Войну с Заиром мы практически выиграли, да, как это ни странно может показаться, но малюсенькая Кабинда смогла одолеть вторую по величине страну Африки – Заир. Конечно, на нашей стороне были добровольцы из СССР, Кубы, КНДР и части стран Варшавского договора, отличное советское вооружение, но все равно суммарный военный потенциал СРК был в шесть раз меньше, чем у Заира и его союзников.

Надо отметить, что полномасштабного захвата вражеской территории с нашей стороны все-таки не было. Война, мягко говоря, была весьма странная, больше похожая на очередной государственный переворот, которые так свойственны Черному континенту.

В северных провинциях Заира, там, где проходит граница с республикой Конго по реке Убанги, возник мятеж местных жителей, которые отказались признавать власть Киншасы и захотели независимости. Активную роль в этом мятеже сыграл батальон «Речных тигров» под командованием Кофи Мбенга. «Речные тигры» захватили несколько в/ч заирских вооруженных сил, после чего заблокировали доступ к мятежной провинции. Полк моторизированной пехоты, который был послан Киншасой на усмирение мятежа, был наголо разбит батальоном Кофи, а потом и вовсе в мятежной провинции началось формирование собственных вооруженных сил.

Спустя несколько недель к мятежникам присоединились еще две северные провинции Заира, которые объявили о своем отделении от Заира и провозглашении собственного государства – Народной Республики Убанги, в которую вошли бывшие провинции Заира: Северное Убанги, Южное Убанги и Монгала.

В мятежные провинции прибыл сын Патриса Лумумбы – Француа, который предложил представлять новоиспеченную республику на международной политической арене. Появление среди мятежников Француа Лумумбы и его активное участие в политической жизни НРУ тут же вызвало бурную реакцию Киншасы. Мобуту Сесе Секо хотел было даже послать авиацию на север, чтобы стереть в порошок столицу новоявленной республики, но в этот момент случилась атака «Вольных стрелков» на город Матади, и Мобуту стало не до северных провинций.

А тут еще одна неприятность случилась с Мобуту Сесе Секо – на юге страны в провинции Шаба (в будущем она будет называться – Верхняя Катанга), где в свое время и начала свой боевой путь ЧВК «Вольные стрелки», тоже произошел вооруженный мятеж. В столице провинции Шаба – городе Лубумбаши (который, кстати, назван в честь Патриса Лумумбы) перед огромной толпой выступил еще один сын Патриса Лумумбы – Роланд, который заявил, что сейчас пришло самое время скинуть ненавистного тирана Мобуту Сесе Секо. При полной поддержке народных масс тут же началось формирование боевых отрядов, которые должны были противостоять правительственных войскам. Костяк мятежников состоял из двух батальонов «Вольных стрелков», благо среди сотрудников ЧВК было очень много выходцев из провинции Шаба.

Надо отметить, что привлечь на сторону мятежников сыновей Патриса Лумумбы – это был весьма сильный ход, потому что сразу же становилось понятно, что мятежные провинции на севере и юге страны не сами по себе, а заодно и действуют совместно. А также всем сразу становилось понятно, что мятежники настроены решительно и дни Мобуту Сесе Секо сочтены.

В Заире до сих пор помнят и чтут память о своем первом премьер-министре Патрисе Лумумба, которого когда-то зверски замучили и убили проклятые буржуины и ненавистные колонизаторы.

Я, конечно, к этому моменту в истории Заира относился несколько иначе, чем принято в Союзе, потому что за последние годы смог кое-чего понять во внутренней африканской кухне. Тут не все так просто и однозначно.

Феномен африканских конфликтов опирается на одну вещь, которую в так называемом «цивилизованном» мире упорно пытаются игнорировать. Это – трайбализм, иначе говоря, система взглядов и жизненного уклада, при котором на первое место ставятся интересы своего племени. В сочетании с тем фактором, что в Африке человеческая жизнь всегда ценилась дешевле гнилого банана, это приводило к трагическим результатам.

Во второй половине ХХ века европейцы пытались измерить политические процессы, происходящие в независимой Африке, неким общим ооновским аршином, условно говоря «демократическим вектором». И мало кто хотел прислушиваться к голосам умных людей, твердивших, что конфликт, допустим, между тем же Лумумбой, Чомбе и Мобуту, объясняется не столько их политическими взглядами, сколько принадлежностью к различным племенам, а дикие даже с точки зрения африканцев выходки президента Уганды Иди Амина – не что иное, как ритуалы его жестокого племени каква.

Патрис Лумумба был уроженцем маленького и слабого племени батетела. Его политические соперники – президент Жозеф Касавубу (из племени баконго) и Моис Чомбе (из племени лунда) – принадлежали к сильным племенам, так называемым нгбенди, и происходили из зажиточных семей, а Чомбе к тому же из знатного рода. Лумумба же, не имевший финансовой и общинной поддержки, прибег к обычной левой демагогии: призывал к «единому Конго», упирал на «общеконголезские» принципы и так далее.

Патрис Лумумба родился в 1925 году, в бедной, если не сказать нищей крестьянской семье. Грамоте и французскому языку подростка Лумумбу выучили белые миссионеры. Образованных людей в колониальном Конго было крайне мало, и бельгийцы поощряли такое появление нацкадров. Лумумба принадлежал к тоненькой прослойке культурных конголезцев, писал стихи и очерки. В знак оценки его талантов и с прицелом на грядущее ему дали бельгийское гражданство и предоставили работу на почте. Тогда же он пробует себя на политическом поприще – в 1955 году он стал президентом небольшого конголезского профсоюза государственных служащих. В 1956 бельгийское министерство по делам колоний пригласило его, в числе других избранных, на специальную экскурсию по Бельгии. Уже в это время Бельгия без особой огласки начала готовить программу передачи власти «национальным кадрам». Министр по делам колоний Бисере собирался предложить Лумумбе – первому конголезцу – работу у себя в министерстве, по тем временам шаг неслыханный и дававший Лумумбе фантастические возможности для карьеры в метрополии.

Но тут случилось то, что разрушило все дальнейшие планы. Вернувшись из Бельгии, Лумумба был арестован, судим и получил два года тюрьмы. Согласно каноническим жизнеописаниям «на самом деле он уже тогда представлял угрозу для бельгийских властей, и, убоявшись его влияния, по сфабрикованному обвинению его бросили в тюрьму». В реальности все обстояло куда проще – Лумумба попался на том, что воровал деньги на почте. То есть налицо был чистый криминал, а политикой там и не пахло. Естественно, из бельгийской «национальной номенклатуры» он вылетел с треском, такие кадры оказались не нужны даже бельгийцам. Лумумба поступил в духе всех национал-революционеров – он объявил колониальные власти душителями и узурпаторами. Что, впрочем, неудивительно, ведь его так хорошо начинавшаяся карьера была сломана напрочь, за что он крепко обиделся на белых. Мысль о том, что есть такая вещь, как законы, которые желательно соблюдать, не говоря уж о том, что воровать нехорошо, ему видимо в голову не приходила – ведь это пара пустяков для истинных революционеров.

В тюрьме он отсидел всего ничего – 6 месяцев, потом его выпустили. Выйдя на свободу крепким врагом всех белых, Лумумба решил разыграть национальную карту, увидев в этом способ пробиться наверх. Он основал собственную партию левого толка (Национальное движение Конго), а в 1958 году поехал делегатом на африканскую конференцию в Аккру, где правитель Ганы – людоед Кваме Нкрума, яростный марксист – собрал теплую компанию воинствующих черных националистов. Лумумба вписался в это общество с первого захода и стал среди них своим.

То, что у Лумумбы за плечами был криминальный момент с воровством и тюремным сроком за это, особо ничего не меняло. Эка невидаль. Вон, вождь всех народов – товарищ Сталин в молодости, говорят, банки грабил, хоть правда это или нет мне, честно говоря, не известно.

В 1959 году правительство Бельгии обнародовало программу постепенного – в течение 5 лет – перехода Конго к независимости. Начать решили с проведения демократических выборов. Естественно, радикальные националисты во главе с Лумумбой начали вопить во весь голос, будто цель выборов – навязать народу «марионеток колониализма», а не удовлетворившись этим, стали силой срывать выборы. Бельгийские власти тоже ответили силой, в результате чего в стране начались первые столкновения и появились жертвы. Лумумба опять попал в тюрьму, но уже как политический заключенный.

Большего подарка бельгийцы дать националистам не могли – он немедля стал народным героем, а его партия сообразила, что на выборы имеет смысл идти, и оказалась права: у себя в Стэнливилле она одержала блестящую победу, получив 90 % голосов. Бельгия к этому времени поняла, что ее постепенный план будет сорван, и независимость придется давать прямо сейчас, не дожидаясь сползания страны в хаос. Было сформировано правительство из конголезцев. Президентом стал умеренный местный политик Жозеф Касавубу. Премьером пришлось назначить неистового Лумумбу. В июне 1960 года бельгийский король Бодуэн приехал в Конго на торжества в честь освобождения.

Однако мало кто знал, что накануне провозглашения независимости Конго соцстраны активно искали там политических деятелей, настроенных против Запада вообще и Америки в частности, правда денег на антизападную деятельность давали мало и неохотно.

В итоге они вышли на Лумумбу, одобрили как проводника своего влияния и даже раскошелились. Тяготение Лумумбы к коммунистическому блоку секретом, в общем, не являлось, но он, прежде всего, был африканским националистом, использовавшим соперничество Запада и «соцлагеря» в своих интересах.

1 июля 1960 года Леопольдвиль спешно переименовали в Киншасу, город забурлил в ожидании передачи власти, но все было пристойно. Король Бодуэн выступил с краткой речью, в которой он заверил Конго, что Бельгия всегда будет готова прийти ему на помощь. Потом выступил новый президент Касавубу. Он расценил решение Бельгии уйти из Конго как проявление мудрости и просил у Бога благословения для новой страны. Теперь, сказал он, надо работать, следуя за естественным ритмом жизни. Использовать на благо Конго все хорошее, что принесли 80 лет «контакта с Западом» – западную культуру, законодательство и язык. Он выразил уверенность, что контакты с христианской цивилизацией «обновят древнюю кровь» 14-миллионного конголезского народа. Призвал этот разноплеменной народ к единству, проводником которого должна стать культура.

После этой спокойной и мирной речи на трибуне возник пылающий гневом Лумумба. Независимость, сказал он, объявлена «по соглашению с Бельгией – дружественной страной, с которой мы стоим на абсолютно равной ноге», но не будем забывать, что «80 лет колониального режима нанесли нам незаживающие раны. Нас ввергли в рабство, эксплуатировали, били, презирали и оскорбляли. Независимость добыта в борьбе». Дальше пошел стандартный набор стандартной коммунистическо-националистической демагогии: слова «борьба», «кровь», «огонь», «слезы» и «муки» повторялись почти в каждой фразе. Контакты с западной цивилизацией Лумумба предложил в своем варианте: иностранцы должны «хорошо себя вести», иначе их изгонят из Конго «по закону».

Речь дышала такой ненавистью, что даже некоторые единомышленники Лумумбы были ошеломлены. Бельгийцы же были в ужасе и изумлении, что в премьеры выбрали такого человека. Умеренных конголезских политиков тоже стала пугать одержимость Лумумбы «антиимпериалистической борьбой» в ее самом примитивном варианте.

Началась кровавая вакханалия, свойственная тем странам, где к власти приходят новые, свежие, «дикие» люди, у которых есть кровавые счета к своим предшественникам. Так было во Франции во время Великой французской революции, так было во время Октябрьской революции 1917 года, так было на Майдане в 2014 году… много где так было.

Белые буржуи в течение четырех веков грабили, убивали и угоняли в рабство чернокожее население Африки. Детей держали в клетках, баб насиловали направо и налево, мужикам рубили руки и головы. Кого-то это волновало? Нет. Я своими глазами видел панно из тысяч отрубленных чернокожих рук на стене. Белые европейцы и англосаксы, которые все это устраивали, еще легко отделались, количество погибших в погромах в те дни даже до сотни не дошло.

Может, конечно, мои рассуждения звучат дико, но что поделать, война, а тем более гражданская – это всегда дикость. В конце концов, это не черные пришли в Европу грабить, убивать и угонять в рабство, это белые пришли в Африку творить все свои бесчинства, так почему бы не пришло время расплатиться за это?

Не думайте, что оправдываю насилие, нет, лично я против всяческого насилия над людьми. Я вообще гуманист и человеколюб.

Чернокожие заирцы решили пустить кровушку белокожим заирцам. Бельгийцев, живших в Заире, охватила паника. Двадцать тысяч человек в спешке бежали в Родезию, бросив все. Руководитель партии «Конакат» Моис Чомбе попробовал образумить Лумумбу. Тот его даже не принял. Тогда терпение Чомбе лопнуло, он и раньше не питал любви к Лумумбе, считая его опасным радикалом, к тому же «шелудивой собакой батетела». Сказав, что Лумумба об этом еще пожалеет, Чомбе уехал в провинцию Катанга и 11 июля объявил, что она отделяется от Конго с его разнузданной «революционностью».

Вот тут, надо сказать, проняло всех. Богатейшая Катанга хранила в своих недрах 80 % природных ресурсов Конго: нефть, алмазы, руды, ископаемые, и ежегодный экспорт приносил стране три миллиарда долларов. Без Катанги Конго было обречено на нищету и могло выжить только за счет помощи Запада. Не говоря уже о том, что разделение страны сулило полную анархию и гражданскую войну. А тут еще Чомбе разрешил Бельгии ввести в мятежную провинцию свои войска, чтобы защитить бельгийцев от насилия. Благодаря этому в Катанге установились относительные законность и порядок.

СССР немедленно заявил, что на Конго опять напали «бельгийские колонизаторы». Запад конечно же в пику заявил, что пожар в стране разжег Лумумба. Киншаса обратилась в ООН с жалобой на Чомбе, а также тайно телеграфировали в СССР с просьбой о военной помощи. Вслед за Катангой отделилась и провинция Касаи. Ее лидер Балонджи объявил себя просто и незатейливо – императором.

Четырнадцатого июля Совет безопасности ООН выслушал бельгийского представителя Виньи, рассказавшего о насилии над его соотечественниками, и принял половинчатую резолюцию: бельгийские войска из Катанги вывести, но войска ООН ввести. Но Лумумбе этого было мало. Он немедленно разорвал дипломатические отношения с Бельгией и рвался не к миру, а к тому, чтобы уничтожить ненавистного Чомбе. Бельгия послушалась ООН и вывела войска. Америка же отказалась посылать в Конго своих солдат. Президент Эйзенхауэр сказал, что великим державам следует воздержаться от военного участия в запутанном конфликте, и свое слово сдержал. Войска ООН, посланные в Конго, были составлены из солдат Индии, Пакистана, Ирландии, Швеции, Канады и девяти африканских стран. Если честно, то президент США не был бы огорчен, если бы с Лумумбой случилось что-нибудь непоправимое. Резидентура ЦРУ в Конго была готова «разобраться» с неистовым премьером – всего-то требовалось одобрение резидента.

Советский Союз начал тихо помогать Лумумбе. В августе ему прислали 100 военных грузовиков и 16 «Илов» с советскими экипажами. Один из этих самолетов был личным подарком Хрущева революционному премьер-министру. С помощью советских летчиков на этих «Илах» Лумумба перебросил свою армию в Касаи и учинил там жесточайшую резню, отомстив «императору» Балонджи. Помимо «подавления сепаратизма» в этом был еще и трайбалистский аспект – население провинции относилось к другому племени. Командовали же операцией офицеры из Чехословацкой народной армии.

ООН Лумумба обвинял в невнимании, Бельгию предавал анафеме, а Чомбе ненавидел лютой ненавистью. В принципе, Лумумба и был главным препятствием к замирению с Катангой. Не будь его в центральном правительстве, Чомбе, вероятнее всего, вернулся бы в состав Конго. Но Лумумба явно готовился к переброске своих солдат в Катангу на советских самолетах, присутствие которых Запад справедливо считал угрозой миру в Конго.

В итоге, президент Касавубу 5 сентября объявил по радио об изгнании Лумумбы и близких к нему шести министров из своего правительства – Европа вздохнула с облегчением. Касавубу сказал, что Лумумбу нельзя больше считать патриотом, и предрек, что тот своими действиями навлечет на себя гибель. Однако Лумумба не собирался уходить, из-за чего в кабинете и парламенте тут же наступил раскол. Лумумба произносил речи, защищая и восхваляя Советский Союз, но при этом заявляя, что он вообще-то не коммунист, а совершенно нейтрален. В Конго воцарилось двоевластие и наступил полный «беспредел».

В октябре Касавубу приказал полковнику Мобуту арестовать Лумумбу и посадить его под домашний арест. Русских и чехов выслали из страны, наступление на Катангу остановили. Чомбе простили и перестали считать изменником. В конце ноября ООН признала законной делегацию Конго под руководством Касавубу. Советский лидер Никита Хрущев со свойственной ему бесцеремонностью обозвал за это генсека ООН Хаммаршельда «лакеем Вашингтона».

Сиди Лумумба спокойно дома и дожидайся посланцев ООН для переговоров, все могло бы обойтись для него благополучно – в конце концов, ну проиграл политик, с кем не бывает. Но 28 ноября он сбежал из-под ареста и направился в Стэнливиль. Причем ехал с кортежем, с женой и сыном, в нескольких машинах, а по пути останавливался для бесед с населением. Немудрено, что его без труда поймали. Касавубу еще пытался его как-то образумить, вести переговоры, предлагал ему пост заместителя премьера, но получил гордый отказ и обвинения в предательстве интересов Конго.

Второго декабря Лумумбу доставили в столицу. Индийский генерал из войск ООН не стал вмешиваться в конфликт между Касавубу и Лумумбой – ведь Лумумба сам сбежал из-под его охраны. А 17 января 1961 года Лумумбу, на его несчастье, выдали Катанге. Естественно, трудно было ожидать, что в руках своего злейшего врага он останется в живых. Кто именно и как его убил, неизвестно. Официальная версия была «при попытке к бегству». Но в итоге Чомбе в глазах всего мира превратился в злодея, а Лумумба – в мученика.

Конго, а после переименования Заир, осталось нищей и отсталой страной. Одно время на Западе бытовала точка зрения, что, может быть, надо было отдать Конго «красным», а вместе с этим и Руанду с Бурунди. Эти страны были так далеки от капитализма и западной цивилизации, что даже коммунисты обломали бы об них зубы. Интересный факт: официально Лумумба был провозглашен национальным героем Конго в 1966-м, а несколько позже даже назвали в честь него город Лумумбаши. А имя Лумумбы было присвоено Университету дружбы народов в СССР в 1961 году, то есть за пять лет до этого. В Конго пять лет не знали, что он герой. А в Москве уже знали…

А спустя пару лет в результате военного переворота к власти пришел Мобуту Сесе Секо, провозгласивший себя пожизненным президентом Заира. Как и другие «переворотчики», Мобуту опасался армии, которая вполне может устранить от власти и его. Многие противники Мобуту оказались в тюрьме, большинство из них были казнены. Жестоко карались не только политические оппозиционеры, но и все, кому не нравился нынешний президент Заира.

Конго было переименовано в Заир, а главной доктриной стала политика «заиризации» и «мобутизма»: Мобуту категорически запретил европейские имена и одежду в пользу исконно африканских традиций, одежды и стиля. Мобуту появлялся на людях в характерной шапочке из леопарда и традиционной одежде.

Мобуту признал себя ни много ни мало мессией и активно боролся с церковью. В каждом выпуске новостей был ролик – Мобуту, подобно Святому духу, спускается с неба. Состояние Мобуту, сформированное путем нещадного хищения государственной собственности, составляло около 9 миллиардов долларов. Страна, в которой были уникальные, богатейшие ресурсы, оказалась за чертой бедности, с миллионными долгами.

При этом я четко понимал, что останься Патрис Лумумба у власти в Конго, то он таких бы дел наворотил, что людоед Бокасса или Ади Амин казались бы непорочными ангелами по сравнению с ним, но Патрис ушел из жизни слишком рано, да к тому же еще на волне всеобщей народной любви у низших, самых бедных слоев заирского общества. К тому же в СССР о нем осталась память как о национальном герое-мученике.

В общем все сложилось так, как и должно было случиться. Патрис Лумумба оставил после себя четверых детей, правда от разных женщин, но это не важно. Сынки пошли в отца и готовы были «рвать и метать» на политическом поприще. Почему бы этим не воспользоваться?!

Все эти нюансы и тонкости африканской кухни надо учитывать заранее. Чтобы избежать неприятных эксцессов в будущем.

Также надо учесть и распределение основных и самых многочисленных африканских племен по территории Африки. Это тоже немаловажно. Если глянуть на политическую карту Африки, то можно заметить, какие ровные границы у многих стран, они буквально проведены по линеечке.

Большая часть территории Африки долгое время были европейскими колониями. Формальным закреплением границ занимались французы и англичане, сидя в «офисах». Часто они не знали о рельефе определяемых территорий, проживающих на них народах, религии и так далее – легче было провести прямые линии.

Из-за этого получилось, что африканские государства имеют очень разрозненный этнический состав, а часть одного племени вообще живет по разные стороны границы. И это одна из тех причин, почему Черный континент сотрясается от бесчисленного круговорота путчей, революций и переворотов. Гражданские войны, резня и геноцид – все это результат колониальной политики белых на Черном континенте.

Я вместе со своей командой собирался перекроить границы по-новому. Сделать так, чтобы вместо огромного Заира возникло несколько новых государств, где границ будут определяться не линейкой, проведенной на карте, а реальными границами проживания племен на земле.

«Вольные стрелки», действуя молниеносно и небольшими мобильными группами, рвали на части заирскую армию ежедневными ударами, засадами и обстрелами. Сотни ДРГ «Вольных стрелков» на легковых и грузовых автомобилях появились из ниоткуда, наносили молниеносный удар и исчезали в никуда, оставляя после себя трупы поверженных врагов, сожженную технику и уничтоженную армейскую инфраструктуру. Мы не держались за какие-то конкретные города или деревни, предпочитая действовать по всей территории Заира. А зачастую даже обходились и без особой стрельбы, когда вражеский гарнизон понимал, что попал под прицел «Вольных стрелков», то тут же выбрасывал белый флаг, взамен заирские солдаты получали знамя СРК и небольшую плату за неучастие в боевых действиях.

Когда группировка войск СРК подошла вплотную к Киншасе, то президент Заира скрылся в неизвестном направлении. Сбежал он не один, а с группой министров, семьей и отрядом личных телохранителей. Нам надо было срочно его найти, чтобы показательно казнить или засадить в тюрьму. Не хватало, чтобы этот любитель «леопардового стиля» оказался за границей, где устроил бы правительство в изгнании. Деньги у него есть, связи с буржуями есть, да и сам Мобуту – выдумщик еще тот, такой может вполне что-то такое-эдакое учудить.