, то покупатели найдутся.

— Сагго приносит деньги — скоро мир сойдет с небесной оси… — Покачал я головой. — Пойду-ка я гляну.

Кувалду бы еще подыскать для острастки.

Речь ведь не о сохранении старины — речь, в первую очередь, что у местного застройщика в городской администрации гораздо больше друзей, чем у нас. У нас их вообще нет.

И если он захочет наказать тех, кто увел у него земельный участок, то мы сами принесем ему повод.

А еще у нас кредит, который, конечно, есть чем платить, но если организация фактически уйдет в простой и будет показывать доход… Короче, не нравятся мне такие находки — денег от них вряд ли выйдет много, а вот хлопот может навалить по горло.

— Тан, ты лучше в восточный бокс загляни сначала.

— А там что?

— Наш первый заказчик, — с довольством кивнул Мастер. — Ну и подруга твоя. «Сверхновую» привезла обслуживать. Она еще там — тебя спрашивала. Я говорил, что ты в течение часа будешь — сказала, дождется.

Вот так все фильмы ужасов и начинаются — сначала находят старинную стену из редкого кирпича, а потом приезжает Эффа Сойер, генерал-майор в отставке.

Отношения с ней в очередной раз переживали не лучший эпизод — фактически, отсутствовали. Как нашла своего «Эсмера-9», бокс с которым ей подсказал благородный незнакомец, так приехала лично только один раз — внимательно смотреть в мои честные глаза. Моргнула первая — явно есть у нее что-то темное за душой. Ну а биоэнергеты достаточно хорошо владеют своим телом, чтобы переморгать памятник — или хотя бы выйти с ним в ничью.

После события на тезоименитстве императора Эффа отметилась коротким звонком — и больше на радарах не появлялась.

Три недели прошло — и вот, выяснила, где у меня бизнес, а я никаких объявлений не давал и никому постороннему о нем не рассказывал. Подозрительно.

— Здравствуйте, мисс. Кофе, круасаны? — Подошел я сбоку к девушке в бежевом летнем платье с синим поясом, привалившейся к стене и скрестившей руки на груди.

Смотрела Эффа на парк — высокие деревья нависали уже над забором и потихоньку, ростками, пробирались на территорию. Шумели они красиво — рядом железная дорога, ветру есть где разбежаться — я в первый раз тоже заслушался.

— Ага, привет. — Покосилась она на меня. — У тебя же нет ни того, ни другого?

— Нет, но я знаю, где есть — могу вызвать вам такси.

— И совести тоже нет, — хмыкнула Эффа, отталкиваясь от стены. — Давай-ка, мистер Савой, оставим тут мобильные телефоны и прогуляемся к во-он тому забору.

— Охотно, мисс. Хотите, покажу забор с той стороны? Там общественная территория, сможете гулять сколько захотите. — Улыбался я.

Не нравятся мне такие заходы.

— Тан, пойдем поговорим. В твоих же интересах. — Положила Эффа свой сотовый на бетонную плиту и направилась вперед.

Вздохнув, оставил свой мобильный и неспешно ее догнал — аккурат у забора, за которым начинался густой подлесок с кучей мусора у корней. Эту часть нанятые люди чистить не стали — не входило в территорию. Надо будет вызвать еще раз.

— Как дела на пенсии? — Начал я нейтрально.

— Да уж похуже, чем у тебя, — оглянулась она на депо и цокнула. — Тан, ты совсем страх потерял?

— Не спорю, малый бизнес в наше время — дело рисковое, но есть некоторые шансы на успех.

— Неужели ты думаешь, что можно вот так взять и нагло тратить наворованное? — Повернувшись, прищурилась она.

— Эффа, я в кредитах по уши. Еле наскреб на первый взнос. О каком наворованном идет речь? — Искренне недоумевал я.

— О твоей бартерной сделке по сахару, — повернулась она к кронам.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Тан, я хороший следователь.

— Пенсионер.

— Вот и радуйся, что я пенсионер. Иначе бы поехала не к тебе, а сразу в управление.

— Не, все равно бы ко мне поехала. Между нами особая химия.

— Да ну? — Фыркнула Эффа.

— Я еще ни разу тебя не послал.

— И где бы ты был, если бы послал?.. — Прищурилась Эффа.

— Ну, признаю, — неохотно сказал я, глядя на собственное депо. — Но тебе повезло со мной больше, госпожа отставной генерал.

— Вот чтобы нам продолжило везти, верни все немедленно.

— Что вернуть?

— Ты понимаешь.

— Не понимаю. — Хмурился я. — Уточните, будьте добры. Что именно вернуть? Лучшие годы жизни?

— Мистер Савой, я очень хорошо вас знаю. — Перешла Эффа на официальный тон. — И пока другие следователи бегают по складам и магазинам, я задалась вопросом — где бы взял сахар ты? Ты же жадный.

— Но-но!

— Прижимистый, — согласилась она. — Поэтому ты бы не поехал в магазин. Ты взял бы его прямо с вагона. Три тонны — не шутка. Поэтому я поехала на грузовой терминал. Есть там один кадр с непогашенной условкой — прижала его. Он и рассказал, что в четверг ночью приезжал мутный рыжий тип, гнусавый такой, еще на левую ногу хромает.

— Пока что очень на меня похож, продолжайте.

— Не выпендривайся. В кепке, в куртке. Они ему закинули этот сахар и поехали перегружать в гаражный бокс. Прямо за стенкой с найденным «Эсмером-9» он был.

— Так-так. Ты, к слову, не говорила, где нашла «Эсмер».

— Зачем? Это ж ты мне его слил, — фыркнула мисс Сойер. — В общем, они поменяли сахар на другие мешки — вроде в двадцать килограмм на вид, но тяжеленные. И той же ночью перевезли их в дом у вокзала. Разложили по этажам.

— Нагнетается саспенс, что же будет дальше?

— И уехали обратно. Рыжий честно расплатился.

— Итак, у тебя есть подозреваемый. Некий рыжий тип.

— Дом был в точности тот, где снимал когда-то комнату Тан Савой. Пока из-за реконструкции его не переселили в престижный ЖК. Ты, кстати, в курсе, что только тебе так повезло?

— Подарки судьбы я принимаю с благодарностью.

— Ну вот. Прими этот — все эти сведения пока что не на столе у Канцлера. И будь так добр, отдарись.

Я посмотрел по сторонам, поднял с земли листочек и попытался вложить в ее ладонь.

— Тан! — Убрала она руку. — Верни чужое.

— Пусть этим рыжие занимаются, а я знать ничего не знаю. Занесите в протокол.

— Не надо со мной ссориться. Я прекрасно знаю, что мы ничего не найдем. Но…

— А раз не найдете — не надо ссориться со мной. — Оборвал я. — Договоренность была какая?

— Тебе две тонны, но не больше.

— Нет, Эффа. Договоренность была — Империя должна дожить до понедельника. Она дожила? Дожила.

— Дай мне найти хотя бы часть. — Прикусила мисс Сойер губу.

— Дам, но в ноябре.

— Правда? — Вскинулась она. — То есть, я хотела сказать — почему в ноябре? Мне надо сейчас!

— А зачем сейчас? — Поднял я брови.

— Мне срочно нужен подвиг, Тан. Надо вылечить ногу. Зашла к твоей старосте — она говорит, площадь поражения увеличилась.

— Оу. Это она сказала, где я и чем занят?..

— Да. К слову, один долг я тебе списываю. На свидание ты ее сводил, — ухмыльнулась Эффа.

— А ну показывай стопу, — присел я рядом с ней. — И что за манера — ходить к ней, а не ко мне?

— Мне Ренни показалась лучшим специалистом, — освободила она правую ногу от туфли.

Я осторожно взял стопу в свои руки и окутал своей энергетикой.

— То, что она знает больше терминов, ни о чем не говорит. — Встал я и кивком предложил молодой пенсионерке обуться. — До осени точно терпит. Даже до зимы никаких проблем не будет. Вглубь ничего не пошло, эрозия границ некритичная. Скорее всего, ты энерговод на свою «Сверхновую» цепляла, так?..

— Не на «Сверхновую», — не смотрела она на меня. — Рукой пыталась зарядить таллиум.

— И как, получилось что? — Сдерживал я раздражение.

Сказано же было — беречь.

— Нет. Но Тан, я должна была попробовать…

— Кому должна?

— Просто, скоро ведь в воинскую часть, и я…

— Стоп! — Даже руку я поднял. — Какая еще воинская часть, Эффа? Ты три недели в отставке.

— Так, от университета, по распределению, — недоуменно пожала она плечами.

— Я сейчас матом начну разговаривать, — спокойно предупредил ее. — Какая воинская часть от университета, если ты инвалид? Эффа, тебя обязаны комиссовать.

— Да, но… Стой! Я объясню!

Пришлось выдыхать просто воздухом то, что очень хотелось сказать.

— Ну, попробуй, — смотрел я исподлобья.

— Я взятку дала, чтобы меня пропустили.

Стон я сдержать все-таки не смог. Была бы тут стена — начал бы биться о нее лбом. Но имелся только забор, который все равно надо было поправить — вот им и занялся, под скрип и стон металла.

Завершил, посмотрел на Эффу.

— Мисс Сойер, — уже успокоившись, начал я. — Подскажите мне еще раз, зачем в боевой воинской части нужен инвалид-энергетик сразу после первого курса?

— Я от службы никогда не бегала!

— Зато здравый смысл давно отстал от вас, мисс Сойер. — Чуть не скрипел я зубами. — Нахрена вы нужны на южных болотах, если ничем не способны помочь бойцам?

— А ты откуда знаешь, что меня туда распределили?.. А, Ренни сказала?

— Ничего она не говорила. Эффа, нога или рука? — Примерился я к ней.

— Что значит — нога или рука? — Настороженно уточнила та.

— Что ломать будем — ногу или руку? Медкомиссию ты прошла, значит, откосить поможет только травма.

— Не собираюсь я косить! — Топнула она левой ножкой.

— Ой, блин!.. — Чуть не завыл я, но успокоился.

Чтобы ломать конечности, не надо спрашивать разрешения.

— Та-ан?

— Ладно, не сегодня.

— Что — не сегодня?..

— Да многое. — Пообещал я ей взглядом. — Но ты ничего не планируй особо на следующий месяц.

— Так! Я — не твоя собственность, чтобы указывать мне, что делать! Сказала — поеду, как все. Значит — поеду! И если хочешь помочь — выдели, будь добр, хотя бы часть этих мешков! Тогда меня залатают, и я не буду бесполезной!

— А, так ты приехала, чтобы пользу приносить.

— Ну. — Смотрела та, убрав руки за спину, словно нашкодила. — Ты просто не знаешь, что такое южная граница. Там ребята каждый день под смертью, а «сэпы» заряжать некому.

— «Сэпы» — это что?

— Стабилизатор энергетический персональный. Бублик такой на запястье, если его зарядить, то можно на зараженной территории находиться.

Ну, смысл в этом есть и неплохой — радиация сильно угнетает тело, но какое-то время «одолженный» запас стабилизирует собственную энергетику, особенно слабую.

— Из таллиума?

— С напылением, микронный слой. Но он позволяет удерживать энергию внутри бублика — там воздух. Держится, конечно, часов шесть всего, потом снова заряжать.

— Хитро… Получается, вот такое подразделение получит инвалида после первого курса и сдохнет от лучевой болезни, — цокнул я.

— Именно. Поэтому — верни.

— В ноябре. А пока походишь с костылями.

— Да дался тебе этот ноябрь!

— Ничего и слышать не хочу. Но если хочешь гипс на руку — готов пойти навстречу.

— Сам-то хоть куда попал? — Буркнула Эффа.

— Никуда.

— Да ну?..

— А Ренни не сказала?

— Она говорит, ты совсем скоро пойдешь за билетом.

— Она думает обо мне слишком хорошо, — покачал я головой.

— Да наверняка уже сходил и просто не хочешь ее расстраивать.

— И ты думаешь обо мне хорошо, но не слишком.

— Тан?

— Я никуда не пойду. Жду, когда начислят стипендию за месяц, и иду отчисляться.

— Шутишь?..

— Ни разу.

— И вот из-за какого-то месяца бросишь учебу? — Удивилась Эффа. — Я понимаю, мир не твой, но три курса прошло…

— Восстановлюсь в следующем году.

— Так практику все равно придется пройти.

— Не придется, ее отменят.

— Тан, эта вера в то, что кто-то посмотрит на бедняжек-студентов и решит, что им слишком сложно — это не про Империю! Да, потери будут — но солдаты тоже умирают, и врачи в госпиталях, и корреспонденты. Не выйдет отсидеться, Тан. — Убежденно произнесла мисс Сойер.

— Спорим, что отменят? — Вздохнул я.

— Не, ты еще прежнее пари не отдал. И если думаешь, что из-за неуставщины — тоже мимо. Пилотный проект Канцлера, там каждому солдату салфеточку подвяжут, чтобы ни слюнки на твою Ренни не попало!

— Ну вот как Канцлера повесят, так и отменят.

— Шутишь?.. — Нахмурилась молодая пенсионерка. — Не шутишь… — Констатировала она, изучив мое лицо. — А причина?..

— Кража семи тонн таллиума из государственного хранилища.

— Кр… Чего? Каких семи тонн?.. — Словно на стену наткнулась.

— Две из которых были в первом «Эсмере». — Печально поведал я ей.

— Ты хочешь сказать… — Заволновалась Эффа, но я ее перебил.

— Я уже сказал. И ты, как хороший следователь, должна понять, что происходит.

— Погоди… Мне бы посидеть где-то… — Жалобно попросила она.

Посмотрел по сторонам — бетон, трава, только что выпрямленный забор. Сгибать забор обратно было жалко.

Ну а в здании у нас с мебелью вообще полный швах — остатки стульев выкинули, люди сидят на самодельных скамейках, покрытых штукатуркой — на них же и стоят во время работы.

В итоге подхватил Эффу под спину и под колени и присел вместе с взвигнувшей девушкой возле забора — к нему спиной.

— Ты чего? — Возмутилась она тихо.

— Хотела сидеть — сиди.

— Брюки испачкаешь…

— Отряхну потом. Итак, мисс следователь в отставке, — дунул я ей на макушку, смахивая выбившийся волос. — Какой из всего происходящего следует вывод?

— Нехороший.

— А в частности?

— Если ты не врешь… Ой! Ладно, ты не врешь. — Устроилась она на мне поудобнее, убирая дернутую мною прядку. — Плохо дело… И пожаловаться некому.

— Незачем жаловаться. Инвентаризация хранилища в сентябре-октябре. Нигде он такое количество не найдет.

— Ну… Пять тонн все еще может найти, — осторожно произнесла Эффа, покосившись на меня. — А две — не семь.

— Отлично соображаешь для пенсионера. А где же он может найти пять?

— Если следователи догадаются пойти на вокзал…

— То найдут рыжего, который повез грузчиков в бокс мэтра Нарема.

— Это Спектр?..

Я молча кивнул.

— Там рядом бокс с «Эсмером»… Грузчики могли перепутать.

— Сто сорок первый бокс со сто сороковым? Даже на слух — вряд ли. Бокс был пустым, а на «Эсмере» недельная пыль. Да и потом — это же к мэтру придут с обыском, а там мало ли что еще найдут…

— Зачем ходить к мэтру с обыском из-за сахара? — Фыркнула Эффа. — Подозрительно, конечно, что он исчез…

— Очень подозрительно. Надеюсь, твой старый друг займётся его поисками в первую очередь. Светило науки, какая горечь и боль, что он пропал без вести — а то и похищен вражеской разведкой. Направить все силы!..

— Ты прямо как он говоришь.

— Да его по телевизору не выключают. Вообще непонятно, Империя тут или он всем правит. — Нейтрально сказал я.

Эффа прикусила губу.

— После тезоименитства приняты меры. Многих поменяли — я слышала.

— Значит, он будет искать пять тонн, а не пытаться завершить начатое. Но нам от этого не легче.

— Может, вернешь мешки?.. А я их найду.

— Верну и ты их найдешь. В ноябре.

— А до ноября что делать?.. Он ведь будет искать тебя. А ты тут деньгами соришь.

— Эффа, это все в кредит. Я веду себя ровно так, как вел бы и раньше. Ни великих денег, ни роскошной жизни. Даже метелку возьму и буду листья сметать. Опять же — у них нет такого гениального следователя, как Эффа Сойер.

Зарделась, взгляд спрятала.

— Ну, может и не найдут… Они ж сахар ищут, а не другое. Какая разница, где его купили?.. Это ведь не поставки оружия, он в каждом магазине есть. Пока что им непонятно — зачем.

— Да все им понятно, догадаться-то несложно. Но раз босс сказал, что второй «Эсмер» пустой, то никуда они не полезут. Они же не ты, им карьера дорога.

— Да нормальная у меня карьера. — Дернула та плечиком.

— Радуйся, кстати, что «Эсмер» официально без груза. Иначе затаскали бы тебя по допросам, спрашивая, где мешки.

— Да уже вызывали. — Вздохнула та грустно.

— И как?

— Честность — лучшая защита. Что нашла — то и показала. Согласись — глупость воровать из сумки, а потом ее находить.

— Но тебе все равно не поверили.

— Чего это?..

— Распределение у тебя на южную границу, вот чего. — Печалился я.

Даже не мог представить, что она настолько туда захочет, что сделает это вопреки здравому смыслу.

— Лотерея же случайная. Да и причем тут она?..

— Мне один мэтр многое рассказал про дружбу твоего бывшего начальника с кое-какими людьми по ту сторону южной границы. Он себе через них кое-что заказывал время от времени, а начальник твой устраивал так, что контрабандистам давали пройти.

— Что за люди-то?..

— С большими погонами и генеральскими звездами.

Девушка тревожно заерзала.

— Вот и получается забавное совпадение, — продолжил я, — что принимается закон, по которому студента с нашего факультета можно отправить куда угодно. Например, к южной границе — а там, ты верно отметила, беда может постигнуть и солдата, и врача, и студента на практике. Выловят и будут очень недоверчиво расспрашивать о каких-то мешках. А по итогам года покажут статистику, что в целом, эксперимент требует доработки. И все вздохнут спокойно.

— Тан, ты же не брал билет. Может, тебя на север…

— А ты — взяла. Сбежишь сейчас — будешь дезертиром. Но у тебя есть я, и я очень аккуратно сломаю тебе четыре пальца из пяти. Этого тоже достаточно.

— Ренни сказала, никакой тебе постели, пока не поступишь как мужчина.

— Пока не сдохну под пытками. Очаровательно. Какая радость, что в мире полно прекрасных девушек. Даже вот в этом невзрачном депо их тридцать… Двадцать семь… Двадцать шесть.

— Они у тебя там дохнут что ли?

— Тихо, я считаю свободных. — Шикнул я. — Ну, где-то двадцать пять.

— Двадцать шесть. Я тоже свободная.

— Учту. — Кивнул задумчиво. — Так что насчет перелома?

— Тан.

— Эффа, только текущее положение тела отделяет меня от того, чтобы ходить, орать и ругаться. Это ж надо — самой в лапы врагу!

— Ну, я же не знала.

— Теперь знаешь.

— Но теперь я знаю еще кое-что. — Осторожно отметила мисс Сойер.

— Ну?

— Если меня комиссуют, мой бывший начальник об этом узнает.

— Пусть грызет локти. Это ж не глава районной администрации, нет у него методов просто взять человека и избить.

А если и есть, то пять тонн таллиума — это не та тайна, которую можно доверить кому угодно. Очень уж жирный приз.

Не просто так Канцлер дошел до того, что вынужден действовать с территории другой страны.

— Тан…

— Ау?

— Ты не дослушал. Если он узнает, то просто отменит набор первокурсников. Ну какой с нас толк, Тан? Мы же ничего не знаем.

— Здорово же — куче людей поможешь.

— Не. Они будут вынуждены переиграть лотерею. Ведь многие части останутся без практикантов.

— Логично.

— И твоя Ренни внезапно попадет на южную границу.

Я как-то судорожно вздохнул, но потом успокоено выдохнул. Этот вариант я как-то упустил.

Нельзя никого любить, нельзя ни к кому привязываться.

— Бросил я эту дуру. Забыли. Сегодня с кем-нибудь из художниц поеду кутить.

— Так ведь им не расспросить, а сделать тебе больно.

— Ну-ка давай вставай, всего меня отсидела. — Заворчал я.

— Я легкая как пушинка. — Даже не думала та. — А еще я принесла тебе забавное совпадение, хочешь?

— Голос у тебя грустный, для забавного не подходит.

— Да я просто достала список, кто по лотерее уже в моей части. Хенни вон Альтазар, знаешь такую?..

Единственная дочь секретоносителя — создателя «Титана». Но в «Биоэнерготехе» и других университетах с нашими факультетами много детей «особенных» родителей, и ни для кого не будет исключений.

— Эффа… — Стало сухо во рту. — А ведь это не совпадение. Это плата.