Утром они съездили в ближайший магазин и накупили еды.
Открыв холодильник, чтобы убрать продукты, Даша обнаружила, что Роман позаботился о гостях и полки до отказа забиты провизией.
Тётушка, вполне отошедшая от вчерашних приключений, снова излучала позитив.
– Зато я теперь знаю, чем кормят котов.
Роман постучал в дверь, когда Даша мыла посуду, а тётушка Маргарита заваривала в банке какую-то траву вместе с корешками, надёрганными рядом с коттеджем.
Она объявила начало овсяной диеты и утром настойчиво предлагала Даше съесть зашпаренные кипятком хлопья с ложкой льняного масла. Даша согласилась, но скользкая овсянка влезла в неё только с куском твердокопчёной колбасы.
Кот дремал на полу, постепенно перемещаясь за полоской солнца.
Даша мельком видела владельца «Чудо-деревни» в кабинете шефа, Анатолия Марковича. Но тогда они не познакомились. Внешне Роман напоминал Даше какого-то советского актёра. Хрупкий, с прозрачными глазами, жидкими волосами и непропорционально большими красными руками-лопатами.
Накануне они разговаривали по телефону, и Даша была рада, что Роман Чудов оказался довольно милым интеллигентным человеком, располагающим к себе.
Пока Роман изучал икебану в банке тётушки, а та, в свою очередь, втолковывала ему про пользу апрельской крапивы, Даша сварила кофе и пыталась найти подходящие интеллигентному виду гостя напёрстки. Но попадались лишь большие кружки.
– Кофейные на верхней полке, если вы их ищете, – верно истолковал хаотичное хлопанье дверцами буфета Роман. – Я иногда ночую здесь, когда хочется побыть одному, – зачем-то добавил он.
Они сели за стол, и Даша взяла блокнот, чтобы записать возможные пожелания самого главного спонсора их не самого успешного журнала.
– Вам Анатолий Маркович должен был рассказать, что тут у нас происходит.
Даша кивнула.
– Я понимаю, что ваша статья мало чем может помочь.
– Зачем же тогда вы меня пригласили? И всё это зачем?
Даша хотела показать ладонью на пространство вокруг, но получилось, что показала на тётушку, шедшую мимо с банкой крапивы.
– Это для твоего же блага, – откликнулась тётушка.
Роман одним глотком выпил кофе и подлил себе из турки новую порцию.
– Я согласился с Анатолием Марковичем только потому, что вижу и ценю его старания. Подумал: не будет вреда, если вы напишете о нашем коттеджном посёлке хорошую статью. Вы же напишете?
– Конечно, напишу.
– Мой вам совет. Отдохните, погуляйте по лесу. Лес тут, правда, не очень. Но если пойдёте прямо по Центральной улице, мимо дубовой аллеи, перейдёте в двух местах речку, то дальше будет старая барская дорога. Она вполне подходит для прогулок. Погуляете по деревне, познакомитесь с местными жителями и напишете хорошую статью.
– А как же мне узнать, кто из местных жителей занимается вредительством?
Роман помрачнел.
– Я уверен, что новолисинские ни при чём. Это кто-то из Форносово.
– Из тюрьмы? – блеснула неожиданным знанием географии тётушка.
– Здесь есть тюрьма?
– Да, но я не об этом. Оттуда периодически кто-нибудь сбегает, но, уверен, к вредительству это не имеет никакого отношения. Как раз на днях опять кто-то сбежал, но его уже поймали.
– Да, да, я прочитала вчера в интернете, – вмешалась тётушка.
– Мне кажется, вредит тот, кто знает нашу четвёрку. Это могут быть только форносовские. Свои.
Роман посмотрел в окно и вздохнул.
– Можно вас попросить сварить ещё кофе?
Даша кивнула.
– Нас было четверо друзей. Все из Форносово. Шпана восьмидесятых. Самым лучшим другом детства был Голубь, Колька Голубков. Что мы с ним только не творили! Однажды, это было ещё в первом классе, ушли вдвоём в экспедицию в лес прямо из школы с портфелями, не заходя домой. Батон, который купили в магазине, быстро закончился. В лесу было сыро. Я промочил ноги и первым захотел вернуться. Мы поссорились, и я пошёл назад один. Но через некоторое время понял, что потерялся. Если бы не Голубь, то я бы пропал тогда. Он вернулся домой и, несмотря на нашу ссору, зашёл к моей маме. Она и не заметила моего отсутствия, спала пьяная. Когда выяснилось, что я не возвращался, Голубь поднял на уши весь посёлок и меня пошли искать, и нашли. Нам тогда сильно попало от взрослых, а меня чуть не забрали в детский дом, но помогла Колькина мать, тётя Валя, она работала учительницей и отстояла меня, поручившись за мою маму. Действительно, после того происшествия всё в моей жизни наладилось, мама на некоторое время перестала пить, а я чаще стал проводить время у Голубковых. Можно сказать, благодаря матери Голубя я стал человеком. А вот Колька, увы, не стал.
– Почему?
– Он умер, когда ему было девятнадцать.
Тётушка, заваривавшая какие-то иголки в чайнике, охнула.
– Вы считаете, что вам может вредить мать вашего друга детства?
– Что вы? Нет! Конечно, нет! Зачем ей? Она сама живёт здесь.
– В «Чудо-деревне»?
– Да. Когда заканчивал школу, то поклялся сделать свою жизнь и жизнь близких мне людей лучше, чем она была до этого. Ведь все мы жили в бараках и не видели ничего, кроме нищеты. В отличие от своих одноклассников, я преуспел и вот купил землю неподалёку от Форносово. Эту землю. Три коттеджа подарил моим друзьям. Имею право.
– Почему здесь, а не где-нибудь у Финского залива? – поинтересовалась тётушка, процеживая своё зелье.
– Потому что здесь малая родина. Ну и земля не такая дорогая.
Вася приподнял голову, посмотрел на гостя и передвинулся за солнечным лучом ближе к столу.
– На Лесной улице шесть коттеджей. Один пустует: он уже продан, но хозяева собираются приехать только летом. В бывшем рекламном доме, в шоуруме поселились вы. Последний, ближе к лесу, – мой. Рядом коттеджи Колькиной мамы, Лёхи Кирпичёва и Пашки Песковского. Я с радостью подарил эти дома своим друзьям. Они мой фундамент.
– И вы думаете, что кто-то из Форносово хочет вам навредить. Тот, кому вы не подарили коттедж?
– Хм… Ваш вопрос навёл меня на интересную мысль: а что, если сделать рекламу или лотерею…
Роман замолчал.
Тётушка налила две кружки отвара и одну поставила перед гостем.
– Попробуйте! Будете бодрым и энергичным целый день!
– Спасибо! – Роман отхлебнул отвар. – Вкусно! Кисловато немного, но мне нравится.
Даша с ужасом посмотрела, как он допивает отвар и ставит пустую кружку на стол.
– На вашем месте я бы не стала отметать версию о недовольных жителях деревни.
– Даша, расскажи про нашего вчерашнего гостя, – попросила тётушка. – Без подробностей, – добавила она одними губами.
– Вчера вечером, когда мы только приехали, пришёл некий Пётр. Сказал, вы ему не дали пожить в шоуруме, сославшись на предстоящий ремонт, а сами пустили нас.
– Ну у меня же не постоялый двор. Он откуда-то из Польши или Чехии, приехал искать клад, который его батюшка зарыл, когда бежал от советской власти. Уже вся округа знает о кладе, вот только никто не знает место, где его искать.
Вася пошевелил усами и зевнул.
– О, поиск клада! Что-то из прошлой жизни, – мурлыкнул он.
Роман протянул руку под стол и погладил кота.
– Якобы ещё до революции его отец работал у помещика или купца – где-то недалеко отсюда. Во время войны здешним местам досталось. Ни одно здание не уцелело. Не знаю, где он собирается что искать. Кладов на огородах никто не находил, разве стреляные гильзы, оставшиеся со времён Великой Отечественной, да парочку старых фундаментов.
Роман потёр подбородок рукой, и Даша вспомнила про вчерашний хук в исполнении любимой тётушки. Виден синяк или нет?
– Конечно, могут и новолисинские вредить, – продолжил Роман, – но есть тут одна закавыка: всё вредительство касается только коттеджей на нашей улице. В коттедже, кроме Колькиной мамы, живёт его младшая сестра, она инвалид, с трудом передвигается, в основном на коляске. Я оборудовал всё, чтобы им было удобно – в доме и на территории. Во вторник кто-то положил на пандус двух мёртвых голубей.
– Может быть, голуби сами умерли от холода?
– Вряд ли. Им кто-то предварительно оторвал головы.
– А видеокамеры?
– Только собираюсь повесить, но многие предпочитают ходить в трусах за глухим забором, а не устанавливать видеокамеры и растить живые изгороди. – Роман задумался. – Знаете, у нас Лёха всегда был со странностями, приступы жестокости. Он отрывал птицам головы, котятам прокалывал глаза. Колька, наоборот, всегда всех спасал. Эти голуби будто привет из детства. Хотя что я говорю. Бред какой-то. Лёха в Финляндии, да и не промышляет он этим давно. Вырос.
Роман достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги.
– Это схема посёлка, – он развернул бумагу, – вот здесь мой коттедж, он самый дальний по Лесной улице. Там живёт моя семья – жена и дочка. Большую часть времени мы проводим в городе. Дочка учится в гимназии, она у меня отличница, девятый класс заканчивает. – Говоря об этом, Роман засветился от гордости. – Напротив коттедж Голубковых. Рядом с ними – Кирпичёв, а напротив Кирпичёва – Песковские. В коттедже Кирпичёва никого не бывает. Сам Кирпич, то есть Лёха Кирпичёв, обитает в Финляндии. Но обещал приехать на днях. В коттедже Песковского живёт сам Паша и вся его семья. Паша единственный здесь постоянно. В Павловске работает.
– А если вам вредит кто-то из новых соседей по посёлку?
– Не думаю. Люди в основном новые, пару месяцев как заселились. Кто-то до сих пор не переехал. Наверное, ждут, когда вторая очередь будет сдана, чтобы не жить на стройке. Но стройки как таковой уже нет. Идёт чистовая отделка.
– Я всё-таки не согласна просто гулять по лесу. Хочу пообщаться с местными жителями. Вы знаете кого-нибудь в деревне?
– У бабы Дуси можете спросить, она хоть и глухая, но все местные сплетни знает. Да, в принципе, с любым жителем можете пообщаться. В деревне – не в городе: все здороваются и на разговор идут охотно. Я мало кого теперь знаю. – Роман задумался. – Разве ещё Кирилл, сразу за дубовой аллеей живёт. Он здешний дачник со стажем, с деревенскими знаком лучше меня. Правда, он не любит лишних разговоров, может и не пожелать с вами разговаривать.
Из прихожей послышался истошный крик тётушки Маргариты. Роман молниеносно отреагировал: подлетел к двери и, распахнув её, попал в буран из белого порошка. Тётушка засыпала дверь и пол в прихожей, потом переключилась на хозяина «Чудо-деревни», пока тот пытался вырвать у неё из рук огнетушитель.
– Я просто хотела переставить его подальше, а потом заинтересовалась колечком, но оно отвалилось, – объясняла тётушка, пока Даша бумажными полотенцами пыталась оттереть порошок с жидкой шевелюры Романа.
– Мне, наверное, нужно в душ. Глаза щиплет. Я воспользуюсь вашим? Так быстрее.
– Конечно, конечно, – весело ответила тётушка. – Иначе вас жена не узнает.
Даша с укором посмотрела на тётушку, у которой раскаяния не было ни в одном глазу.
– А что? Я не нарочно! Надо убрать этот огнетушитель куда-нибудь подальше!
– Тогда его никто не найдёт.
Минут пятнадцать ушло на уборку прихожей. Даша бегала с ведром и тряпками. Проклятый порошок был повсюду. Оттирался не сразу, но благодаря дверцам шкафа одежду и обувь не задело – и то хорошо.
– Что там произошло? – поинтересовался кот, лениво потягиваясь. – Марго взорвала пакет с мукой?
– Нет, тётушка проверяла работу огнетушителя.
– Работает?
– Как видишь.
– Я вижу, что работаешь ты.
Когда с уборкой было покончено, тётушка, принимавшая в ней живейшее участие, в основном раздавая дельные советы, в изнеможении опустилась на стул, где только что сидел Роман, и вытаращила глаза на Васю.
– Даша, что я вижу? Ты до сих пор не дефабержировала кота? Скоро эта скотина начнёт метить углы! Ты не думала его отнести к ветеринару?
– Куда меня? – зевнул Вася.
– Я не собираюсь его кастрировать, если ты об этом.
– Зря! Он будет метить территорию, и ты задохнёшься от запаха кошачьей мочи!
Из ванной комнаты послышался голос Романа:
– Вы не могли бы дать мне полотенце? Стопка чистых в шкафчике рядом с ванной.
Тётушка засуетилась. Достала из низкой тумбы полотенце и постучала в дверь.
– Ваше полотенце.
Дверь из прихожей чуть приоткрылась, и в проём просунулась голова вчерашнего гостя Петра Петровича.
– День добрый, пани. Вчера у нас произошло непоразумение. Меня тешит, что вы живёте в этом доме. А я, так и быть, могу мыться в бане! Нема проблемы.
Пётр был настроен крайне миролюбиво. Тётушка благосклонно улыбнулась. Пётр осмелел и, решив, что ему здесь больше ничто не угрожает, вышел из-за двери. В руке он сжимал букетик мать-и-мачехи.
Из ванной появился Роман – с красным лицом, мокрыми волосами и полотенцем в руках. Тётушка сцапала букет из рук онемевшего Петра и вытолкала его обратно за дверь.
– Очень приятно, дорогой пан. У нас сейчас важное совещание.
– Яке совещание? Пан Роман моется у вас в душе? Для че́го? А я?
– А вы идите в баню.
Тётушка решительно захлопнула дверь и повернула ключ.
– Лихо вы его, Маргарита Павловна.
Тётушка пожала плечами. Роман накинул куртку, снова поворачивая ключ в двери.
– Я пойду. Полотенце возьму с собой, кину в прачечной.
Тётушка закрыла за Романом дверь, посмотрелась в зеркало и, оставшись довольна результатом, кивнула.
– Проходной двор! Там, где я, всегда море мужчин! Как мёдом намазано.
– Хочешь пойти со мной в деревню? – спросила Даша.
– Нет, спасибо. Я, пожалуй, немного побуду дома. Что-то я устала от этой беготни.
Даша надела ярко-красную куртку с капюшоном. Апрельская погода «радовала», того и гляди, пойдёт снег. Резиновые сапоги на меху не помешали бы, но таких у неё отродясь не было, пришлось довольствоваться кроссовками.
Кот идти на разведку отказался, заявив, что у него нет причин морозить хвост и пачкать лапы. Он предпочёл ловить солнце на полу в гостиной.
– Кто-то вменяемый должен остаться на хозяйстве. Вдруг этот полупридушенный опять заявится?
– И что ты сделаешь?
– Посмотрю, как тётушка его додушит, а потом расскажу тебе.
– Прекрасный план. Ладно, пройдусь по деревне.
Даша завязала шнурок и выпрямилась перед зеркалом в прихожей. Кот подошёл, сел у её ноги.
– Как я выгляжу?
– Судя по золотистому цвету ауры, настрой у тебя хороший, – заключил кот.
Даша уставилась на своё отражение. Но никакого золотистого цвета не увидела.
– Что ты зеркало гипнотизируешь, так только прыщики разглядывают или синяк на подбородке. Кстати, откуда он у тебя?
– Тётя Маргарита вчера случайно локтем попала.
– Мог и не спрашивать. Ну и родственнички: не отваром, так локтями.
Вася потёрся о Дашину ногу.
– Если хочешь увидеть ауру, то нужно не сосредотачивать взгляд, а наоборот, расфокусировать. Расслабиться, в общем.
Даша погладила кота по голове.
– Умный ты у меня какой.
– Спасибо, ты тоже ничего.
Четыре улицы нового коттеджного посёлка веером расходились от дороги, ведущей в Новолисино. Самая последняя, Заречная, граничила с деревней.
Разглядывая дома, Даша шла по Центральной улице. Деревня как деревня: облезлые заборы; выстоявшие за зиму парники; греющиеся на солнце коты, лениво лающие на них собаки; покосившиеся дома с тремя-четырьмя окнами, выходящими на улицу; вдоль канавы стелется прошлогодняя нескошенная трава и пробиваются первые жёлтые цветы мать-и-мачехи. На сосне у самой дороги висит колесо. Кто его туда повесил? Раз в пять минут мимо проезжала машина то в одну, то в другую сторону. Гуляли мамаши с детьми и дети сами по себе.
Даша поймала себя на мысли, что тревога немного отступила и здесь ей определённо нравилось. Нравились и дома, и какая-то неспешная размеренная жизнь.
На участках сжигали прошлогоднюю листву, курился дымок из банных труб. «Наверное, в какой-то из бань сегодня мыться нашему Петру», – подумала она, и ей стало весело.
В первую очередь Даша решила навестить бабу Дусю, для этого ей нужно было пройти почти всю деревню к самому дальнему участку, расположенному у железнодорожного полотна. Потом, если будет нужно, можно сходить к Кириллу. Идти к нему после объяснений Романа Даше совсем не хотелось. Уж если и создавать положительный образ «Чудо-деревни», то с помощью доброжелательно настроенных жителей. Тем более что недавно она пострадала от другого Кирилла, бывшего одноклассника, который чуть не убил её. Прошлым летом ей «посчастливилось» попасть в детективную историю, в которой этот Кирилл сыграл не последнюю роль[1].
Несмотря на кажущееся тёплым весеннее солнце, холодный воздух щипал уши и лез за воротник. Она свернула к дубовой аллее, возвышающейся словно подиум над заливным лугом. Речка только недавно вернулась в своё русло, и на прошлогодней пожухлой траве лежали комья земли.
Подобная аллея из крепких дубов с седыми стволами лет сто или двести назад неизбежно привела бы к дворянской усадьбе. Даше даже почудилось, что она видит дом в конце аллеи. Жёлтый, с белыми колоннами, плетёными стульями на террасе и самоваром на покрытом белокипенной скатертью столе.
Даша остановилась на мосту. Отсюда через луг хорошо просматривалась «Чудо-деревня», а справа от неё темнел фиолетово-синий лес. Сразу за дубовой аллеей снова потянулись дома и участки. Но у самой железной дороги стоял один-единственный дом. Тот самый, о котором говорил Роман. Даша сразу его узнала.
Калитка была приоткрыта. Даша вошла во двор. Мощённая плиткой дорожка вела мимо дома вглубь участка. С правой стороны в низеньком сером дощатом сарае, стоящем напротив лимонно-жёлтого дома, происходило что-то непонятное. Блеяли овцы, кудахтали куры, мычала корова.
Даша замерла возле калитки, не решаясь пройти по дорожке дальше. Хозяйка, по-видимому, была не в доме, а в сарае, откуда доносились голоса, но туда Даше заходить не хотелось. Тем более что голоса приближались и из двери сарая вышла бабулька – баба Дуся – в распахнутой стёганке, из-под которой торчал передник, в белом платке, завязанном под подбородком, который чуть сбился на ухо, с алюминиевой миской в руке. За ней следом вышел мужчина, ростом с сарай. По крайней мере, Даше так показалось. Как он там умещался, было непонятно. В его тёмных взлохмаченных волосах запуталось сено, на щеках и подбородке с ямочкой проглядывала иссиня-чёрная щетина. В левой руке он сжимал огромную палку, а подмышкой держал петуха с окровавленным гребнем.
– Сюда его, сюда неси. Вот спасибо, вот спасибо, внучок!
«Сколько же ей лет, если её внуку на вид за тридцать пять, а то и больше?»
Баба Дуся вытащила из-под веранды дома клетку. Мужчина, приставив палку к стене сарая, открыл клетку и посадил туда петуха.
Баба Дуся всплеснула руками.
– Вот, миленький, посиди тут, а то девки эти бешеные заклевали парня. Я слышу, утром только один петух поёт, а второй не откликается. Ну, думаю, проспал, что ли? Захожу, а они меня не пускают, взбесились.
– Баб Дусь, в следующий раз сразу зовите меня.
От его бархатного голоса у Даши побежали мурашки по коже. Обладателю такого бархатного тембра нужно работать на радио или в кино.
– Внучок, ещё бочку дождевую сюда переставь, а то вода мимо льёт.
Мужчина обнял бочку и лёгким движением переставил её, куда показывала бабулька. Случайно тронув жёлоб, прикреплённый к крыше, он попал под струю воды. Баба Дуся рассмеялась.
– Эгей, милок, ты давай не поливайся сам, тебе больше расти нельзя, и так вон косая сажень в плечах, насест снёс и не заметил.
Мужчина бархатно рассмеялся, в его глазах заплясали весёлые искорки.
– Пойду, баб Дусь, скоро вернусь, всё починим.
Тут они оба увидели Дашу и замолчали. Даша испугалась, будто её застукали на месте преступления.
– Здравствуйте, вы Евдокия Антоновна? – Она старалась говорить громко, чтобы бабулька услышала.
Только что улыбавшийся обладатель бархатного голоса окинул Дашу равнодушным взглядом.
– Я вернусь. – Он кивнул бабе Дусе и вышел за калитку.
Баба Дуся приложила руку козырьком ко лбу, разглядывая Дашу.
– Вы дачу на лето ищете?
– Меня зовут Даша. Я от Романа из «Чудо-деревни». Хотела кое о чём вас расспросить.
– От Ромки? Что он сам не пришёл? Пойдёмте в дом.
Хозяйка, держась за перила, поднялась на крыльцо и вошла в дом, приглашая Дашу идти следом.
На веранде холод чувствовался сильнее, чем на улице. На низкой скамейке вдоль окна выстроились разномастные банки, наполненные молоком. У каждой на горловине, словно шарф, была повязана цветная нитка. В буфете, вероятно, изгнанном на веранду в связи с выходом на пенсию, красовались жестяные банки из-под печенья и чая: выкинуть жалко, а хранить негде. Стена напротив окна была увешана садовыми инструментами.
Перед пухлой, обитой дерматином дверью Даша повесила куртку на крючок, баба Дуся скинула галоши, оставшись в вязаных носках, однако Даше снимать кроссовки запретила.
Тёплая часть дома начиналась сразу с кухни. Даша посмотрела на сияющий чистотой пол, расстеленные цветные ковровые дорожки и, игнорируя протесты гостеприимной хозяйки, всё-таки стянула кроссовки.
От белёной печи шёл жар, на железном листе в широком цинковом тазу лежали приготовленные для подкидывания в печь берёзовые дрова, в нише почти под потолком на сложенных одеялах спала серая кошка.
Дверь из кухни вела в столовую.
– Сейчас чайник поставлю, а вы посидите пока здесь.
Из окна столовой просматривалась железная дорога. Мимо как раз шёл товарный поезд, пол и стены дома подрагивали в такт тяжёлой поступи колёс. За лёгкими кружевными занавесками прятались горшки с геранью. На овальном столе, покрытом клетчатой скатертью, стояла ваза с фонариками прошлогоднего физалиса. Над диваном висели старые фотографии в тёмных от времени деревянных рамках. На одном из снимков Даша узнала юную бабу Дусю.
Громко тикающие часы на противоположной стене захрипели, пробили полдень и внезапно остановились под взглядом Даши. С часами у неё были сложные отношения: многие не переносили её присутствия, не выдержали и эти.
Баба Дуся вернулась с чайником и деревянной подставкой под него.
– Сейчас попьём чаю и поговорим. Люблю, чтобы красиво!
Она ловкими, надёжными движениями переставила вазу с физалисом, сняла клетчатую скатерть и постелила белую. Из буфета достала чашки с блюдцами в красный горох и две вазочки с вареньем.
– Чай заварила по особому рецепту с мелиссой. Вам понравится. Вы какое варенье больше любите: из малины или из чёрной смородины?
– Малиновое.
– Вот и хорошо. Я тоже. А мужики всё больше чёрную смородину едят. Кто ни придёт, так полбанки съедает, но мне не жалко, люблю кормить хороших людей.
– Как же вы определяете, кто плохой, а кто хороший?
– Плохие люди варенья не любят, – усмехнулась баба Дуся. – Вкусный чай?
– Очень!
– Теперь можно и побеседовать. Зачем вас ко мне Роман прислал? Почему сам не пришёл?
Даша рассказала о странных происшествиях в только что отстроенном коттеджном посёлке, и баба Дуся призадумалась.
– Значит, говорите, вредители объявились? Если бы меня спросили лет тридцать назад, то долго бы гадать не пришлось. Я бы сказала, что это Ромка Чудов и его гоп-компания. Теперь я всех сорванцов не знаю, но это, как пить дать, мальчишки. Кому ещё? Вред какой-то потешный: коврики да окошки.
– То есть вы думаете, хулиганят мальчишки и это не диверсия местных жителей против строительства коттеджного посёлка?
Баба Дуся отмахнулась.
– Скажете тоже, кому из взрослых людей это нужно? Даже если кто и был против стройки, то нас с самого начала не спрашивали. Строили да строили. Никто на митинги не выходил. Сейчас какой толк протестовать? Наоборот, может, к лучшему строительство это. Дорогу хоть сделают, а то сейчас она как стиральная доска. А уж если автобус до деревни пустят, то местные на руках Ромку носить будут, не то что вредительством заниматься. Что́ нас тут жителей осталось, в основном старики, а молодёжь вся в городе живёт, сюда на машинах вон на выходные приезжают, тогда и деревня оживает, а так всё боле доживает.
– Евдокия Антоновна…
– Зовите меня бабой Дусей, так привычней.
– Баба Дуся, вы сказали, что Роман Чудов раньше был хулиганом.
– Вся округа страдала из-за Ромкиной компании. Они хором на учёте состояли. Чего только не творили. Потом случился этот кошмар у Голубковых. На Валю было страшно смотреть. Ну и они как-то все враз перестали хулиганить. Уж не знаю, совпало так или поняли что-то. В общем, затихли с тех пор. Ромка вон в люди выбился, да и остальные вроде людьми стали, не зверями.
– Что тогда случилось?
– Да точно всю историю никто не знает. Люди разное говорили. Трагедия, конечно, страшная. Бедная Валентина: сын погиб, а дочь сделалась инвалидом.
– Инвалидом?
– Еле ходит и умом немного тронулась. Жаль, красивая девчонка. Такая трагедия, такая трагедия. Тёмное дело. Так и не дознались, что произошло, да и года были такие, что происшествия случались на каждом шагу и никто ничего не расследовал толком. Валентина, конечно, может больше рассказать, но только никому не рассказывает. С тех пор много воды утекло, никому ни до кого нет дела, да и порядку больше стало. Так что пусть Ромка не думает и спокойно живёт в своих хоромах. Скажите ему, чтобы к бабе Дусе на чай заходил, а то совсем дорогу забыл.
– Скажу.
– Я почему форносовских так хорошо раньше знала, потому что в магазине работала. Ребята, родители – вся жизнь на виду. Теперь уж двадцать лет, как на пенсии. Лишний раз и не навестит никто.
– А как же ваш внук?
– Какой внук? У меня и детей-то нет.
Даша смутилась.
– Я думала, тот мужчина, что помогал сегодня бочку переставлять, – ваш внук.
– Нет, что ты, это Кирилл, Алексея Михайловича сын. Хороший был человек и сына хорошего воспитал. Я иногда зову его помочь. Рукастый парень. Новый дом построил сам. А какую баньку мне в прошлом году поставил вместо старой! За два месяца. Загляденье! Ни копейки не взял. Я, говорит, баб Дусь, для удовольствия. Хобби у него такое, с деревом любит возиться.
– Кирилл, который живёт в доме у дубовой аллеи?
– Он самый.
– К нему мне Роман тоже посоветовал зайти. Только мне показалось, что он не захочет со мной разговаривать.
– Да, он не очень любит разговаривать с красивыми девчонками. Они к нему так и липнут. Иной раз из города специально приезжают, его дом спрашивают.
Баба Дуся усмехнулась.
– Вы шутите? Я поначалу подумала, вы серьёзно.
Баба Дуся хотела что-то ответить, но тут её взгляд упал на стену.
– Часы остановились. Не к добру это. Не люблю, когда останавливаются часы.
Даша виновато покосилась на часы и засобиралась домой.
– Спасибо большое за чай, баба Дуся, и за рассказ.
Она уже натягивала куртку, когда вернулся Кирилл.
– Кирилл, вот тут у девушки Даши есть вопросы по поводу Ромкиных коттеджей. Хулиганит кто-то, они выясняют.
Кирилл посмотрел на Дашу. Спину будто пронзило током, ей захотелось спрятаться. Секунд десять он молча её разглядывал.
– Здравствуйте, – выдавила она, не придумав ничего другого, желая только поскорее прервать немую сцену.
– Здравствуйте, – вкрадчиво ответил он. – Мне нечего вам сказать.
– Говорю же, мальчишки хулиганят, – встряла баба Дуся, – если батьки такие были, так и они недалеко ушли.
– «Не надобно иного образца, когда в глазах пример отца», – одновременно процитировали Даша с Кириллом и удивлённо посмотрели друг на друга.
Даша отчего-то смутилась.
– Спасибо, Кирилл, и вам большое спасибо, баба Дуся.
– Заходите, заходите, буду рада.
Даша кивнула и поспешила за калитку.
На обратной дороге к коттеджу она прокручивала в голове сказанное бабой Дусей. Получается, что Роман Чудов непрост. Что за история, после которой хулиганы со стажем резко решили исправиться? Баба Дуся сказала, прошло много лет. Вряд ли это имеет отношение к сегодняшнему вредительству. Но почему на душе так неспокойно?
Она чувствовала нарастающую тревогу с того момента, как они вчера с тётушкой свернули в лес к коттеджному посёлку. Даша не придала значения беспокойству, его так легко перепутать с волнением перед знакомством с неизведанным, но теперь тревога звучала всё ясней, и меньше всего Даше хотелось, чтобы она предвещала что-то дурное.
Издали заметив стоящую возле коттеджей скорую, она прибавила шаг. Сотни мыслей пронеслись в голове. Что-то случилось с тётушкой. Либо вляпалась в новую историю, либо придушила очередного незваного гостя. Подойдя ближе, Даша увидела, что скорая стоит на дорожке возле коттеджа Романа. Распылённый порошок из огнетушителя спровоцировал аллергию? Отёк Квинке? Нет, наверняка дурацкий тётушкин отвар в банке – Роман его выпил, не задумываясь!
Пока Даша решала, что ей делать: идти к Роману или подождать известий у себя в коттедже, в «Чудо-деревню» подъехала полиция. Шлагбаум тут же поднялся. Из машины вышел молодой человек в форме, он поздоровался за руку с охранником, обменявшись с ним парой фраз, сел обратно в машину, проехал ещё полторы сотни метров и притормозил у скорой.
Откуда-то из-за коттеджа выскочила тётушка Маргарита.
– Кого убили?
– Скажешь тоже, почему сразу убили?
– Ой, Дашенька, я сейчас такое в лесу видела! Такое!
– Что ты видела?
– Там прячется кто-то очень неприятный. Я ходила искала свои травы, но там ещё снег лежит. Ничего путного не растёт. Чаща непролазная. Сорвала несколько травинок. Хотела обратно идти, обернулась, а там из-за ели на меня какой-то ужас смотрит.
– Какой ужас?
– Ужасный ужас, Дашенька! Мне восьмой десяток, всякое повидала, но такого кошмара ещё не видела. Весь заросший, изо рта какая-то гниль торчит. Я в него топором метнула!
– Топором? Откуда у тебя топор?
– Так у нас в прихожей в шкафу лежал, а я с собой в лес взяла. Ты разве не видела?
– Может быть.
– Какая ты невнимательная.
– И что же дальше? Ты метнула, и?
– Ну и попала, конечно, ему по башке.
– Господи…
– А этот ужас как начал ржать. Кровь по роже течёт, а он хохочет. Ну, я бросилась бежать, еле ноги унесла.
– Он за тобой гнался?
– Не знаю, может, гнался, а может, и нет. Больше я в этот лес ни ногой. Только если ты согласишься пойти со мной вместе.
– Зачем?
– Как зачем? Топор забрать. Вот никогда ты не была хозяйственной, Дашенька, и в деревне не жила.
Даша не знала, что и сказать. Как обычно, тётушка перевела всё с больной головы на здоровую.
– А если ты его убила топором?
– Тогда бы он не смеялся, – отрезала тётушка. – И всё, хватит об этом, дай мне успокоиться. Давай лучше узнаем, кого здесь прикончили.
– Да почему именно прикончили?
– Скорая стоит с выключенными огнями – раз, полиция приехала – два.
Тётушка гордо выпятила подбородок, довольная своими дедуктивными способностями.
– Это всё беглый каторжник. Говорила я, что, когда рядом тюрьма, ничего хорошего ждать от этих мест не приходится!
– Ни о чём таком ты не говорила, – возразила Даша.
– Значит, подумала. Тебе бы только поспорить со старой больной тётушкой.
– Ты не старая и не больная, а самая молодая и красивая.
– Ох, Дашка, Дашка. Я вот сейчас подумала: вдруг в лесу убийца был? Он из тюрьмы сбежал и тут теперь околачивается. А я его бац – и нейтрализовала!
– Ты же говоришь, что он смеялся после того, как ты его топором стукнула.
– Смеялся. В следующий раз подумает, как сбегать из тюрьмы и пугать в лесу порядочных дам с топором.
– Роман сказал, что беглеца поймали.
– Да? Я и запамятовала. Кто же это тогда был?
Полицейский зашёл в коттедж Голубковых. Значит, дело не в Романе: отёка Квинке и отравления у хозяина «Чудо-деревни» не случилось. Уже хорошо.
Даша сто раз пожалела, что потащила с собой тётушку. Правда, если бы тётушка осталась одна в квартире, не было уверенности, что обратно Даша вернулась бы не в руины. Всецело оценить масштабы и глубину тётушкиных талантов не представлялось возможным даже знающим её не первый десяток лет людям.
Из коттеджа Голубковых вышел Роман. Даша едва его узнала. Из него словно разом выкачали все силы.
– Что там такое?
– Говорю же, убили кого-то. Пошли пообедаем. Всё равно сейчас туда соваться нельзя, а потом мы и так всё узнаем, – отмахнулась тётушка.
– Я только что чай пила у бабы Дуси.
– Что ещё за баба Дуся? Чай – это не еда.
«Кто бы говорил», – подумала Даша. Но вслух, конечно, не сказала. Тётушка очень рьяно и вместе с тем трепетно относилась к своим пищевым привычкам, не позволяя никому над ними подшучивать.
Только Дашин папа рисковал спорить с сестрой жены. Находила коса на камень. Взаимными остротами они доводили друг друга до белого каления. Папа считал, что тётушка ест по ночам для поддержания фигуры.
Вася встречал у порога.
– Какие у нас новости? Что с лицами?
– Пока я в деревне была, тётя траву в лесу искала и на какое-то чудовище наткнулась.
Тётушка потрясла жидким пучком из нескольких стеблей.
– У этой травы, между прочим, много полезных свойств. И бодрит, и даёт хороший слабительный эффект.
Вася хрюкнул.
– Ага, особенно, когда в траве сидит чудовище.
Тётушка уставилась на кота.
– Мне временами кажется, что твой кот будто разговаривает. Что-то с ним не так. Я бы его всё-таки показала ветеринару. Смотри на его морду, небось нагадил где-нибудь.
– Ну знаете ли! – напыжился Вася. – Какая муха укусила твою тётушку?
Даша рассердилась.
– Да, мы с котом разговариваем, что тут такого? Тебе не понять.
– Куда уж мне!
Даша решила не продолжать спор, тётушке лучше не знать правду. Сегодня ей и так досталось. Ну или кому-то от неё.
Под шумок кот подобрался к банке с корешками и подтолкнул её к краю стола.
– Вася! Нет!
– Поздно! Объявляются бои без правил! Кот против тётушки-тирана!
Банка глухо стукнула, но не разбилась, зато её содержимое вылилось на пол.
– Даша, ты посмотри, что творит эта морда! Негодяй!
Кот проскользнул под ногами тётушки и скрылся на втором этаже.
– Ты это видела?
Даша пожала плечами.
– Ничего удивительного, он просто тебе отомстил!
– Ах, так это заговор!
Даша взяла тряпку (та была ещё мокрой) и убрала лужу на полу. Тётушка, поджав губы, вытаскивала из холодильника еду. Молча выложив кочан капусты, какие-то семена в банке и бутылку масла неизвестного происхождения, которые они в магазине точно не покупали, она с независимым видом уселась за стол. Оторвав от кочана лист, она сбрызнула его маслом, присыпала семечками и принялась энергично хрустеть.
Никто из них двоих и не думал готовить настоящий обед. Ну что же? Даша достала из морозилки кусок сала, положила несколько прозрачных ломтиков на хлеб, заварила пакетик чёрного чая, размешала в нём ложку сахара, иначе бутерброд с салом будет не таким вкусным, и села напротив тётушки.
В тишине они жевали свой странный обед, словно участники кулинарной дуэли, где каждый не сомневался, что его оппонент ест гадость.
Ровно посередине трапезы в дверь прихожей постучали и просунулась голова Петра.
– У вас открыто, запукалем, але никто не ответил!
– Вот опять!
Даша с тётушкой переглянулись.
– Можно?
Пётр, не дождавшись ответа, подошёл ближе.
– У вас обед? – Он посмотрел на половину кочана и кусок сала. – Или что вы тут робице?
– Здравствуйте, – внезапно очнулась Даша и вспомнила правила гостеприимства. – Хотите капусты с салом?
– Нет, нет, – энергично запротестовал гость. – Лучше я в дому сам поем. Слышали новости? Сегодня по соседству с вами згинели две женщины.
– Умерли? Две женщины?
– Я же говорила, – наконец прервала молчание тётушка.
– Так, две. Нашли одну в ванной, выпадек, несчастный случай. И ещё одна самобуйца.
– Кошмар какой!
– Пан Роман нашёл их. Обе были мертвы. Лекаж не был потребен.
– Но как же так?
– Несчастны случай. Полиция так говорит.
Тётушка сдвинула брови.
– Вы пришли, чтобы испортить нам обед этими новостями? – строго спросила она.
– Конечно же не! – спохватился гость и вынул из внутреннего кармана куртки мятый букет первоцветов. – То для тебе, королева Марго!
Тётушка зарделась от удовольствия.
– Дзенькуе бардзо.
– О, королева муви по польску!
– Нет, я в интернете вчера посмотрела на всякий случай.
– Бардзо ми мило!
Даша решила не мешать разговору и поднялась наверх, её мысли были сосредоточены на двух смертях в коттедже. Кто умер, гость не сказал, но, по всей вероятности, это мать и дочь Голубковы – семья погибшего Кольки.
Надо бы узнать, что произошло. Только вот будет ли Роман готов говорить об этом?
Судя по доносившимся снизу фразам, речь шла о пользе овсянки в апреле. Васи в комнате не было. Окно, которое Даша утром оставила чуть приоткрытым, было распахнуто настежь. Видимо, кот отправился на прогулку, спустившись по водостоку. Даша захлопнула окно.
Рядом с соседним коттеджем – на схеме он был обозначен как коттедж Песковских – играл мальчик. Он таскал откуда-то из-за дома кирпичи и возводил из них нечто похожее на крепостную стену.
В окне второго этажа не было занавесок, и Даша увидела танцующую в наушниках девочку лет пятнадцати, в красной майке, облегающей довольно упитанную фигурку. В комнату кто-то зашёл. Девочка сняла наушники, подержала их в руках, потом метнула об стену и закрыла лицо ладонями. Заплакала? Наверное, ей сообщили о смерти соседей – решила Даша.
Ей был виден угол коттеджа Голубковых. Возле дома ещё стояла полицейская машина. Из дома Песковских вышел мужчина, Даша узнала своего сегодняшнего знакомого Кирилла, следом за ним появился рябой толстяк, должно быть, Павел Песковский, единственный из друзей Романа, живущий в коттеджном посёлке постоянно. К ним подбежал мальчишка. Павел взъерошил мальчику волосы и что-то сказал. Мальчишка скрылся в доме. Мужчины пожали друг другу руки, и Кирилл пошёл к шлагбауму. Проходя мимо тётушкиной «шестёрки», он посмотрел на окна коттеджа и встретился с Дашей взглядом. Даша отпрыгнула от окна. Теперь этот бука подумает, что она за ним следит. Этого только не хватало.
В кустах мелькнул и исчез никем не замеченный чёрный кот.
Даша решила больше никуда не ходить и, сев писать статью, провозилась с нею до вечера.
Тётушка ушла с Петром, ничего не сообщив племяннице. По всей видимости, она до сих пор на неё дулась. Потом вернулась, снова не сказав ни слова. Василий так и не объявлялся.
Даша редактировала почти готовую статью. В комнате пришлось зажечь свет, буквы на клавиатуре различались с трудом, а слепой печати она так и не научилась, хотя строчила предложения достаточно бойко.
Входная дверь хлопнула. Тётушка разговаривала с кем-то внизу, а потом позвала Дашу.
Роман выглядел ненамного лучше, чем днём.
– Вы, наверное, уже слышали, что произошло, видели скорую и полицию. Голубковых больше нет. – Голос Романа дрогнул. – Они были моей семьёй, и их больше нет. В один миг. Почему я не приехал вчера пораньше? Почему жизнь так несправедлива?
– Что случилось?
– Сегодня днём, после того как мы с вами поговорили, я сначала зашёл домой переодеться. Обычно, когда мы приезжаем, тётя Валя Голубкова всегда приходит к нам. Её нет и нет. Я подумал, что она плохо себя чувствует и пошёл к Голубковым сам. Дверь была открыта, да тут и непринято запираться. Чужие не ходят.
– Разумеется! – вырвалось у тётушки.
Роман не обратил на её реплику внимания.
– Я постучал, потом зашёл. Позвал тётю Валю, Катю, но в доме стояла тишина. Знаете, такая липкая, неприятная тишина.
Даша сочувственно кивнула.
– На кухне никого не было, а в спальне на первом этаже лежала Катя. Я сразу понял, что она мертва, у неё было другое лицо. Безжизненное. Катя и не Катя одновременно. Знаете, Катя при жизни была очень красивой, даже после случившегося с ней несчастья и инвалидности она оставалась привлекательной. Когда я увидел её там в спальне… – Роман закрыл глаза и покачал головой, словно пытаясь выкинуть из воспоминаний ужасную картину. – Она лежала, как кукла с жёлтым лицом, открытым синим ртом, а на тумбочке валялись пустые ампулы и шприц. Насколько я знаю, ей кололи какие-то сильнодействующие препараты. Должно быть, она вколола себе всё сразу и свела счёты с жизнью. Но зачем? Зачем? Кресло стояло рядом, там, где она обычно его ставит, когда перебирается на кровать. Я бросился искать тётю Валю, обежал все комнаты и нашёл её лежащей в ванной на первом этаже, в полной темноте. Выяснилось, что после того, как тётя Валя уронила фен в наполненную ванну, в доме вырубилось электричество.
Роман замолчал, заново переживая увиденное. Потом, словно очнувшись, заговорил снова.
– Я тут же вызвал скорую. Но врач только констатировал смерть. По предварительным данным, всё произошло ещё вчера вечером. Только я не понимаю, – Роман перешёл на крик, – я не понимаю! Почему?
– Что сказала полиция?
– Самоубийство и несчастный случай.
– Сразу за один вечер?
– Совпадение.
– Мне так не кажется.
– Почему? – Роман посмотрел на Дашу в упор.
– Я точно не могу сказать, но история мне кажется странной. Начиная с того, что смерти произошли практически одновременно.
– Я думаю, когда тётя Валя погибла, Катя не смогла представить свою жизнь без матери и вколола смертельную дозу своего лекарства.
– Катя до этого уже пыталась свести счёты с жизнью?
– Нет, кажется, нет.
Они помолчали. Даша никак не могла отделаться от мысли, что случившееся, при всей логике, выглядит неправдоподобно. Фен, смертельный укол – так могло быть, но… В чём заключалось «но» – она объяснить пока не могла.
– Скажите, я правильно понимаю, что все коттеджи в «Чудо-деревне» имеют сходную планировку?
– Да, все строились по одному проекту.
– Значит, внизу в коттедже Голубковых только одна спальня, так?
– Да.
– Мать жила в одной комнате с дочерью?
– Нет, комната тёти Вали наверху. Я не понимаю, к чему вы клоните?
– Не кажется ли вам странным, что тётя Валя, живя в комнате наверху, где есть своя ванная комната, принимала ванну внизу, рядом с комнатой дочери?
– Честно говоря, я не знаю, как у них было заведено.
– А мне это показалось странным. Если вспомнить причину моего приезда и тех двух обезглавленных голубей, которых несколько дней назад нашли на пороге дома Голубковых. Мне кажется, что тут дело нечисто.
– Нет! – Роман вскочил, опрокинув стул. – Глупости! Тётя Валя и Катя были прекрасными людьми! Никто не желал им зла! Будет лучше, если вы завтра же уедете обратно в город. Не хватает нам только журналистских расследований!
Роман с грохотом поставил стул на место и, не попрощавшись, выскочил за дверь.
Тётушка поджала губы.
– Я же говорила.
На Дашу навалилась смертельная усталость.
– Что? Что ты говорила?
– Говорила, что добром это не кончится! Уверена, сегодня я видела в лесу убийцу и ранила его топором. Завтра же утром пойдём его искать.
– Убийцу?
– Топор.
– Я думаю, мы должны всё рассказать полиции.
– Тогда тем более нужно найти топор, там мои отпечатки.
Тётушка отправилась спать.
Даша чуть приоткрыла окно кухни на случай, если кот решит ночью вернуться, и поднялась наверх. Приняв душ, она забралась под тёплое одеяло. Сразу заснуть не получилось. В голове вертелись события минувшего дня. Тревожные мысли не отпускали. Она легла на спину и, закрыв глаза, начала считать воображаемые звёзды. Спустя половину галактики Даша крепко спала и не слышала, как на кухне тихо отворилось окно и что-то шмякнулось на пол.
Её разбудил тётушкин вопль. Даша подскочила на кровати, не сразу сообразив, где она находится и что происходит.
Вопли перешли в причитания и плач. Даша босиком сбежала по лестнице. В спальне тётушки горел свет. Тётушка с бледно-зелёным лицом сидела в углу комнаты на полу и выкрикивала проклятья. Даша подумала, что тётушке приснился плохой сон, но, посмотрев на кровать, сразу всё поняла. На тётушкиной подушке лежала мёртвая крыса.
– Кот!
Даша взяла салфеткой крысу за хвост, вынесла её на улицу и выбросила в ближайшую канаву. Вымыв руки, она вернулась в комнату. Тётушка рыдала, сморкаясь в ночную сорочку.
– Даша, ты не понимаешь! Это предупреждение мне!
– Какое предупреждение?
– Как Голубковым. Всё! Мои дни сочтены! Я перешла дорогу местной мафии.
– Думаю, ты зря так расстраиваешься. Ты всего-навсего перешла дорогу чёрному коту.
– Да? – Тётушка перестала реветь и посмотрела на подушку, где только что лежала крыса, но уже заметно потеплевшим взглядом. – Возможно, ты права. Я только на минуту отлучилась попить воды. Ложусь в постель, а на подушке эта мерзость.
Тётушка икнула.
– Вот зараза этот твой кот! Ну я ему покажу, когда увижу! – радостно добавила она.
Подушку, на которой лежала крыса, выставили в прихожую. Початый пакет пряников, лежащих под подушкой, Даша предпочла не заметить, чтобы не огорчать тётушку.
Новую подушку отыскали в шкафу. Кот не показывался. Сбежал на улицу или где-то прятался, чтобы не попасть под горячую руку. Даша закрыла окно – на сегодня происшествий достаточно. Где-то вдалеке, в деревне, прокукарекал петух.