Подземная тюрьма, которую когда-то отстроил его прадед, вмещала в себя десять камер, две из которых предназначались для пыток. Будучи ещё совсем мальчишкой, Юэ Мэй не раз спускался сюда в сопровождении Юэ Гуана, который показывал ему сначала последствия истязаний, а затем и сам процесс. Юэ Мэй долгое время задавался вопросом: зачем отец представлял ему столь ужасающее зрелище, зачем ломал его психику, показывая подобные жестокие картины?

Юэ Мэй нашёл ответ на вопрос пару лет назад, и с тех пор весь мир погрузился для него в чёрно-белые краски. Он понимал своего отца, понимал каждый его поступок и действие, понимал даже мотивы наплодить армию своих детей от тёмных заклинательниц. В какой-то момент он перестал испытывать страх и злость, но отвращение к этому великому человеку не спешило покидать его душу. Он восхищался им как главой, однако всем сердцем презирал как отца, как мужа своей матушки и даже как мужа госпожи Синь Лин.

Если бы Юэ Гуан справлялся с ролью достойного отца и мужа, Юэ Мэй не замыслил бы захват власти в Бянь Сэ Лун. Уже четырнадцатилетним мальчишкой он прорабатывал план и в скором времени осознал, что Юэ Ин также желала отмщения.

– Мы пришли, – обмолвился Юэ Мэй, остановившись напротив одной из камер заточения.

По ту сторону решётки находился молодой мужчина, распятый с помощью цепей, подавляющих использование тёмной энергии. Ожоги, покрывающие руки и лицо, плохо заживали; в тусклом свете заколдованных ламп можно было разглядеть, как из вздувшихся волдырей вытекал гной. Голова пленника безвольно свисала вниз, рот закрывал кляп, а глаза обматывала повязка. Только изредка вздымающаяся грудь и едва заметные подрагивания пальцев подсказывали, что он ещё жив.

В камере напротив в схожем положении была распята молодая женщина, разве что её тело пребывало в менее болезненном состоянии.

– Зачем мы здесь?

– За вторым шансом, который этот глава желает подарить вам, достопочтенный господин Синь. Или вы желаете разделить участь пленников?

Синь Юй выглядел чуть лучше пойманных хранителей девятихвостой лисицы. Он с безразличием поглядывал на Бянь Цяна, едва скрывая жалость. Юэ Мэй не торопил его, давал в полной степени рассмотреть поверженных тёмных заклинателей, растянутых в камерах, подобно добыче, которую оставалось выпотрошить и содрать с неё шкуру.

– Для начала примите мои глубочайшие сожаления насчёт кончины вашей супруги, – обмолвился Юэ Мэй, наблюдая, как при упоминании Вэй Учэнь Синь Юй болезненно закрыл глаза. – Несмотря на то что она стала причиной разрушения части Чандэ и смерти многих невинных людей, своим поступком госпожа Вэй принесла нам выгоду.

– И какую же? – мрачно уточнил Синь Юй.

– Поставила духовную школу Тайян в очень невыгодное положение.

Ведь Шо Фэн взял за Вэй Учэнь ответственность, к тому же всем стало известно, что Заклинатель змей переметнулся на сторону тёмных заклинателей. По последним донесениям, император так сильно разозлился на Тайян, что хотел если не казнить Шо Фэна, то как минимум сместить с должности главы. В столь шатком положении, да ещё лишившись младшего любимого ученика, Шо Фэн явно не будет совать нос в дела чужих школ и разбираться с некоторыми несостыковками. Хотя опасность мог представлять и Шуан Тянь: выкрасть из-под его носа Яо Мэнцзин – точнее, её якобы труп – оказалось очень непросто.

Юэ Мэй научился у своих родителей использовать любую возможность для обретения выгоды. И сейчас, несмотря на понесённые потери, он намеревался выйти победителем.

– А мне что до этого? – апатично поинтересовался Синь Юй.

– Разве вы не хотите отомстить духовной школе Тайян?

– А разве не вы помогли им запереть нас в храме? – ядовито прорычал Синь Юй.

Юэ Мэй не торопился с ответом, он чётко видел немую угрозу во взгляде собеседника, прорывающуюся утробной яростью. Теперь следовало вести игру с особой осторожностью. Юэ Мэй собирался во что бы то ни стало заполучить талант Синь Юя, а также его жажду мести с целью направить их во благо Бянь Сэ Лун.

– Люди из столицы так или иначе напали бы на вас, к тому же вы оставались в храме уже без защиты Бянь Сэ Лун. Мои люди вас не тронули, но неужели вы настолько глупы, чтобы решить, будто бы мы стали покрывать вас? Вы вернули нам долг, не более. А новых сделок мы не заключали. Так с чего бы моя милость вдруг обратилась преступлением?

– Вы…

– Не забывайтесь, господин Синь. И не требуйте от нас невозможного. Вы – преступники, мы и так рисковали с матушкой, закрывая глаза на ваше присутствие. Смерть госпожи Вэй не наша вина. Это понятно?

Даже если Синь Юй и хотел возразить, он не рискнул вставить слово, однако не постеснялся глянуть в ответ, словно затравленный зверь. Ему нечего терять: Синь Лин мертва, Вэй Учэнь мертва. Но у Юэ Мэя имелась надежда заполучить доверие этого горделивого целителя, так как ему было что предложить. Только вот вся трудность заключалась в том, чтобы целиком скормить эту приманку.

– Вы желали отмщения Юэ Гуану за госпожу Синь Лин, и вы его получили. Но действительно ли вы хотели продолжить путь разрушения? Или же поддались уговорам хранителей девятихвостой лисицы? Боялись, что в случае отказа они нападут на вас и госпожу Вэй? Ведь на стороне Яо Мэнцзин и Бянь Цяна не только сильный дух-хранитель, но и немалое количество тёмных заклинателей. Может, таким способом вы пытались заглушить боль от того, что из-за потери памяти госпожа Вэй отвергла вас? Может, вам вовсе не хотелось сражаться за бессмысленную мечту, а…

– Довольно пустых рассуждений, – перебил его Синь Юй, так крепко сжав кулаки, что аж костяшки побелели. – Чего вы хотите?

– Подарить вам смысл жизни.

Юэ Мэй не лукавил: он действительно желал распалить из уголька пламя жизни, которое послужит на благо Бянь Сэ Лун. Юэ Гуан оказался глупцом, пожертвовав Синь Лин, одним из наиболее умелых целителей, которые встречались в стране. Только Синь Юй мог посоперничать с ней в этом мастерстве.

– Смысл? – негодующе переспросил Синь Юй. Предложение его только разозлило. – О каком смысле может идти речь, когда все, кого я любил, мертвы?

– Хорошо, что вы не питаете пустых надежд относительно Вэй Лу. Он ведь сбежал, оставив вас здесь, и вы это понимаете.

Намеренно вспомнив о Вэй Лу, с которым у Синь Юя сложились неплохие отношения, Юэ Мэй удовлетворённо отметил промелькнувшую в его взгляде растерянность. Похоже, о нём-то тот и позабыл в своём горе, и стоило лучику надежды промелькнуть между тёмных облаков, как он тут же скрылся, только раздразнив Синь Юя и накрыв его холодным дождём разочарования.

– Что вы предлагаете?

– Смысл жизни. Вашего младшего брата.

Отметив лёгкое недоумение во взгляде собеседника, Юэ Мэй пояснил:

– Сына госпожи Синь. Она его очень любила, и вы могли бы стать для него опорой.

– Это сын Юэ Гуана, – напомнил Синь Юй, – к тому же если бы она его действительно любила, то не отправилась бы на верную смерть.

– Именно поэтому она и пожертвовала собой, господин Синь. Ваша мать сильная женщина, она предпочла сохранить несколько жизней и взяла с моего отца слово позаботиться об их дитяте. Этот ребёнок и мой брат тоже.

– Вот так и заботьтесь о нём, – огрызнулся Синь Юй.

– А ещё о двенадцати других братьях и сёстрах… – отведя взгляд, удручённо пробормотал Юэ Мэй, пожалуй, впервые за разговор позволив эмоциям просочиться наружу. – Мой отец видел в других детях только оружие, я же хочу дать им дом и защитить от злого рока.

– Но они все тёмные заклинатели.

– Потенциальные тёмные заклинатели. Из них только двое развили в себе способность подчинять чужеродную энергию, и моя матушка пытается в них её подавить. Если ваш младший брат пробудит тёмную ци, мы сможем либо пресечь её, либо вы наставите его на путь целительства.

– Из меня отвратительный наставник и уж тем более старший брат.

– Раз у вашей супруги получалось быть старшим братом для молодого господина Вэй, у вас и подавно получится.

Заметив неуверенность и некую пристыженность в выражении лица Синь Юя, Юэ Мэй ухватился за эту слабость, словно за хвост ускользающего феникса: самое главное – не опалить ладонь и сберечь пальцы.

– Госпожа Вэй сделала то, что не смогли бы сотворить многие мужчины. Вы оказались благословлены любовью и уважением такой женщины, поэтому прекратите жалеть себя.

– Эта любовь стала для меня проклятьем.

– И это проклятье теперь всегда будет с вами. Всё, что вы можете, – это переключить внимание и отдать всего себя своему младшему брату.

– С чего такая милость?

– С того, что вы принесёте мне выгоду как целитель.

– Целитель с ошейником, да? – горько усмехнулся Синь Юй. – Просто променяю одну клетку на другую.

– Ошейники надевал мой отец, а мы с матушкой планируем постепенно искоренить эту практику. Дети отныне будут ходить свободными, мы планируем помогать, а не отравлять их судьбы. На фоне открывшейся охоты на тёмных заклинателей между Тайян и Бянь Сэ Лун… да и между другими школами могут вспыхнуть конфликты. Главное – верно разыграть карты. И одну такую карту в знак доверия этот достопочтенный желает подарить вам.

С этими словами Юэ Мэй развёл руками, как бы указывая на камеры, в которых были заключены Бянь Цян и Яо Мэнцзин. Пару мгновений Синь Юй пребывал в смятении, оглядываясь на окровавленных пленников, в которых только чудом – а точнее, за счёт исцеляющих талисманов – теплилась жизнь. Он перевёл взгляд с Бянь Цяня на Яо Мэнцзин, и, как только он понял смысл предложенного дара, побледнел и в шоке уставился на Юэ Мэя.

– Вы с ума сошли?

– Мой разум чист, как и намерения, – невозмутимо отозвался Юэ Мэй. – Вам нужен смысл, а мне нужно защитить Бянь Сэ Лун. Вы талантливый целитель и тёмный заклинатель, вас тронула энергия Бездны, вы получили благословение феникса Фэнхуана. Девятихвостая лисица послужит вам верой и правдой, а вы, в свою очередь, станете оберегать дом вашего младшего брата, как и его самого.

Синь Юй явно не верил тому, что слышал. Он в потрясении посмотрел за решётку, где на цепях безмолвной марионеткой висел Бянь Цян, и наверняка думал о том, что в случае отказа вполне мог оказаться на его месте. Юэ Мэй не хотел прибегать к пыткам и угрозам, он искренне желал приручить Синь Юя добрым словом, чтобы тот честно желал защищать духовную школу Бянь Сэ Лун.

– Как… как я могу приручить дух девятихвостой лисицы, если её хранители до сих пор живы?

– Под пытками одного, – сухо констатировал Юэ Мэй, глянув на Бянь Цяна, – заставим Яо Мэнцзин передать тебе духа. А если откажется, то убьём Бянь Цяна и проведём ритуал передачи духа-хранителя. Мои люди изучили символы тату на их коже. Они намного проще, чем печати для феникса.

– Такое… возможно?

Несмотря на осторожность, с которой задал вопрос Синь Юй, Юэ Мэй порадовался его любопытству. Если он спрашивал, значит, рассматривал такую возможность.

– Посмотрите на них, господин Синь. – Обернувшись к Яо Мэнцзин, Юэ Мэй неторопливо продолжил: – Разве они не сделают всё, чтобы выжить?

– Сомневаюсь.

– Их двое. И если Бянь Цян будет до последнего сопротивляться, то госпожа Яо не настолько глупа, чтобы умирать ради человека, который поработил её и привязал к себе.

– Разве они не любят друг друга?

– Любовь – понятие относительное. Для кого-то это сила, а для кого-то слабость. Для вас, господин Синь, любовь стала роковой слабостью. Но в случае с младшим братом вы можете обратить её в силу.

Обернувшись к Синь Юю и пристально посмотрев ему в глаза, Юэ Мэй требовательно произнёс:

– Любовь к госпоже Вэй сделала вас слабым, отчего вы ничего не смогли сделать, чтобы спасти её. Но вы можете стать невероятно сильным ради младшего брата, которого так любила ваша матушка. Обретите мощь, чтобы защитить его. Сделайте это, чтобы защитить себя и место, которое вы можете назвать своим домом.

Сейчас Юэ Мэй и духовная школа Бянь Сэ Лун обладали достаточными силами, чтобы постоять за себя. Спешка ни к чему. Он будет пробивать оборону Синь Юя день ото дня, слово за словом, внушая мысль, что Бянь Сэ Лун – это его единственный дом и семья. А когда придёт время, Синь Юй станет их щитом, а Юэ Мэй – тем, кто не просто подготовит этот щит к бою, но и выставит перед собой, чтобы впоследствии применить как оружие.

Точно так, как и учил его отец.

* * *

– Да ты хоть видел себя в зеркало? Ты страшный мужчина, а я прекрасная дева. Мне нужно подрасти хотя бы на восемь или десять лет, и тогда я точно смогу жениться на дядюшке. А ты нам не нужен.

– Можно я выброшу её за борт?

Честно говоря, Вэй Лу даже не помнил, когда в последний раз хотя бы кому-то удавалось вывести Асуру из себя. Ну, или довести до той степени раздражения, при которой у него бы пробуждались инстинкты убийцы. Девчушка, полное имя которой писалось как Лю Мэйму[97], после хорошего полоскания в банях – а ещё сотни сожалений Вэй Лу о том, что он подписался на эту авантюру, – оказалась не такой миленькой, какой полагалось быть девочкам в её возрасте. И если грязь можно смыть, жёсткие волосы причесать, а нескладное тельце спрятать под одеждой, то от характера какого-то барыги с чёрного рынка едва ли удалось избавиться.

– Ну же, дядюшка Вэй. Выбросьте этого уродливого старикашку за борт, нам этот лишний рот вообще не нужен.

Переведя потерянный взгляд с Лю Мэйму на Асуру, который за такой подарок уже готовился выбросить за борт самого Вэй Лу, он только тяжко вздохнул. Может, и права была Вэй Учэнь, что воспитание детей – это испытание на прочность? Неужели он тоже был таким надоедливым и капризным, когда они остались сиротами на улице?

Пф, да нет, быть того не может.

– Дядюшка Вэй, а куда мы всё же плывём? – вмиг позабыв об Асуре, подбежала к ограждению Лю Мэйму и, чуть ли не перекинувшись через него, потянулась рукой к брызгам за бортом. – Красота-а!..

Вэй Лу невольно подошёл ближе, готовясь подстраховать непоседливую Лю Мэйму, но то, как одновременно к ней подступил и Асура, заставило его напрячься и перехватить его бесстрастный взгляд. А заодно и прочитать в нём все пакостные мысли.

– Так, а ну, уйди отсюда! – не выдержав и взмахнув рукой, воскликнул Вэй Лу.

– Но я же ничего не сделал.

– Ты громко думал.

– Я просто подошёл.

– Асура.

– Я правда…

– Она ребёнок!

Помолчав, а затем раздражённо хмыкнув, Асура развернулся и, прежде чем уйти, бросил:

– Я запомню.

Испытав крайнюю степень неловкости, Вэй Лу проводил его долгим взглядом, пытаясь уже не первый день понять, почему Асура так предвзято относился к Лю Мэйму. Она ведь была настоящим маленьким небожителем, её энтузиазм и сила духа поражали своей стойкостью. Будучи беспризорным ребёнком, Вэй Лу куда чаще капризничал и действовал на нервы Вэй Учэнь, а Лю Мэйму всю дорогу до порта провела в удручающем молчании. Только последние пару дней наконец оживилась, и её энтузиазм явно не пришёлся Асуре по душе.

Может, всё из-за того, что Вэй Лу сосредоточил на ней почти всё своё внимание? Ведь после расставания с Вэй Учэнь и Хао только он остался у Асуры.

Подойдя к краю борта и присматривая за Лю Мэйму, чтобы не дать ей свалиться в воду, Вэй Лу наблюдал за невысокими горами, тянущимися вдоль берега полноводной широкой реки Ляо. Они пребывали на судне в качестве пассажиров только второй день, а чувство тоски не заставило себя долго ждать, напомнив о расставании.

Вэй Лу старался этого не показывать, однако ему не менее мучительно далось прощание с Вэй Учэнь. Признаться, ему хотелось разрыдаться и, упав на колени, молить её взять их с собой. Если бы не Лю Мэйму, наверное, они с Асурой ни за что бы не покинули Хао и Вэй Учэнь, так что вполне возможно, что именно это являлось причиной его предвзятости по отношению к девочке. Из-за неё Вэй Лу не позволил себе поддаться слабости, чтобы остаться с Вэй Учэнь. Но в то же время не только Лю Мэйму не смогла бы выжить в Мёртвых землях, Асура также увядал бы день ото дня, не в состоянии бороться с давящей тьмой.

На удивление, тоска не сильно беспокоила Вэй Лу, напротив, это чувство ему нравилось куда больше той ужасающей опустошённости, когда он думал, что Вэй Учэнь навсегда ушла из его жизни. Теперь его наполняла уверенность в том, что её не только никто не тронет, но и она сама не останется одна: пусть даже Хао не лучшая компания, всё же он точно не даст ей заскучать.

«Вот только… что же случилось с Синь Юем?» – этот вопрос не давал ему покоя, зудел где-то в уголке сознания, словно камушек в ботинке, постоянно колющий пятку. Если он всё же чудом выжил, то какая его настигла судьба? Будет ли он ненавидеть Вэй Лу за то, что его никто не спас? И если узнает о Вэй Учэнь и о том, что узы их брака сгорели в огне феникса, не затаит ли обиду, не пожелает ли убить ту, которую так нежно любил?

Вэй Лу тяжко вздохнул. Прикрыв глаза и подставив лицо навстречу ветру, который играл с его непослушными вьющимися прядями, он постарался отпустить тревожные мысли. Пусть прошлое останется в прошлом, пусть боль растворится в отголосках воспоминаний, а сердце сбережёт самые тёплые и радостные моменты этого долгого путешествия. В этой стране Вэй Лу едва не погрузился в забвение, слушая людей, которые лишь хотели его использовать.

И всё-таки один демон помог ему выбраться из этого забвения, как и он не позволил угаснуть его воле к жизни. Этот демон стал для него путеводной звездой, и теперь Вэй Лу хотел просто следовать за ним, несмотря на опасности, которые ожидали их впереди.